"Василий Андреев "Волки"" - читать интересную книгу автора

С каждым днем авторитет царь-бабы падал.
Калуга ей рта не давал раскрыть.
На угрозы ее позвать полицию свирепо орал:
- Катись ты со своими фараонами к чертовой матери на легком катере.
Или грубо балясничал:
- Чего ты на меня скачешь, сука? Все равно я с тобою спать не буду.
- Тьфу, чорт! Сатана, прости меня, господи! - визжала за стойкою
Анисья Петровна, - чего ты мне гадости разные говоришь? Что я потаскуха
какая, а?
- Отвяжись, пока не поздно! - рявкал Калуга, оскаливая широкие щелис-
тые зубы. Говорю: за гривенник не подпущу! На чорта ты мне сдалась, сви-
ная туша? Иди, вот, к мяснику, к Яшке. Ему по привычке с мясом возиться.
Яшка-а! - кричал он Младенцу: бабе мужик требуется. Ейный-то муж не со-
ответствует. Чево?.. Дурак! Чайнуху заимеешь. На-паях будем с тобой дер-
жать!
Младенец глуповато ржал и подходил к стойке:
- Позвольте вам представиться с заплаткой на ...
Крутил воображаемый ус. Подмигивал белесыми ресницами. Шевелил носком
ухарски выставленной ноги, важно подкашливал:
- Мадама! Же-ву-при пятиалтынный! Це, зиле, але журавле. Не хотит-
ся-ль вам пройтить-ся, там, где мельница вертится?..
- Тьфу! - плевалась царь-баба. Погодите, подлецы! Я, ей-богу, около-
точному заявлю.
- Пожалуйста, Анись Петровна, - продолжал паясничать Младенец. Только
зачем околоточного? Уж лучше градоначальника. Да-с. Только мы эту усю
полицию благородно помахиваем-с. Да-с. И вас, драгоценнейшая, таким-же
образом. Чего-с? Щей? Не желаю. Ах, вы про околоточного? Хорошо! Заявите
на поверке! Или в обчую канцелярию.
- Я те дам "помахиваю". Какой махальщик нашелся. Вот сейчас же пойду,
заявлю! - горячилась, не выходя, впрочем, из-за стойки, Анисья Петровна.
А Калуга рявкал, тараща кровяные белки:
- Иди! Зови полицию! Я на глазах пристава тебя поставлю раком. Треп-
ло! Заявлю! А чем ты жить будешь, сволочь? Нашим братом, шпаной да вором
только и дышишь, курва!
- Заведение закрою! Дышишь! - огрызалась хозяйка: - Много я вами жи-
ву. Этакая голь перекатная, прости господи! Замучилась!
Калуга свирепел:
- Замолчь, сучий род! Кровь у тебя из задницы выпили! Заболела тубер-
кулезом.
Младенец весело вторил:
- Эй! Дайте стакан мусора! Хозяйке дурно!
Такие сцены продолжались до тех пор, пока Анисья Петровна не набрала
в рот воды - не перестала вмешиваться в дела посетителей.
В тринадцатой стало весело. Шпана распоясалась. Хозяйку не замечали.
Повар никого уже не усмирял.

---------------

ГЛАВА ВТОРАЯ.