"Харлан Кобен. Второго шанса не будет " - читать интересную книгу автора

дверцу, и я, поморщившись от боли, втиснулся в салон. Ехать было недалеко.
Каслтон, штат Нью-Джерси. Там я родился. Мы миновали плотную застройку
шестидесятых годов, большие участки семидесятых, здания с алюминиевым
покрытием восьмидесятых, кондоминиумы девяностых. Потом деревья пошли чаще.
Дома спрятались за густой растительностью от всякой рвани, которая может
случайно оказаться на дороге. Мы приближались к старой роскоши, к месту,
которое всегда пахнет осенью и дымком.
Первые Портсманы поселились здесь сразу по окончании Гражданской войны.
Тогда, как и на большей части пригородных земель штата, здесь находились
фермы. Прапрапрадед Портсман постепенно их распродал и на том нажился.
Правда, шестнадцать акров в собственности у семьи сохранялись, и сейчас это
был едва ли не самый крупный участок в округе. Когда мы поднялись повыше, я
невольно посмотрел налево - в сторону семейного кладбища. В глаза бросился
небольшой холм свежевырытой земли.
- Остановитесь, - сказал я водителю.
- Прошу прощения, доктор Сайдман, но мне велено доставить вас прямо
домой.
Я хотел возразить, но потом передумал. Дождавшись, пока машина
притормозит у парадного входа, я вышел и направился назад. "Доктор
Сайдман!" - позвал водитель. Я не остановился. Он вновь окликнул меня. Я
по-прежнему не обращал на него внимания.
Дождя не было, но трава зеленела, как в лесу после дождя. Розы стояли в
полном цвету, поражая обилием красок.
Я попробовал ускорить шаг, и тут же почувствовал, что кожу буквально
рвет на части. Пришлось от этой затеи отказаться. Прежде в усадьбе
Портсманов я был всего лишь два раза (снаружи-то в молодости обозревал
часто), но к семейному кладбищу никогда не приближался. То есть, как и
большинство рационально мыслящих людей, попросту его избегал. Мысль хоронить
близких у себя во дворе, как любимую собаку или кошку... Нет, подобные
причуды богачей нам, обыкновенным особям, недоступны. Да и не стремимся мы
их понять.
Ослепительно белый забор, окружающий кладбище, был, пожалуй, фута два в
высоту. Может, его специально покрасили к моему приезду? Я перешагнул через
явно ненужные ворота и, не сводя глаз с холмика, двинулся вдоль скромных
надгробий. Дойдя до места, я почувствовал, что меня бьет дрожь. И опустил
взгляд.
Точно, свежая могила. Надгробной плиты пока нет. Только дощечка, на
которой четким каллиграфическим почерком, как на свадебном приглашении,
написано:

НАША МОНИКА.

Я стоял и тер глаза. Моника. Моя бешеная красавица. Отношения у нас
были тяжелые - классический случай, когда вначале страсти слишком много, а
потом явно недостает. Не знаю, почему так вышло. Моника - другая, это факт.
Поначалу ее огонь, ее пыл вызывал адекватную реакцию. А потом перепады
настроения начали утомлять. Не хватало терпения копнуть глубже.
Я смотрел на холмик и вдруг почувствовал болезненный укол памяти. Это
было за две ночи до того, как в нас стреляли. Я вошел в спальню и обнаружил
Монику плачущей. Не в первый раз. Далеко не в первый. Исполняя роль,