"Картун Дерек. Явочная квартира" - читать интересную книгу автора

репутацией и лучшими рекомендациями. А именно - её величеству королеве
Англии.
Перебежчик такого типа иной раз владеет действительно ценными данными,
но обходятся эти данные, из-за свойств его натуры, чересчур дорого.
Что касается его откровений, то обычно они причиняют множество
неудобств тем, кто их выслушивает. Не слишком приятно сообщать своему
союзнику, что его представитель в объединенном комитете по разведке на деле
уже давно представляет противоположную сторону. Еще большая неприятность -
начнешь предпринимать решительные действия, чтобы ликвидировать утечку,
следуя показаниям перебежчика, - и попадешь под прицельный огонь прессы,
жаждущей крови.
А если в конце концов обнаружится, что полученные сведения неверны или
в них вкраплена некоторая доля дезинформации? Как вообще можно быть
уверенным в том, что все сказанное перебежчиком не есть то, что его хозяева
приказали ему сказать, - для того и засылали?
ЦРУ несколько лет страдало частичным параличом, когда один советский
перебежчик заявил, будто в Москве давно всем известно, что в высшем эшелоне
ЦРУ успешно действует их агент. Агента установили. Но действительно ли он
был виновен? Точного ответа до сих пор нет.
Наверняка и КГБ попадает в такие же переделки.
Перебежчики неизбежно вносят тревогу и смятение. Никто их не любит. В
случае с Алексеем Котовым тревога выглядела вполне обоснованной: его
информация косалась правительственных кругов нескольких стран.
Котов располагал не только дипломатическими списками, учебными
пособиями и таблицами. Знал не только разные слухи о переговорах и
неожиданные аспекты событий, происходящих в московских коридорах власти. Не
только мог сообщить важные имена - как раз по части имен он был слабоват.
Главное, как выяснилось во время многочасовых бесед с Артуром Уэдделом на
тенистой вилле в графстве Кент, заключалось в том, что он работал в
качестве аналитика. И потому целых три года имел доступ к отчетам,
поступавшим от агентов, окопавшихся в Риме, Париже, Брюсселе, в органах
Европейского сообщества, даже в командных структурах НАТО. Он знал их
подпольные клички: всякие там Лидии, Корбо, Тиммо. Подлинные же имена были
ему неизвестны. Однако благодаря своей превосходной памяти он мог вспомнить
данные, по которым, если располагать дополнительной информацией, в
некоторых случаях можно было вычислить приславшего определенные данные
агента.
Если, к примеру, некий Тиммо поставляет в Вашингтон первоклассную
информацию о деятельности оборонного ведомства Бельгии, а через некоторое
время начинает вдруг передавать отчеты о дипломатической работе в этой
стране, то для бельгийской контрразведки вычислить чиновника, укрывшегося
за псевдонимом Тиммо, - дело голой техники. Просто следует применить
принцип треугольника. Любой учитель геометрии может объяснить, как это
делается. Что же касается сведений, почерпнутых у перебежчика, - а вдруг
они приложимы не к одному, а к двум лицам? А сотрудники бельгийской
контрразведки не сумели точно выяснить, кто из этих лиц на самом деле
агент?
В случае с Алексеем Котовым само качество сообщаемой им информации и
его великолепная память лишь усложняли проблему. Так же, как известный
Анатолий Голицын, бежавший на Запад до него, Котов с пугающей точностью