"Продолжатель Феофана: Жизнеописания византийских царей " - читать интересную книгу автора

Продолжатель Феофана


Жизнеописания византийских царей



Введение*
______________
* В рукописи введению предшествует заголовок (лемма), относящийся не
ко всему произведению, а лишь к первым четырем книгам. Лемма сохранилась в
испорченном виде, вот ее перевод: "Хронография, написанная по приказу
христолюбивого и багрянородного государя Константина, сына мудрейшего
государя и самодержца Льва... начинающаяся там, где закончил Феофан... на
царе Михаиле сыне Феофила... Куропалата, то есть начиная с царствования Льва
Армянина". Далее следует заметка: "Все рассказы трудолюбиво собрал и в
доступном виде представил сам царь Константин, дабы потомков ясно...
царства".
Несмотря на порчу текста, смысл леммы понятен: сочинение начинается
там, где закончил свою "Хронографию" Феофан Исповедник. Последний царь, о
котором повествуется у Феофана, - Михаил Рангаве (811-813), свое
повествование Продолжатель Феофана начинает с царствования Льва V (813-820).
(О лемме см.: Huxley G. Leontios // Philologus. 1976. Т. 120. S. 136). Мы
следуем Дж. Хаксли, предложившему лакуну между "Феофила" и "Куропалата"
(Куропалатом был Михаил I Рангаве, а не Михаил III, сын Феофила или сам
Феофил). В каком контексте вообще здесь появляется Михаил III, сын Феофила?
Скорее всего, автор леммы сообщает, что именно на нем завершается
повествование произведения.
Введением (прooiuiov) предваряется большинство византийских
исторических сочинений. Содержание этих "введений", как правило,
скомпоновано из устойчивых, клишированных мотивов, главный из которых -
мысль о пользе истории. Введение к труду Продолжателя Феофана в данном
случае не представляет исключения. См.: Maisano R. Il problema delle forma
litteraria nei poemi storiografici bizantini // RZ 1985. Bd. 78. N 2. S. 329
ff.


И это, разумеется, о мудрейший царь, твое - в числе прочих великих -
достоинство, что восстанавливаешь и возвращаешь к новой жизни увлеченное и
унесенное в небытие потоком времени, радеешь о благе истории и не небрежешь
теми, кто прежде владел царской властью. Не станем говорить о страждавших
страстью, к коей бесстрастны добрые люди, они ни в чем не стремились
выделиться из многих, ибо не учености они питомцы, а невежества забава.
Зачем самодержцу заниматься тем, что... не приносит пользы разумным людям,
если нужно печься о мужах и всего более о словесной науке (от них происходит
сила царской власти!), дабы не сгинули, словно бессловесные твари, люди и не
предано было молчанию то, чем мы отличны от всех. Мудрые люди, кроткий царь,
увидят, как радел ты, не говоря о..., о науке и о мужах, ибо и ты - ты
прежде всего! - и они - мудрые. Ты сам повествуешь, лишь взяв в помощники
мою руку, о том, чем жили до тебя люди, хотя немало было у них и дурного и