"Эрнст Теодор Амадей Гофман. Мастер Мартин-бочар и его подмастерья" - читать интересную книгу автора

- Послушайте, друг, - начал юноша, - ведь то, что вы мастерите,
прекрасная вещица.
Фридрих испуганно оглянулся, но когда он увидел темные, приветливые
глаза незнакомого юноши, ему стало казаться, будто он давно уже знает его;
улыбнувшись, он ответил:
- Ах, милостивый господин, стоит ли вашего внимания эта безделка,
которая служит мне для времяпрепровождения в пути?
- Ну, - продолжал незнакомый юноша, - если вы безделкой называете этот
нежный цветок, так поразительно напоминающий настоящую розу, то, значит, вы
очень искусный и умелый лепщик. Вы доставили мне двойное удовольствие. Меня
за душу хватала нежная песня, которую вы так славно пропели на голос Мартина
Хешера, теперь же я восторгаюсь вашим умением обращаться с воском. А куда вы
думаете дойти еще нынче?
- Цель, - отвечал Фридрих, - цель моего странствия тут, у нас перед
глазами. Я иду на свою родину, в славный имперский город Нюрнберг. Но солнце
уже село, и потому я хочу переночевать там внизу, в деревне; завтра, рано
утром, снова в путь, и к полудню я буду в Нюрнберге!
- Ах вот как, - весело воскликнул юноша, - это удачно! Нам по пути, я
тоже собираюсь в Нюрнберг. Я вместе с вами переночую в деревне, и завтра же
отправимся дальше. А теперь поговорим еще немножко. - Юноша, которого звали
Рейнхольд, сел в траву рядом с Фридрихом и продолжал: - Не правда ли, ведь я
не ошибаюсь, вы искусный литейщик; это я вижу по тому, как вы лепите, а
может быть, вы золотых и серебряных дел мастер?
Фридрих печально опустил глаза и с унынием молвил:
- Ах, милостивый господин, вам кажется, будто я гораздо лучше и выше,
чем есть на самом деле. Скажу вам сразу же, что изучил я бочарное дело и иду
в Нюрнберг наниматься на работу к одному известному мастеру. Теперь вы,
верно, будете презирать меня за то, что не умею я ни лепить, ни отливать
разные чудесные фигуры, а только наколачиваю обручи на бочки да на бадьи.
- Мне презирать вас за то, что вы бочар? Ведь я же и сам не кто иной,
как бочар.
Фридрих уставился на него и не знал, что и подумать, ибо наряд
Рейнхольда менее всего подходил для странствующего бочара-подмастерья.
Камзол тонкого черного сукна, обшитый тисненым бархатом, нарядный воротник,
короткая широкая шпага, шапочка с пером, свешивающимся вниз, скорее обличали
в нем богатого купца, а между тем в лице юноши, во всей его внешности было
что-то необыкновенное, не позволявшее примириться с мыслью о том, что это
может быть купец. Рейнхольд заметил недоумение Фридриха, раскрыл свою
котомку, вынул фартук и набор инструментов и воскликнул:
- Так смотри же, друг, смотри! Ты все еще продолжаешь сомневаться, что
я тебе товарищ? Я знаю, тебя удивляет мое платье, но я из Страсбурга, а там
бочары ходят такие же нарядные, как дворяне. Правда, что и мне, так же как
тебе, хотелось прежде чего-то другого, но главное для меня теперь - это
бочарное ремесло, и на него я возлагаю большие и прекрасные надежды. Разве
не было то же самое и с тобой, товарищ? Но мне почудилось, что над твоей
ясной молодой жизнью невзначай нависла и бросает на нее свою тень темная
туча и ты не в силах радостным взором оглядеться вокруг себя. Песня, которую
ты спел, полна была любовного томления и скорби, и слышались в ней звуки,
которые словно вырвались из моей груди, и мне кажется, будто я уже знаю все,
что ты в себе затаил. Тем более ты должен довериться мне, - разве в