"Игорь Клех. Хроники 1999-го года (Повесть) " - читать интересную книгу автора

зведениях, да юркие турецкие микроавтобусы для стоячих пассажиров спасали
город от некроза тканей. Возникла ночная клубная жизнь, появились сотни
открытых заполночь кафе и пивных под каштанами и вековыми липами в теплое
время года, но меня не оставляло чувство, что на улицах и площадях города
недостает коз, пасущихся овец и домашней птицы, и это время не за горами.
Студентом мне хотелось учинить какую-то массовую бучу перед университетом -
но теперь и на площадку у памятника Франко, перед старинным парком
Костюшко с подкрашенными толченым кирпичом аллеями, и на громаду
"альма матер" напротив я глядел с равным отвращением.
За трое суток я немало успел. Проводить дочь и увидеться с матерью.
Забрать сына из школы, покормить его в ресторане и передать с ним
деньги - потому что его мать когда-то устроила мне "нагорный карабах" на
дому и после развода сразу бросала телефонную трубку, только услышав мой
голос. Она сменила жилье, перевела его в другой детсад, а в школу отправила
под своей фамилией. Это моя мать настояла, чтобы я разыскал сына, потому что
бывшая жена намеренно рассорилась с моими стариками и методично продолжала
обрезать последние нити, ведущие к нему. За одно нечаянное упоминание обо
мне, как рассказала мне мать, ее внук падал на колени перед невесткой и
умолял простить его. Бабушке он говорил: "Я так тебя ждал!" Хочешь увидеть
лицо ада - нанеси женщине смертельную обиду.
Еще когда все у нас было сравнительно безмятежно, помню, как раздражало
ее, когда при купании младенец доверчиво укладывал свою курчавую головку
подбородком на мою ладонь, работая конечностями, как лягушонок, и я
приговаривал: "Ты мой русский мальчик!.." А кем еще он мог быть:
русско-украинско-польско-литовский армянин?!
Проведя целое частное расследование, я обнаружил его в одной из
уцелевших русских школ в старой части города. Завуч и классная
руководительница пялились на меня попеременно с удивлением, ужасом,
презрением и любопытством и разве что паспорт не потребовали предъявить:
- А, папочка объявился!..
Бог весть, что наплела в школе моя бывшая жена, и как удалось ей
подмять и обабить нашего, теперь уже все более "ее" сына, до того
проявлявшего, как всякий запоздалый ребенок, задатки будущего атамана.
Я воспользовался случаем показаться знакомому стоматологу, который
назвал фантастическую для меня сумму и назначил август последним сроком,
когда можно будет еще попытаться что-то сделать. Кое-кто из старых знакомых
повстречался мне на улицах. После отъезда дочери витражисты уговорили
приготовить шашлык на костре у подножия
Кайзервальда, и я набрался с ними - долго ковырялся ключом в двери и
заснул на полу в прихожей пустующей квартиры. Еще успел заплатить за свою
мастерскую и в последний вечер собрать в ней тех, кого называл про себя
"остатками разбитой армии". Пришли даже те, кого не звал.
После шумного застолья, как обычно, всей компанией меня проводили на
вокзал к ночному поезду на Москву. Невольно я служил для них последней
ниточкой, которая как-то еще связывала их друг с другом.
Никто не жаловался, напротив, все словно бравировали дурными новостями,
соревнуясь в висельном юморе, от которого весельем и не пахло. Из всех
художественных мастерских под Цитаделью моя подвальная субмарина оставалась
последней, и та уже много лет пустовала. Но я не мог и предположить тогда,
какой ждет ее бесславный конец, вместе со всем моим прошлым.