"Харлан Кобен. Второго шанса не будет " - читать интересную книгу автора

полученных в результате недоедания или физического насилия. Мы много
разъезжаем по свету. В Сьерра-Леоне я занимался лицевыми травмами, в
Монголии - волчьей пастью, в Камбодже - болезнью Крузона, в Бронксе -
ожогами. Подобно большинству людей моей профессии, я получил изрядную
подготовку. Прошел курс специализации по оториноларингологии, год потратил
на восстановление тканей, далее - пластические операции, стоматология и даже
офтальмология. У Зии за спиной то же самое, только она сильнее меня в
челюстных операциях.
Наверное, вы решили, что мы благодетели. Это заблуждение. У меня был
выбор. Я мог сделаться костоправом, или подтягивать кожу тем, кто и без того
красив, или помогать несчастным, в нищете живущим детям. Я выбрал последнее,
но, увы, не столько из сострадания к обездоленным, сколько из
профессионального интереса. Большинство хирургов моей специальности в душе
любители загадок. Мы странный народ. Мы помешаны на врожденных аномалиях,
которые только в цирке показывать, да на гигантских опухолях. Знаете, эти
жуткие уродства в учебниках по медицине - смотреть страшно, правда? А мы с
Зией обожаем иметь дело с такими штуками. И еще больше - заниматься
починкой, из частей собирать целое.
Свежий воздух щекотал легкие. Солнце светило как при сотворении мира,
словно насмехаясь над любым унынием. Я поднял лицо. Помнится, Моника точно
так же вскидывала подбородок. Она утверждала, что это "снимает стресс".
Морщины у нее разглаживались, будто солнечный луч делал ей легкий массаж. Я
стоял с закрытыми глазами. Ленни - молча, рядом, не торопя меня.
Сам себе я всегда казался человеком чрезмерно чувствительным. Самые
дурацкие фильмы вызывали у меня слезы. Я легко переходил от одного
настроения к другому. Но в присутствии отца я никогда не плакал. И теперь,
получив этот ужасный удар, я - как бы сказать? - был просто не способен к
слезам. "Классический защитный механизм", - подумалось мне. Надо
поторапливаться. Ситуация в принципе знакомая по работе: едва стоит
появиться трещинке, как я склеиваю края, чтобы она не превратилась в
настоящую расселину.
Ленни беспокоил звонок Эдгара.
- Ты хоть имеешь представление, что понадобилось этому старому сукину
сыну?
- Ни малейшего.
Он замолчал. Я знаю, о чем он думал. Ленни всегда считал, что Эдгар
виноват в смерти его отца. Старик был менеджером среднего звена в
продовольственной компании - одной из многих, что принадлежали Эдгару. Он
ишачил на фирму двадцать шесть лет, а когда ему исполнилось пятьдесят два,
Эдгар затеял крупное слияние. И отец Ленни потерял работу. Помню мистера
Маркуса сидящим с поникшими плечами за кухонным столом и заклеивающим
конверты со своими анкетами. Работы он так и не нашел и два года спустя умер
от сердечного приступа. Ленни был убежден, что увольнение и смерть отца
между собой связаны.
- Может, мне с тобой поехать? - сказал он наконец.
- Да нет, справлюсь сам.
- Мобильник у тебя с собой?
Я кивнул.
- Если что нужно, сразу звони.
Я поблагодарил его, и Ленни отправился по своим делам. Водитель открыл