"Джефф Вандермеер. Подземный Венисс" - читать интересную книгу автора

после того ограбления, спрашиваешь ты. "Нет, никого не было", - отвечает
дедуля, так что неясно, имеет ли он в виду конкретно Ника или свою гостиницу
в целом.
Чувствуя на спине пристальный взгляд - не похотливый, скорее
одинокий, - ты шагаешь через вестибюль мимо старичка и старушки, которые
сидят на диване и пялятся на открытую дверь. Кого они ждут?
Чтобы совершить паломничество в квартиру Ника, нужно с осторожностью
подняться по допотопной неподвижной лестнице на второй этаж, будто
срисованный с этих древних киношек про воров и копов, что так по вкусу
твоему брату. Облупившаяся краска на стенах, затхлая атмосфера, каракули на
двери: их так много, что ничего уже не разобрать. Ник тоже внес лепту:
царапал здесь любимые изречения и фразы, придуманные во время игры в
сленг-жокея.
И вот ключ в замке, ты поворачиваешь его, слышишь громкий щелчок, но не
торопишься открывать. Руки вдруг начинают мелко трястись. Что бы ни
оказалось там, за дверью, над этим ты тоже не властна. Квартира встречает
окоченелой тишиной, тусклым освещением и резкой мускусной вонью. Жилище
состоит из трех комнат: гостиной, которая сливается с кухней, и крошечной
ванной, куда еле-еле втиснулась душевая кабинка. Первые две были обчищены
ворами. Обширные пустоты в гостиной указывают на те места, где стояли
произведения голоискусства; грубые потертости на стене слева напоминают об
уродливой дряхлой кушетке синего цвета на металлических пружинах, без
единого программируемого элемента - там она горбилась, готовая превратиться
в хозяйскую постель. Пропали даже несколько стульев, которые вечно валялись
на полу, словно покинутые и растерянные зверьки.
Словом, исчезло все. Как это возможно? Или хозяин украл то, что не
успели вынести воры? В окна твоего сердца стучится нестерпимая печаль. Мир
открывается, захлопывается и вновь открывается, а ты застреваешь посередине:
не то здесь, не то где-то еще.
Делаешь несколько неуверенных шагов по комнате. И это все, что осталось
тут от Николаса? Сенси-коврик отключен, щетинки жесткие, неподвижные -
умирают. Но даже приторный запах их разложения перебивает стойкий дух мокрой
звериной шерсти. От этого сочетания свербит в носу.
Во всей квартире ни окошка - ни выглянуть наружу, ни сбежать от
пустоты. Всякий незаполненный сантиметр беззвучно взывает о молчании.
Заходишь в ванную. Находишь в раковине срезанные волоски после бритья, пыль
по углам и неизменный умирающий ковер. В полу на кухне тоже волосы, только
длинные, черного цвета и жесткие - видимо, звериная шерсть. В застекленных
шкафчиках ни стаканов, ни тарелок, ни прочей столовой утвари. Кругом
идеальная, безупречная чистота, не то что в остальных комнатах. На ум
приходит непрошеная мысль: "Это произошло здесь; вот где это произошло".
Обводишь взглядом гостиную, отметины от кушетки, пусто ты на месте
исчезнувших голограмм... За дверью белеет какой-то крохотный предмет.
Подходишь ближе. Это клочок бумаги, скомканный в шарик, почти укрывшийся за
подвернутым углом умирающего ковра.
Поднимаешь, медленно разворачиваешь. Узнаешь почерк брата. В нижнем
левом углу на белой бумаге темнеет красно-ржавое пятно, как от засохшей
крови. Неровные буквы складываются в слова, слова сбиваются в строки, из
строк получается стихотворение. Твои глаза пробегают по странице, и оно
оживает.