"Харлан Кобен. Второго шанса не будет " - читать интересную книгу автора

выздороветь.
Я закрыл глаза. И вспомнил. Сальмонеллез я подхватил из-за сырых яиц.
Отец добавлял их в молоко якобы из-за протеина. Помню, какой ужас охватил
меня, когда сказали, что ночь мне придется провести в больнице. Отец,
который недавно повредил на корте ахиллесово сухожилие, был в гипсе и
страдал от непрекращающейся боли. Но, увидев, как мне страшно, по своему
обыкновению, пошел на жертву. Целый день он работал на фабрике, а всю ночь
провел на стуле у моей больничной койки. Я пробыл в больнице Святой
Елизаветы десять суток, и отец не пропустил ни единой ночи.
Я посмотрел на мать. Неожиданно она отвернулась, и я понял, что она
вспоминает о том же. Сиделка под каким-то предлогом поспешно вышла из
палаты. Я погладил мать по спине. Она не пошевелилась, но я почувствовал
дрожь. Я мягко отнял у мамы Оскара.
- Спасибо тебе, - сказал я.
Она вытерла глаза. Папа-то, в чем можно было не сомневаться, в больнице
на сей раз не появится, и, хотя мать наверняка рассказала ему о случившемся,
трудно сказать, понял ли он ее. Первый удар случился с отцом, когда ему был
сорок один, - ровно через год после того, как он дежурил у меня в палате по
ночам. Мне тогда было восемь лет.
Была у меня младшая сестренка Стейси - она "злоупотребляла" (если
изъясняться политически корректно) или "сидела на игле" (если называть вещи
своими именами). Время от времени я разглядываю старые, относящиеся ко
временам, когда отец был здоров, фотографии и вижу молодую жизнерадостную
семью из четырех человек и еще лохматую собачонку, аккуратно постриженный
газон, горящие угли, освещающие мангал. Намеки на будущее я ищу в беззубой
улыбке сестры, быть может, в ее потаенном "я", в каких-то предзнаменованиях.
Ищу - и не нахожу. У нас до сих пор есть дом, но похож он на выцветший
кинокадр. Отец жив, но, когда он заболел, все развалилось, как
Шалтай-Болтай.
Стейси не пришла навестить меня, даже не позвонила; впрочем, меня уже в
ней ничто не удивляет.
Наконец мать посмотрела на меня, и тут, сжав чуть сильнее старичка
Оскара, я вдруг подумал: мы снова вместе. Отец в общем-то овощ. Стейси -
пустышка, нет ее. Я потянулся и взял маму за руку. И так мы сидели, пока не
открылась дверь. В палату заглянула сиделка.
Мама выпрямилась и сказала:
- И еще Марк любил играть в куклы.
- Марионетки, - уточнил я.
Мой лучший друг Ленни тоже заходил вместе с женой Черил каждый день.
Ленни Маркус - крупный юрист, но иногда берется и за мои небольшие дела,
вроде того, когда я судился по поводу штрафа за превышение скорости или
расселения нашего дома. После окончания колледжа он поступил на работу в
прокуратуру графства, и все - друзья и противники - сразу же прозвали его
Бульдогом за агрессивную манеру поведения в зале суда. Через некоторое время
было сочтено, что такое прозвище для него слишком деликатно, и Ленни
превратился в Быка. Ленни я знал с начальной школы. Я крестный его сына
Кевина. А он крестный Тары.
Сплю я плохо. Лежу ночью, смотрю в потолок, считаю автомобильные гудки
за окном, прислушиваюсь к больничным звукам и изо всех сил стараюсь не
думать о дочери и о том, что с ней могло произойти. Получается не всегда.