"Джон Голсуорси. Из сборника "Гостиница успокоения"" - читать интересную книгу автора

ни птица не должны были знать, что за ними следят, и потому я шел бесшумно,
крадучись между деревьев, пока не добрался до омута, осененного густым
сводом ив, берез и дикого орешника, через который почти не пробивались
солнечные лучи. Там, где низко над водой сплелись ветви, сидела не пестрая
птица, а юная темноволосая девушка, болтая смуглыми обнаженными ногами.
Притаившись у края омута, где на черной воде золотом горели опавшие листья,
позабыв обо всем на свете, смотрел на нее юноша. Она качалась среди ветвей
совсем близко и тоже глядела на него. Сколько ей было лет, этой девушке со
смуглым телом и удлиненными к вискам блестящими глазами? Или над омутом
качался всего лишь дух долины, лесная фея, одетая мокрыми листьями березы,
окруженная ветвями и темной водой? Странное было у нее лицо - дикое, почти
злое и вместе с тем такое нежное. Я не мог отвести от нее глаз. Пальцы ее
обнаженных ног коснулись воды, и брызги упали на лицо юноши.
От его благоразумия и спокойной уверенности не осталось и следа. В нем
вспыхнуло что-то столь же дикое, как и в ней, руки протянулись к ее ногам.
Мне хотелось крикнуть ему: "Назад, мальчик, назад!" - но я не смог: в ее
русалочьих глазах светилась такая дикая, самозабвенная нежность, что я
промолчал.
Вдруг сердце у меня замерло - юноша соскользнул в воду. Каким взглядом
смотрел он на нее, барахтаясь в глубоком омуте, у ее ног! В нем не было
страха, нет, он был полон страстной тоски и отчаяния. А ее глаза! Какое в
них сияло торжество, какое счастье!
Коснувшись ее ноги, он подтянулся и влез на сук. Наклонившись, она
потянула его к себе, туда, где над водой сплелись ветви, и обняла его,
совсем мокрого.
Я глубоко вздохнул. Средь темной листвы зажегся оранжевый солнечный луч
и упал на юношу и девушку, которые качались над темной водой, приблизив губы
к губам, растворившись друг в друге, полные упоения, светившегося в их
глазах. И вдруг они поцеловались. Омут, листва, самый воздух - все вихрем
закружилось вокруг меня, слилось, я уже ничего не видел ясно... Не знаю,
сколько прошло времени, пока я снова увидел их. Его лицо - лицо прежнего
благоразумного юноши - теперь было повернуто в сторону: он к чему-то
прислушивался. С вершины холма сквозь шепот листьев доносился плач, и к этим
звукам прислушивался юноша.
И вот он выскользнул из объятий лесной феи, бросился в воду и поплыл к
другому берегу. Какая тоска выразилась на ее лице! Но она не плакала, не
пыталась вернуть его. Ее гордое сердце шло навстречу неизбежному и не хотело
цепляться за то, что утрачено. Недвижная, как ветви и вода, молча смотрела
она, как удаляется юноша.
Он медленно доплыл до берега и упал на землю, тяжело дыша. А с холма
все летели одинокие рыдания.
Он лежал, слушая их, но глядя в страстно тоскующие глаза, неотступно
следовавшие за ним. Он устремился было обратно к омуту, но огонь в нем уже
угас; руки бессильно опустились, на юном лице читалась растерянность.
Замерла в ожидании темная гладь воды, замерли деревья, ее печальные
глаза, мое сердце. А на холме одиноко плакала светловолосая девочка...
И юноша медленно побрел наверх, спотыкаясь, ничего не видя вокруг и
оглядываясь, то и дело оглядываясь назад. Он уходил, а покинутая им смуглая
фея долины смотрела ему вслед, не отрываясь, обхватив руками свое гибкое
тело.