"Татьяна Апраксина, А.Н.Оуэн. Изыде конь рыжь..." - читать интересную книгу автора

профессора Павловского, а преемник Павловского теперь за ней приглядывает.
Нашел молодую скромную квартирантку, чтобы та заботилась о старухе.
Старуха еще, в общем, была не старая, но из-за Альцхаймера немощная,
нуждалась в присмотре. Маша жила в Петрограде четвертый год вполне легально,
в войну закончила сестринские курсы. Слежки за ней не было.
Сегодня Екатерина Алексеевна пребывала почти что в добром здравии -
Володеньку своего ненаглядного узнала, чашку в трясущихся руках держала
крепко и даже не облилась. Отвечала разумно. Такие "светлые" дни приходили к
бабушке все реже. Чаще она никого не узнавала, дремала в кресле или
брюзгливо ворчала на коллег, наверное, давно померших. Ни "желтуха" -
гепатолитическая лихорадка Эбола-Кравца, ни голод и холод ее не коснулись.
До темной квартирки с окнами во двор-колодец Маша работала в госпитале, пока
не заболела сама, и поняла: так всегда бывает. Всегда есть младенцы или
старики, которые выживают там, где мрут молодые и сильные. Почему-то. Как
попы говорят - неисповедимы пути Господни.
Этого связного Канонира Маша без злости видеть не могла. Господин
профессор Владимир Антонович Рыжий, он же - "Домик", он же - известный всему
черному рынку Петрограда, а, как говорили, и от Одессы до Ростова, Вова
Мандарин. Пижон, губернаторский баловень, авантюрист. "Но голова у нас,
какой в России нету, не надо называть, узнаешь по портрету: ночной
разбойник, дуэлист, в Камчатку сослан был, вернулся алеутом, и крепко на
руку нечист; да умный человек не может быть не плутом..." - словно про него
писано. На Камчатке или в Сибири не побывал только по случайности и
недосмотру властей.
Маша не терпела, презирала тех, кто якшался с блатными и был у них
вроде как за своего.
Старуха выпила чашку чая, настоящего, с медом, и задремала.
- Мария Никитична, пожалуйте и вы чай пить.
- А вы не подавитесь со мной чай пить? - Она отвернулась от окна,
взглянула прямо. Вся правая половина лица у нее была - родимое пятно густого
винного цвета. Пламенеющий невус. Лечится только пересадкой кожи.
У доктора мудреных наук во взгляде не было тех деланных слепоты и
бесстрастия, что у прочих. Хуже: там явственно читались ухарство и
готовность прямо сейчас затащить Машу в постель. Вопреки очевидному и
благодаря своей неслыханной мужественности. Ей так и хотелось всегда
спросить - мол, лапу эскимоске вы уже пожали?
При ее занятиях влюбляться было - хуже, чем при ее роже.
- Как хотите, - буркнул. Переплел пальцы перед грудью, промял с
треском. - Слушайте тогда, да я пойду уже. Распоряжения от Канонира:
нападения на городские службы временно прекратить. До отмены запрета. По
возможности пресекать такие действия, о которых станет известно.
Подготовиться к эвакуации, но без команды никуда. Если для этого что нужно
по матчасти, составить списки, дать мне.
Маша - псевдо Ромашка - и не Маша, конечно, а Наталья Яковлевна
Берлянская, - так и села, забыв про гонор. Прижала холодные ладони к щекам.
- Он что же хочет-то? Нас против бандитов?..
- Мое, Мария Никитична, дело - передать приказ по линии, - развел
руками Домик. - А также принять к сведению и осуществить. - Запрокинул
голову по-петушиному, острым кадыком вперед. - Мне этот приказ самому - нож
по горлу, дорогуша. Только дисциплина, знаете ли...