"Юрий Владимирович Давыдов. Водораздел" - читать интересную книгу автора

Неприметно иссякали недели.
Юнкер вычерчивал карту: путь от Хартума до реки Уэре. Все, что видел,
все, что узнал он на том пути, ложилось строка за строкой в дневник.
Одновременно он писал статью. Василий Васильевич надеялся отправить ее
оказией в Хартум, оттуда - в Европу. Он преследовал двух зайцев: напечатать
статью в научном периодическом издании и сохранить свои записи на случай
утраты дневника. Каждодневно заносил он в особую тетрадь метеорологические
наблюдения. Его "Лакрима" была не только жильем. Она была первой
метеостанцией в стране народа азанде, в глубинах Африки. И еще - первым
опытным участком, где росли овощи северных широт. Недаром Василий Васильевич
привез из России семена, недаром посадил на здешней земле морковь,
сельдерей, свеклу, петрушку, укроп - вот взошли они, обильно политые
дождями. С любопытством разглядывают чудные овощи и сам Ндорума, и его
подданные, выпытывая с похвальной нетерпеливостью всяческие агрономические
сведения. И кто знает, думал Юнкер, не лучшей ли памятью о нем будут те
огороды, которые разведут азанде рядом с маисовыми полями, рядом с полями
телебуна.
У реки Уэре в селении вождя Ндорумы, на станции "Лакрима", Василий
Васильевич отметил годовщину: год минул, как оставил он родину. Должно быть,
давно ожидают от него вестей в Петербурге. Но родина далека, и нет оказии в
Хартум.
Да, почта не ходит в дебри Африки. Не услышишь стук почтаря в дверь. И
стук телеграфного аппарата тоже не услышишь. Нет вестей от Василия
Васильевича в далеком Петербурге. Но есть вести о нем в обширных лесах, в
саваннах. Но узеньким тропам, по шатким лиановым мосткам, перекинутым через
реки, сквозь сумрак чащ идут удивительные вести, и спешат на станцию
"Лакрима" гонцы от разных вождей, от разных племен.
Вожди и племена звали к себе чужеземца, которому не нужны ни рабы, ни
бивни слонов. И Юнкер говорил гонцам: приду, ждите.
"Меня занимал план, - писал Василий Васильевич, - заключавшийся в том,
чтобы уже теперь объездить другие области, тем более что благодаря дружеским
посольствам и приглашениям властителей, живущих вокруг нас, дороги для меня
были открыты во всех направлениях. Теперешний период дождей не должен был
препятствовать путешествию. Я считал, что легче будет путешествовать с
небольшим багажом, и надеялся получить еще в этом году удовлетворение от
новой работы и от обогащения моих знаний о стране и народе - удовлетворение,
которое мне и не могла и не должна была дать спокойная жизнь на станции, как
бы ни была приятна эта жизнь... Я бы охотно наслаждался этим счастьем более
продолжительное время, но чувство долга постоянно напоминало мне, что я
прибыл в эти страны не ради личного удовольствия и что впереди предстояло
еще много работы".
И вот однажды - дело было тихим июльским вечером - Юнкер сказал
Ндоруме:
- Послушай, я намерен уйти.
Скуластое лицо вождя напряглось и затвердело, хотя он и не переменил
своей обычной позы: сидел в раскладном кресле, опустив широкие массивные
плечи.
- Слышишь? Я ухожу.
- Тебе здесь плохо? - с обидой спросил Ндорума. - Может быть, тебе не
хватает маиса? Или вяленые термиты не пришлись тебе по вкусу?