"Оноре де Бальзак. Дом кошки, играющей в мяч" - читать интересную книгу автора

глубокому восхищению главным лицом: Августина казалась задумчивой и ничего
не ела; лампа висела так, что весь свет падал на лицо девушки, грудь ее
подымалась и опускалась в ярком круге огня, который резко очерчивал голову и
озарял ее причудливым, почти сверхъестественным светом. Художник невольно
сравнил девушку с изгнанным ангелом, вспоминающим о небе. Ощущение почти
незнакомое - светлая и пылкая любовь затопила его сердце. Одно мгновение он
стоял неподвижно, как бы подавленный бременем своих мыслей, а затем
оторвался от своего счастья, возвратился домой, не ел, не спал. На следующий
день он отправился к себе в мастерскую и не выходил из нее до тех пор, пока
ему не удалось запечатлеть на полотне все очарование виденной сцены, о
которой он вспоминал с каким-то неистовым восторгом. Но его счастье было
неполным: он не обладал верным портретом своего кумира. Несколько раз он
прошелся мимо "Дома кошки, играющей в мяч", даже осмелился раз или два,
переодевшись, зайти туда, чтобы поближе увидеть очаровательнейшее в мире
создание, которое г-жа Гильом укрывала под своим крылышком. В продолжение
восьми месяцев, отдавшись своей любви и искусству, он был недоступен даже
для самых близких друзей, забыл об обществе, поэзии, театре, музыке, о самых
дорогих привычках. Однажды утром Жироде[9], нарушив силой все запреты,
которые художники знают и умеют обходить, ворвался к нему и взбудоражил его
вопросом:
- Что ты выставляешь в Салоне?
Художник схватил друга за руку, повлек его за собой в мастерскую и
открыл стоявшую на мольберте небольшую картину и портрет. После долгого и
жадного созерцания этих двух шедевров Жироде в безмолвном восторге бросился
на шею своему приятелю и обнял его. Свои впечатления он мог передать только
так, как их чувствовал, из души в душу.
- Ты влюблен? - спросил он друга.
Они оба знали, что Тициан, Рафаэль и Леонардо да Винчи обязаны своими
самыми прекрасными портретами тому пламенному чувству, которое, хотя и при
разных условиях, порождает все шедевры. Молодой художник вместо ответа
наклонил голову.
- Какое счастье, что ты мог влюбиться здесь, возвратившись из Италии! Я
не советую тебе выставлять такие вещи в Салоне, - прибавил знаменитый
художник, - Видишь ли, их не поймут. Эта верность красок; эта чудесная
работа еще не могут быть оценены, публика не привыкла к такой глубине. Наши
обычные картины, друг мой, ведь это просто ширмы, экраны. Честное слово, уж
лучше писать стихи и переводить древних. Так мы скорее достигнем славы, чем
этими картинами.
Несмотря на благожелательный совет, оба полотна были выставлены. Сцена
из семейной жизни произвела переворот в живописи. После нее возникло такое
множество картин в этом жанре, появившихся на всех наших выставках, что
можно было заподозрить, не изготовляются ли они чисто механическим способом.
Что же касается портрета, то, вероятно, все художники помнят об этом
насыщенном жизнью полотне, у которого публика, иногда бывающая справедливой,
оставила венок, и он был возложен самим Жироде. Обе картины окружала густая
толпа. Успех был потрясающий, как любят говорить женщины. Биржевые дельцы,
знатные господа готовы были покрыть оба полотна двойными наполеондорами, но
художник наотрез отказался продать их или сделать с них копии. Ему
предлагали огромную сумму за право сделать гравюры, но торговцы были не
более счастливы, чем любители. Хотя это событие занимало общество, но оно