"Михаил Ардов. Легендарная Ордынка" - читать интересную книгу автора

Пасть оскалена, стеклянные глаза сверкают...
Мы едем в просторном трофейном автомобиле. За рулем водитель в военной
форме. Генерал Крюков, он был кавалеристом, везет нас на скачки...
Лошади мне вовсе не запомнились, зато запомнился Буденный в маршальской
форме и с легендарными усами...
После войны вплоть до самого ареста генерал Владимир Викторович Крюков
занимал должность начальника Кавалерийской военной академии (тогда еще была
и такая). Он рассказывал о трагикомическом происшествии, довольно
характерном для тех голодных лет. Солдат, стоявший на дежурстве в проходной
академии, остановил официантку из офицерской столовой и уличил ее в том, что
она пыталась вынести килограмм топленого масла, которое было спрятано у нее
между двумя бюстгальтерами.
Об этом происшествии было доложено начальнику академии, и Крюков решил
поглядеть на этого бдительного стража. Когда солдат явился, генерал
поблагодарил его за усердие, а потом спросил:
- А как же ты заметил, что она несет это масло?
- Так что, товарищ генерал, когда она на работу шла, титьки вроде бы у
нее поменьше были...
С Лидией Андреевной Руслановой у моих родителей были очень близкие
отношения. Настолько близкие, что, освободившись из заключения, она и ее муж
В. В. Крюков приехали к нам на Ордынку и первые недели жили в нашей с братом
так называемой детской комнате.
В свое время кто-то, скорее всего сами "компетентные органы", пустил
слух, что Русланову и Крюкова посадили за мародерство. На самом же деле их
арест часть кампании, которую Берия, а может быть, и сам Сталин вели против
Жукова, потому что Крюков был одним из самых приближенных к маршалу
генералов. Об этом свидетельствует и само их освобождение. Жуков добился
этого сразу же после падения Берии. Русланова и ее муж появились на Ордынке
летом 1953 года, когда ни о какой реабилитации никто даже и не мечтал.
Сначала вернулась Лидия Андреевна. Исхудавшая, в темном платье, которое
буквально висело на ней. Самые первые дни она не только не пела, но и
говорила почти шепотом. Если кто-нибудь из нас ненароком повышал голос, она
умоляла:
- Тише... Тише...
Почти весь свой срок она просидела в общей камере печально известного
Владимирского централа.
И только через несколько недель она стала потихонечку, про себя,
напевать.
С ее имени был сейчас же снят запрет, и впервые после длительной паузы
ее песни зазвучали по радио.
- Да, - говорили москвичи, - не тот уже у Руслановой голос...
А мы на Ордынке только посмеивались, ведь все записи были те же,
старые...
Я запомнил одну историю, которую Русланова привезла из Владимирской
тюрьмы. Там с ней в одной камере сидела тихая и кроткая, как белая мышка,
старушка-монахиня. А срок она получила за террор. До тюрьмы она жила в
каком-то городке вместе с подругой, тоже монахиней. Они занимали небольшую
квартирку в двухэтажном каменном доме. Как-то собрались эти старушки солить
огурцы или квасить капусту. Будущая узница пошла в храм ко всенощной, а
подруга осталась дома, надо было запарить кадку. Способ этого запаривания