"Николай Тимонович Федоров. На Аптекарском острове (Повесть) " - читать интересную книгу автора

человек.
- Не может этого быть, - обиженно сказала Ленка. - Какого-то
алкоголика Кузьмича помнит, а женщину, которая хранит его фото столько
лет, - не помнит!
Вдруг дверь резко распахнулась, и в комнату вбежал сияющий дедушка.
- Вспомнил! Ну, конечно, я знал ещё одного Верёвкина! Альберта. Он
был племянником директора гимназии, в которой я учился. Худенький такой
блондин. Потом мне говорили, что он застрелился от несчастной любви. - И
совершенно довольный, дедушка торжественно покинул комнату.
- Пора уходить, - сказал я. - А то он ещё с десяток Верёвкиных
вспомнит.
Я встал, посмотрел в окно и вдруг увидел папу, неторопливо шагавшего
по другой стороне улицы. Папа обернулся и помахал кому-то рукой. Я
проследил за его взглядом и заметил, как за углом мелькнул и пропал
коричневый плащ с капюшоном. "Что же он со своей коллегой целый день
разгуливает?" - подумал я, и в груди у меня пробежал холодок.


Глава 7. "АМУРСКИЕ ВОЛНЫ"

Найти кружок духового оркестра - дело не хитрое. Лишь только мы
переступили порог Дома пионеров, как тут же услышали разноголосую
перебранку труб, глухие барабанные удары и звон тарелок. Сразу было ясно -
идёт репетиция. Каждый играет что-то своё, и получается такая весёлая и
бестолковая неразбериха, какая бывает в классе, когда вдруг объявляют, что
урок не состоится.
Поднявшись на второй этаж, мы осторожно заглянули в комнату. Там за
расставленными в беспорядке столами сидело много ребят с инструментами в
руках. Казалось, каждый из них только и делает, что старается передудеть
соседа. Перед музыкантами стоял огромного роста мужчина в защитного цвета
рубашке и тёмно-синих брюках.
- Сидоров! - вдруг рявкнул он, да так, что сразу заглушил все
инструменты. - Тебе приказ играть арпеджио. А ты мне что тут за ноктюрны
выводишь? И врёшь на каждой ноте. Я ведь всё слышу, ты меня знаешь.
- Орест Иванович, ну сколько можно это арпеджио, - ответил Сидоров,
ничуть не испугавшись. - Вон Брындин "Жили у бабуси" играет.
- До "бабуси" ты ещё не дорос, - отрезал преподаватель и наконец
заметил нас с Клочиком. - Почему посторонние в зале? Закрыть дверь и не
мешать!
- А мы к вам, - сказал я. - Вот он в ваш кружок хочет записаться.
- В наш кружок?! У нас, молодые люди, не кружок, а духовой оркестр. А
кружки - это, знаете ли, ниже, на первом этаже. Там и кройки и шитья, и
мягкой игрушки, и лобзиком можно по фанере... Вот туда и ступайте. А в наш
оркестр набор только осенью.
- Орест Иванович, вы уж, пожалуйста, сделайте исключение, - сказал
хитрый Клочик. - А то мне до осени, ну, никак нельзя. Очень вас прошу.
- Любишь духовую музыку?
- Обожаю, - сказал Клочик.
- Ну, хорошо. Я тебя послушаю. Проходи, - смягчился преподаватель.
В углу комнаты стояло пианино. Орест Иванович открыл крышку, быстро