"Михаил Ардов. Легендарная Ордынка" - читать интересную книгу автора

И она уводит нас с братом в детскую комнату.
Эта больная бабушка появилась совсем недавно. Мы никогда ее не видели,
мы даже не слышали о ней. У нас уже есть бабушка, папина мама, Евгения
Михайловна, - ласковая, говорливая, она была с нами в Бугульме. А эту, Нину
Васильевну, бледную, изможденную, едва живую, мама привезла из какого-то
Бузулука. Ее водворили в маленькую, "Алешину", комнату, там сразу же
появились лекарства и специфический медицинский запах...
Бабка наша со стороны матери Нина (Антонина) Васильевна Нарбекова была
в молодости довольно видным членом эсеровской партии. По профессии она была
зубной врач и жила со своим семейством в собственном доме на главной улице
во Владимире. (Особняк этот и по сию пору там стоит.) После революции она,
разумеется, никакой политической деятельностью не занималась, но в городе
хорошо помнили ее эсеровское прошлое.
Отец мой, когда женился на нашей матери, настоятельно советовал своей
теще уехать куда-нибудь из Владимира, он-то прекрасно понимал, что добром
дело не кончится. Но как это вдруг бросить дом, знакомства, практику?
Разумеется, в тридцать седьмом Нину Васильевну арестовали. Деда Антона
Александровича Ольшевского - тоже. Но его мучения окончились сравнительно
скоро. Он был болен чахоткой. А по натуре был вспыльчивым и резким, то и
дело кричал свое любимое: "Ко псам!"
На одном из первых же допросов следователь НКВД свалил его ударом
кулака и топтал ногами. После этого у деда началось легочное кровотечение, и
он скончался в тюремной больнице.
А Нина Васильевна как "враг народа" прошла тюрьмы и лагеря, и только в
конце войны ее "сактировали", выпустили на свободу безнадежно больную, с
запущенным раком желудка.
Но тут ее мытарства не кончились. Некоторое время Нина Васильевна
прожила у снохи, жены моего дяди Анатолия Антоновича Ольшевского, в
Бузулуке. А когда мама взяла ее в Москву, по существу, привезла умирать,
выяснилось, что прописать ее на Ордынке невозможно. Ей, "сактированной з/к",
полагалось подыхать где-нибудь неподалеку от зоны, а вовсе не в "столице
нашей Родины".
И тут неоценимую услугу оказала приятельница мамы, жена писателя Льва
Никулина - Екатерина Ивановна. Она с юности была знакома со всесильным тогда
Абакумовым, кажется, училась с ним в одной школе. Она взяла у мамы паспорт
Нины Васильевны и через несколько дней вернула его. В документе стоял штамп
о прописке. Этого благодеяния наша мать не забыла до самой смерти.
В восьмидесятых годах, когда маме было за семьдесят, я спросил, кто был
ее крестным отцом.
Дело происходило на Ордынке, в столовой, где присутствовали еще
несколько человек. На мой вопрос мама спокойно и серьезно ответила:
- Фрунзе.
Оказывается, этот деятель, прежде чем стать эсдеком, был эсером и в то
время был дружен с нашей бабкой Ниной Васильевной. А когда в 1908 году у нее
родилась дочь, Фрунзе стал ее восприемником от купели.
Бабушка Евгения Михайловна стоит в прихожей, она только что вошла и
зовет нас своим слащавым голоском:
- Борюнчик!.. Мишунчик!..
Мы с братом подбегаем к ней, и она торжественно вручает нам по
мандарину.