"Таня Хайтман. Одержимые " - читать интересную книгу автора

следует это выговорить? А продавщица при этом презрительно кривится и
смотрит мимо. Леа окончательно уверилась, что лучше не привлекать внимания к
своей особе. Если это превращает человека в ходячую мишень для оберток от
жвачки, то Леа предпочитает оставаться в тени.
Прогрохотавший мимо поезд оторвал Леа от грустных мыслей, заставив
вспомнить, где она находится. Как раз, когда она нашла план города на
покрытой плексигласом доске, редкие светящиеся лампы над ее головой
замигали. В приступе паники Леа закусила нижнюю губу и приготовилась к тому,
что вот сейчас ее окружит полнейшая темнота, потому что опять отказала
проводка. От одной мысли о том, что на этой похожей на катакомбы станции не
будет видно даже вытянутой руки, Леа едва не закричала. Но лампы, помигав и
погудев немного, пришли в норму.
Леа поспешно бросила взгляд на карту города и увидела, что находится
неподалеку от дома профессора Каррьера. Вообще-то она собиралась провести
оставшееся время в центральной библиотеке, но мысль о том, чтобы еще хотя бы
несколько минут подождать следующего поезда в этом холодном тоннеле с
мерцающими лампами, заставила ее изменить первоначальный план. Придется
немного пройти пешком, а потом... Интересно, насколько невежливо явиться на
час раньше назначенного времени? Наверняка по дороге ей придет в голову
подходящая отговорка, утешила она себя.
К тому моменту, когда она приблизилась к по-княжески освещенному дому
профессора, подходящая отговорка, к сожалению, так и не пришла ей в голову.
Леа в растерянности остановилась и попыталась собраться с мыслями.
У нее по-прежнему захватывало дух от резких противоположностей этого
города: почти незаметно обширное гетто высоток переходило в узкую полосу
старинных домов, пощаженных бомбежкой во время войны. Но уже через несколько
кварталов эти архитектурные жемчужины оказывались огорожены забором
сплетения эстакад и промышленных бараков. Дома в большинстве своем состояли
из побитого непогодой бетона, а дороги - из разрушенного морозом асфальта.
Хотя многим строениям было всего лишь несколько десятилетий, выглядели они
так, будто вот-вот рухнут. В то время как старые кварталы переживали, можно
сказать, эпоху Возрождения, большинство квартир в высотных домах стояли
пустыми, и долгими зимними вечерами черные окна особенно сильно бросались в
глаза. Периферию города составляли несколько жалких брошенных лачуг и
разбитых ржавых автомобилей. Дальше начинался лес. Не тот, за которым
ухаживали на протяжении многих лет, как у Леа дома, который она ценила и
который так и звал прогуляться или поездить на велосипеде по множеству
ухоженных дорожек воскресным днем. Нет, у этого леса не было ничего общего с
удобным местом отдыха.
Когда Леа ехала сюда, она пересекала этот зеленый массив и, увидев его
впервые, ощутила неуверенность, с тех пор не отпускавшую ее: армия мощных
хвойных деревьев, уверенно противостоявшая снежной массе. Весной эти деревья
наверняка не покрывали маленькие цветочки - просто потому, что ми один луч
не проникал сквозь плотную хвойную крону. "Вели здесь вообще бывают
солнечные лучи", - подумала Леа при виде этой живой стены, теснившей город
со всех сторон, и поплотнее закуталась в шарф.
Вид красивого старого дома профессора сгладил мрачные впечатления
последних недель. На дорогом фасаде была с любовью проработана каждая
деталь, краски искрились свежестью, и даже явно старинная дверь была недавно
покрыта темно-красным лаком, на котором нигде не было заметно ни царапинки.