"Юрий Бондарев. Непротивление (Роман)" - читать интересную книгу автора

В этой комнате, богатой, по представлению Александра (ковры на стенах,
картины, книжные шкафы, абажур над круглым столом, заставленным бутылками,
банками консервов), пахло слабым сернистым запахом, смешанным с одеколоном,
который только что разбрызгивал из пульверизатора веснушчатый подросток в
желтой футболке, размашисто помахивая пузырьком. Он сидел у трельяжа,
повернувшись с обезоруживающей улыбкой компанейского остряка, привыкшего
веселить, ерничать, разыгрывать, и вид его не выказывал ни удивления, ни
страха.
- Ребятки, а к нам гость в кителе и не хуже татарина, - проговорил он
по-клоунски, приглашая всех, по-видимому, засмеяться. - Просим к столу:
коньячок остался - дербалызнем и запоем как воробушки на вороньей свадьбе!
- А ну, воробушек, встать! И лапы вверх! - заорал в ярости Александр и
сделал два шага вперед. - А ты, толстая задница, бросай пукалку на пол! Вот
сюда! Быстро! - Он кивком показал на угол комнаты: и тотчас толстый
подросток отбросил малокалиберку в угол и суетливо вздел руки, отчего
задралась спортивная майка, обнажая круглый живот с торчащим пуговицей серым
пупком. - А ты, красавица, неужели лежать будешь? Встать, дешевка глупая!
Встать всем около окна! И руки над башкой держать, молокососы! Быстро встать
передо мной, вот тут! - крикнул он, не сдерживая ярости оттого, что теперь
понятно стало, что происходило здесь, но - кто был хозяин квартиры, откуда
малокалиберка и эти золотистой кучкой высыпанные из коробочки на край стола
патроны? И откуда это коммерческое роскошество на столе - коньяк, боржом,
шпроты, американская тушенка?
А они стояли перед ним, задрав руки, открывая под мышками мокрые от
пота майки, он видел неподдающиеся глаза долговязого паренька, тупо-вялый,
исподлобный взгляд толстого подростка, вспотевшего так, что капли висели на
гиреобразном подбородке, видел красные, в губной помаде зубы нетрезвой
девицы, прикусывающей свисшие на лицо волосы, фальшиво-покорное, недавно
смешливое лицо веснушчатого мальчишки с притворным выражением нечаянной
вины - и злая неприязнь вместе с брезгливостью не отпускала Александра.
- Мне можно?.. - шепотом выдавила девица и жалко улыбнулась кровавыми
губами, оправляя юбку. - Мне в туалет...
- Потерпишь, куколка! - оборвал Александр. - Ты ведь тоже кое-что
видела, хотя и надралась. Кто из вас стрелял, мне ясно, - проговорил он и с
отвращением остановил внимание на каплях пота, падавших с подбородка
толстяка. - Не ясно только - зачем. Так зачем же ты, жирная курица, стрелял
в девочку, потом в меня? Может, ответишь, пока я добрый?
В тишине комнаты слышно было, как остро звенела, ползала по стеклу и
билась оса за тюлевой занавеской.
- Так кто стрелял? - повторил Александр. - Ты? Или пукалка сама
выстрелила?
- Не я, - с задышкой выговорил толстый и затоптался короткими ногами,
скосил коровьи глаза на долговязого, стоявшего с каменно-ненавидящим лицом;
белокурые волосы вызывающей запятой спадали на его лоб.
- А кто? - спросил Александр, перехватив взгляд толстого. - Вот этот
длинный, что ли? Как вас, двух дураков, звать-то? Тебя, конечно, Федул? - Он
указал на толстого. - А тебя... Альберт, наверно, или Эдуард? - Он
усмехнулся долговязому. - Так, что ли? Ну, куколка, угадал я? - И он недобро
подмигнул девице, стучащей, как в ознобе, зубами.
- Вова я, - выдохнул толстый и опустил голову. - Отпустите ее. Ни при