"Елена Басманова. Тайна древнего саркофага [D]" - читать интересную книгу автора

дачников режим, проснулся довольно поздно. Впрочем, еще лежа и нежась в
постели, он продолжал перебирать вчерашние события, кажущиеся теперь
скорее забавными и нелепыми, нежели неприятными и неожиданными. В том
числе и обморок Брунгильды.
Доктор, закинув руки за голову на белоснежную подушку, радостно
рассмеялся. Вот они - девичьи тайны. Страшную клятву молчания вчера
потребовала от него Мура, прежде чем все-таки призналась в том, что виной
обморока ее сестры стал какой-то безобидный мотылек. Да, конечно,
выглядеть он мог неприятно, но не кусаются же мотыльки!
Впрочем, это происшествие не уронило в его глазах Брунгильду -
смешная причина обморока лишь еще раз подчеркнула тонкую душевную
организацию девушки, ее необыкновенную чувствительность, ее мощный
эмоциональный потенциал.
То ли от забавных вчерашних переживаний, то ли от обилия свежего
воздуха и кислорода, свободно проникавшего в комнату через открытые окна,
затянутые от комаров кисеей, но Клим Кириллович спал в минувшую ночь
долго. Он взглянул на часы: время близилось к одиннадцати. Издалёка
доносились приятные звуки музыки - как хорошо, что и на даче Брунгильда
имеет возможность заниматься, хотя и не на своем бесценном бехштейновском
рояле, а на взятом в аренду на лето более скромном.
Доктор совершил утренний туалет, облачился во вчерашний костюм,
показавшийся ему теперь старым и скучным. (Посыльный с вещами из
Петербурга должен был прибыть не раньше полудня.) Затем вышел из флигеля и
огляделся по сторонам. Щедрый солнечный свет заливал широкую лужайку перед
домом, причудливую вязь дорожек. Некоторые из них вели к веселым клумбам,
хаотично разбросанным по дачному участку: готовились явить миру свою красу
пышные пионы с темно-бордовыми бутонами, еще цвели стройные нарциссы с
крохотными желтыми диадемами внутри белоснежных венчиков, пока не склонили
тяжелых пунцовых голов тюльпаны, распустились нежные ирисы и сказочные
аквилегии. Все говорило о молодости начавшегося лета, веселило мыслью о
грядущих долгих солнечных днях.
Другие, более широкие дорожки соединяли дом с флигелем, вели к
хозяйственным постройкам, расположенным в сорока-пятидесяти шагах от дачи.
Разросшиеся кусты жасмина и сирени почти скрывали от глаз ледник,
сарайчик, летнюю баньку.
Напротив хозяйственных построек, сразу за ажурной беседкой, утопавшей
в кустах белой сирени, начинался небольшой яблоневый сад, уже потерявший
свой бело-розовый флер.
Окруженный ярко-желтым деревянным забором, обширный участок имел и
естественную изгородь: вдоль забора росли живописные кусты бузины, калины,
акации. С севера и востока они тянулись плотной высокой стеной, надежно
защищая дачу от возможных холодных ветров. В центре участка высилась
капитальная деревянная постройка - двухэтажный особнячок, выкрашенный в
зеленый цвет.
Фасад дома, с двумя шестигранными башенками но углам, покрытыми одна
остроконечной, другая плоской причудливой формы крышами, выходил на
юго-запад, наиболее солнечную сторону. Здесь же располагалась
поместительная веранда с раздвижными белыми рамами, на которой вчера
вечером и происходило чаепитие. Над верандой нависал почти игрушечный
балкон с затейливой деревянной балюстрадой. Со стороны флигеля доктор не