"Харлан Кобен. Пропащий" - читать интересную книгу автора

хочу пользоваться избитыми фразами типа "в душе ее что-то надорвалось" или
"часть ее души умерла". Однако такие клише часто оказываются очень меткими.
Даже ее знаменитая улыбка съежилась и потухла. Она не закатывала истерик, не
падала в обморок, хотя, пожалуй, это было бы лучше. Просто моя взбалмошная
мать вдруг стала удивительно, пугающе спокойной. Бесстрастной - вот
подходящее слово. И это было страшнее, чем самые бурные сцены.
У входной двери зазвонил колокольчик, и я выглянул в окно спальни.
Прибыл фургон, доставивший закуски для гостей. Отец явно переусердствовал,
когда заказывал их, цепляясь до последнего за свои иллюзии. Теперь он стоял
у окна гостиной, словно на мостике "Титаника". Я вспомнил, как после
убийства нам разбили окно выстрелом из духового ружья и как отец тряс
кулаками, угрожая обидчикам. Мама, как мне кажется, предпочла бы переехать,
но он ни за что не соглашался. Для него это означало бы капитулировать,
признать, что его сын - убийца. В конечном счете - предать.
Глупо.
Шейла смотрела на меня. От ее взгляда исходило почти ощутимое тепло,
как от солнечного луча, и на какое-то мгновение я просто растворился в этом
тепле. Мы с ней впервые встретились у меня на работе примерно год назад. Я
занимаю должность директора в отделении "Дома Завета" на Сорок первой улице
в Нью-Йорке. Это благотворительный фонд, помогающий выжить бездомным детям.
Шейла пришла к нам добровольцем. И, хоть она и выросла в маленьком городке в
штате Айдахо, мало напоминала провинциалку. По ее словам, много лет назад
она тоже убежала из дому. Больше о своем прошлом Шейла не рассказывала
ничего и никому. Даже мне.
Я улыбнулся:
- Люблю тебя.
- А я люблю еще больше, - ответила она.
Я не стал закатывать глаза. Шейла проявляла участие к моей матери до
самого конца. Постоянно ездила к ней в больницу, хотя добираться было
далеко - сначала на автобусе, а потом пешком. В прошлый раз мама лежала в
этой больнице, когда рожала меня. Жизненный цикл - жизнь и смерть ходят по
кругу.
Моя мать и Шейла. Вместе... Я решил воспользоваться случаем.
- Ты бы как-нибудь позвонила родителям.
Шейла посмотрела на меня так, будто я ударил ее по лицу, и поднялась с
кровати.
- Шейла!
- Не сейчас, Уилл.
Я взял в руки фотографию в рамке - отец с матерью, оба загорелые, во
время круиза.
- Какая разница... Почему не сейчас?
- Ты ничего не знаешь о моих родителях.
- Но хотел бы что-нибудь узнать...
Она отвернулась.
- Тебе ведь приходилось работать с беспризорными...
- Ну и что?
- Ты знаешь, что это такое.
Да уж... Я снова подумал о ее неправильных чертах, о красноречивой
горбинке на носу.
- Знаю. Но я также знаю, что молчать еще хуже.