"Николай Климонтович. Против часовой (Святочный роман)" - читать интересную книгу автора

сколько для дачи купить летний душ, отправлять ли старшую в лагерь и брать
ли младшую с собой на юг; и какую собаку завести - завели легавую суку,
подполковник хотел гончака кобеля...
И потому, услышав стороной о готовящемся Указе, Наташа испытала сперва
лишь легкий трепет в душе. Но потом, по мере того как она вдумывалась в
судьбоносный для нее смысл этого готовящегося верховного распоряжения, ею
понемногу стала овладевать самая настоящая паника.
Да и любая на ее месте, узнав что-нибудь подобное, будь даже не робкого
десятка, заволновалась бы. Было отчего. Если, конечно, речь не идет о
какой-нибудь старой деве, о совершеннейшем уже синем чулке. Или о правильной
даме, всю жизнь прожившей с одним-единственным мужем... Наташа позвонила
одной-другой знакомой - те были в сходном положении, - однако прямо ничего
не спрашивала, таилась, ждала. Но подружки болтали, как ни в чем не бывало -
о детях, о мужьях, о новых машинах, хвастались поездками и обновками.
Наверное, не знают еще, думала Наташа, вешая трубку. Она позвонила даже
подруге по университетскому еще общежитию. Но, только услышав осипший и
осевший голос давнишней товарки, спохватилась: да что ж она звонит, ведь
Женька и замужем ни разу не была. Та к тому же ее не сразу узнала, а когда
узнала, принялась канючить, жаловаться на здоровье, на хандру, на
редакционные интриги, и Наташа пожалела, что позвонила, скомкала разговор.
Но потом долго испытывала неловкость, корила себя за черствость. Хотя и
мелькнула у нее мысль: а ведь
Женьке повезло, что всю жизнь - одна, у нее теперь нет этой головной
боли...
О тайно готовящемся наверху Указе она узнала так.
Ее маникюрша Зоя - хоть и запойная, но исполнительная и мастерица, коли
бывала трезва, - имела еще ряд постоянных клиенток, среди которых были и
высокопоставленные жены. В минуты расслабления во время педикюра они
откровенничали с Зоей, считая ее дурой, которая пропустит главное или
забудет. Зоя же из Днепропетровска, бездетная вдова лет сорока, лишь строила
из себя дурочку, ластясь к хозяйкам, а сама, как всякая прислуга, жадно
мотала на ус услышанное. Она отчего-то мало интересовалась почти не
ношенными вчерашней моды вещами, которые ей зачастую перепадали. Но была
развитая, как сама о себе говорила, любила разгадывать кроссворды и делала
это даже лучше, чем старый лысый ее сосед по маленькой трехкомнатной
коммунальной квартире, склочный и мелочный, с парализованной женой в дальней
крохотной всегда темной комнатке, - на время кроссворда в квартире
объявлялось перемирие.
Однако больше всего Зоя интересовалась политикой. Она знала чуть не
поименно депутатский корпус высшего эшелона - начиная с председателей
комиссий. Следила за чехардой министров и перемещениями внутри
Администрации. Конечно, не пропускала мимо ушей и мелочей: где одеваются
жены кремлевских деятелей, на каких машинах ездят народные избранники, кто
из них зажал государственную квартиру и не желает освобождать, даже какие
носки и галстуки у того или другого высокого чиновника - подходит ли одно к
другому, и в каких заграничных университетах учатся так называемые вип-дети,
и где они отдыхают...
Дело шло к Новому году, и Наташа вызвала Зою сделать маникюр. Зоя - так
всегда с нею бывало перед загулом и запоем - была празднично возбуждена.
Даже пахло от нее по-новогоднему: мандаринами и отчего-то миндальным