"Игорь Клех. Хроники 1999-го года (Повесть) " - читать интересную книгу автора

- Понимаешь, мы не должны завидовать москвичам, над благосостоянием
каждой семьи здесь потрудилось несколько поколений... - ну и т. д.
Она слегла с воспалением легких на второй год работы в Москве, не имея
медицинской страховки, в самый разгар летнего зноя, когда начинают дымиться
торфяники в Подмосковье. Было так скверно, что я купил цветной телевизор 14
дюймов по диагонали и вынашивал план, как одним махом вытравить двух
зайцев - летние пожары и нелегальных иммигрантов. А именно: не гасить
торфяники, а наоборот, поджечь и дать им выгореть дотла. Придется потерпеть.
Для этого всем, имеющим московскую прописку, выдать бесплатно противогазы
или путевки куда-нибудь - остальные разбегутся сами.
Весной 1999 года собиралась уехать и уехала таки в начале мая моя
дочь - эмигрировала из Львова в Израиль. После Нового года ее новой родне
удалось что-то там доказать в еврейском посольстве в Киеве. Ее свекор был
сыном русского коммуниста и еврейки, расстрелянных немцами в Таганроге в
войну, - это и было тем, что требовалось доказать, чтобы еще четверо
поднялись с насиженного места и отправились в перелет на юг, где не бывает
зимы, но нет и злой бедности для стариков, и есть надежда начать новую жизнь
для молодых. По существу, я ничем не мог помочь дочери, и потому не имел
права препятствовать этому. Я и себе-то не очень мог помочь.
Хотелось только, чтобы дочь все же понимала, на что решается. Она
единственная из всех четырех что-то зарабатывала до отъезда платными уроками
английского и даже умудрилась выучить иврит. У женщин в нашем роду почему-то
всегда были хорошие зубы и способности к языкам
- тогда как у мужчин ровно наоборот. Со своим будущим мужем дочка
встречаться начала еще в школе. На мой вопрос, как у них с деньгами, он
отвечал по телефону с оттенком обиды:
- Вы же знаете, что я нигде не работаю.
С приятелем он собирал и ездил продавать в Киев громоздкие телефонные
аппараты с определителем номера, но выручки едва хватало на дорогу. До
отъезда единственный раз он встрепенулся, прочтя подаренную мной книгу
"Думай и богатей" одного американца (мне приходилось покупать книги для
рецензирования, от которых я потом избавлялся, американец же сам разбогател
на тиражах, только когда принялся учить богатеть других). К моему удивлению
эта незатейливая книга перевернула жизнь малого - он усвоил из нее одну
главную заповедь: научись желать по-настоящему и действуй. И для начала он
выиграл в радиовикторине дешевую фото-"мыльницу", чем был невероятно горд.
Его сухого костистого отца судьба закинула во Львов после суворовского
училища. Здесь он женился на толстушке, темпераментной и чувствительной
галичанке, больше похожей на полтавчанку, заговорил на "мове" и непонятным
образом превратился в западноукраинского националиста. Смешно, что в Израиле
столь же загадочным образом он очень быстро обратился в местного "ястреба" и
никогда не упускал случая отпустить что-то бранное в адрес палестинцев, пока
я просил позвать мою дочь к телефону. При знакомстве он рассказал мне, что
он бывший метролог, в свое время зачем-то прочел "Улисс" Джойса, а работу в
ларьке оставил, когда за водкой по ночам стали являться с огнестрельным
оружием - тут уж заточенная арматура, которую он держал под прилавком, не
смогла бы ему ничем помочь. А его жена подарила мне наволочку для подушки с
украинской вышивкой и неожиданно призналась, что какой-то ловелас разбил ей
в девичестве сердце: "Я любила его, а он любил... женщин".
Когда вопрос об их отъезде был решен и разрешение получено, моя дочка