"Василий Андреев "Волки"" - читать интересную книгу автора

ловек, не могущий равнодушно пройти мимо чужого кармана. Случалось, за-
катывался в ширму, забыв предварительно "потрекать", т.-е. ощупать кар-
маны - так велико было желание украсть.
- Ширма - жизнь моя! Любую шмару на ширму променяю! - философствовал
по вечерам Селезень, напаивая, с фарта, шпану: кажется, отруби мне руки
- ногами "втыкать" стану, ног не будет - зубами задуюсь.
Селезень - естественный вор.
Хлебом не корми, а дай украсть.
"Брал" где угодно, не соображаясь со стремой и шухером.
На глазах у фигарей и фараонов залезал в карман одинокого прохожего.
Идет по пятам, слипшись с человеком. Ребенок и тот застремит.
А где "людка" - толпа - будет втыкать и втыкать пока публика не ра-
зойдется или пока за руки не схватят.
Однажды он "сгорел с делом", запустив одну руку в карман мужчины, а
другую в карман женщины. Так с двумя кошельками: со "шмелем" и с "порти-
ком" в руках повели в участок.
У Знаменья это было, на литургии преждеосвященных даров.
Петька-Кобыла ширмач тоже, но другого покроя. Осторожен. Зря не вору-
ет - не лезет в густую, как Селезень. Загуливать не любит. С фарта и то
наровит на чужое пить. Из себя кобел коблом. Волосы - под горшок, но
костюм немецкий. И с зонтиком всегда. Фуражка фаевая, купеческая.
Трусоват, смирен. Богомол усердный. С фарта свечки ставил Николаю
угоднику. В именины не воровал.
Маркизов Андрюшка - домушник. Хорошие дельцы, в роде Ломтева Кости и
Миньки-Зуба с Маркизовым охотно на дела идут. Сами приглашают - не он
их.
Маркизов человек жуткий.
Не пьет, а компанию пьяную любит; не курит, а папиросы и спички всег-
да при себе. Первое дело его, в юности еще: мать родную обокрал, по-миру
пустил. "Шмар", случалось, брал "на малинку".
Вор безжалостный, бесстыдный.
На дело всегда с пером, с финкою, как Колька-Журавль из-за Нарвской.
"Засыпается" Маркизов с боем. Связанного в участок и в сыскное водят.

---------------

В тринадцатую перебрались новые лица: Ганька-Калуга и Яшка-Младенец.
Не то нищие, не то воры или разбойники - не понять.
Слава о них шла, что хамы первой марки и волынщики.
Перекочевали они из живопырки "Манджурия".
Калуга "Манджурию" эту почти единолично (при некотором участии Мла-
денца) в пух и прах разнес. Остались от "Манджурии" стены, дверь, окна
без рам и стул, что под боченком для кипяченой воды у дверей стоял.
Остальное - каша.
Матвей Гурьевич, хозяин трактира, избитый, больше месяца в больнице
провалялся, а жена его - на сносях она была - от страха до времени ски-
нула.
И волынка-то из-за пустяков вышла.
Выпивала манджурская шпана. Взяли на закуску салаки, а хозяин одну
рыбку не додал.