"Владимир Безымянный. Убийство в антракте" - читать интересную книгу автора

- Венька же на ключ запер.
Сочувствующий взгляд Ежика вызывал раздражение. "И этот сообразил,
зараза... Что это я? При чем тут он? Все дело в Нине, хоть уже и чужие мы.
Правда, особой близости и раньше не было. Хорошо, тетка с пацаном возится,
как когда-то со мной, а все равно - растет без родителей. Ох, это я знаю,
каково одному. Что я тогда понимал, десятилетний, после той катастрофы,
когда и отец и мать?... Спасибо тетке - не дала пропасть! Оттого и боксом
заниматься начал, чтобы выстоять, выжить. И не надо никому морочить
голову, спорт, конечно, хорошо, а что башку могу отшибить с одного удара -
куда полезнее... Постучать, что ли? Так один черт дверь заперта, без ключа
даже изнутри не откроешь. Что это Ефимыч в конце коридора маячит? Неплохой
он мужик, спасибо ему, но нудный - спасу нет. А, какая разница. Не детей
же с ним крестить!"
- Нина, ты меня слышишь? Открыть дверь я не могу, но ты подойди,
поговорить надо. Нина!.. Не хочешь? - и уже про себя, потише: - Молчит.
Тварь...
"Гордая стала. Казалось бы, чем гордиться? Панель есть панель. А
Ефимыч - козел - совсем ошалел. Небось, была бы родная - первый бы задницу
надрал. Молчит. Будто и нет меня. Оля - с ней проще. Пусть не такая яркая,
но хоть знаешь - не за цацки любит. Семья есть семья. Отец ее чуть ли не
до ЦК добрался. Правда, сейчас не разберешь, какой партии. Коммунист -
точно, а вот с каким вывертом - аллах знает. Да какая разница? Боссы нигде
не жалуются. Нет, Оля, конечно, девчонка что надо. Все при ней, к самое
главное - не разбалованная. А вот душа лежит к Нине. В нее словно в омут
бросался. Вот и сейчас тянет, а казалось бы - зачем это? Жили - пережили.
За четыре года какие еще могут в женщине загадки оставаться? А вот нет.
Стыдно сказать, к сыну не так привязан, как к ней - теплой, дурманящей. О,
в зале ревут - просят "на бис". Что-то наша звезда сегодня ломается, мало
спел "по просьбам трудящихся". Все, идет. Поклонницы облизывают его, как
леденец. Дубко еле волочит охапку букетов. И перед этим дерьмом приходится
гнуться!"
- Давай, Веня, ключ, открою. Все нормально. У нас с Ниной что было,
давно быльем поросло. И слава Богу.
"Что за хлипкая дрянь! Отшатнулся, будто я ему сейчас вмажу.
Интересно, как бы он выступал с перекошенной мордой? Да ничего, подмазали
бы, а под "фанеру" все пойдет. Какая кому разница - не Сероусов, так
другой всплыл бы!"
Замок щелкнул, и Кронов плавно, без толчка отворил дверь, хоть и
подмывало поскорее взглянуть в глаза Нины. Тем временем Веня успокоился и
снова вошел в роль хозяина - персоны с положением и весом. Забубнил
тенорком, подпуская барственные нотки:
- Ты, Кронов, вижу, все равно злишься. Так не пойдет. Кстати, где
Ежик? Просил же послать его ко мне. Спасибо, Гриша прикрыл - разорвали бы
на части.
Внезапно оба застыли в дверях. Волна холода опахнула затылок Кронова.
Из-под полуовала большого трюмо с дивана в упор глядели застывшие глаза
Нины. Мертвая - и теперь уже окончательно ничья, навечно сама по себе.
Запрокинувшаяся голова безвольно лежала на спинке, точеная, хрупкая шея
была изувечена, свободно раскинутые маленькие руки как будто все еще
манили к себе.