"Леонид Бородин. Выйти в небо" - читать интересную книгу автора

- Все знают, дед, - сказал, - ты у нас герой. Вторую
мировую выиграл. А вот третью твои вожди вчистую прос... пока ты
на пенсии сидел. А нам расхлебывать. Ну да ничего, разберемся
помаленьку. А ты все равно герой, и жить тебе положено с
достатком. Живи, дед!
Опять по плечу и вон из избы. Опомниться не успел, а там уже
"танкетка" затарахтела, гуднула пару раз и... тишина.
Деньги спрятал под разным тряпьем на нижней полке полушкафа
еще дореволюционной работы. Прятал, как сознательное нарушение
свершал... Честную думу про дурное на потом отложил. Чего раньше
времени душу терзать. Это время к нему пришло само.
К соседу, что напротив, тоже пенсионеру и тоже фронтовику,
родственники нагрянули за грибами. У колодца встретились,
разговорились. Дамочка, та, что с одним ведерком, спросила:
- Федор Сергеевич, у нас там в городе есть такой-то, - имя
и фамилию назвала, - он вам не родственник случаем?
- Внук, - враз насторожившись, отвечал.
- Вот это да! - тут и муженек ее с двумя ведрами в руках
застыл столбом. - Да он же у нас в городе нынче самый главный...
ну, это... шибко крутой в общем. Говорят, всех своих этих... как
их... конкурентов, что ли... Всех начисто пострелял. Прямо война
в городе. Милиция ему честь отдает.
До конца лета Федор Сергеевич гулять, как обычно, за деревню
ходил либо с рассветом, когда никого, кроме пастуха с коровами,
не встретишь - а пастуху не до разговоров, - либо поздно, когда
уже почти ночь. В магазин, что в конце деревни, по открытию и
задами домой. Молоко перестал брать у славной бабенки-вдовушки, к
которой присматривался было. Обиженная, сама, однако ж, иногда
приносила и на крыльцо ставила. Так вот и повезло. По осени средь
дня ударило в сердце Федору Сергеевичу, загнулся бы, да вот эта
самая молочница услыхала стоны, шум подняла. Нашли кого-то из
приезжих с машиной, увезли прямо в город. В район чего везти, там
один зубник за всех врачей вкалывал.
В городской больнице быстро узнали, кому он дедом приходится,
все по первому классу организовали. Конечно, внук со своим
отродьем посещал, врачам спрос устраивал.
Так пережил Федор Сергеевич первый свой инфаркт. И второй так
же, когда узнал, что дом его в деревне спалили до угольков, что
деваться ему теперь некуда, кроме как на постой к собственному
внуку. Без единой собственной вещи. Голенький и как будто вообще
без прошлого. Даже ни одной фотографии про прошлую жизнь не
сохранилось. Паспорт да пенсионная книжка. Медали, ордена - все
пеплом стало. А тут и с памятью началось... Правда, и раньше
случалось. В сорок четвертом сбили его на "девятке", и даже не
пуля, а какая-то железка крохотная воткнулась в затылок. Вынули,
заштопали. Но через несколько лет, уже после войны, иногда вдруг
с памятью что-то случалось. Как только заметили, тут же и
комиссовали. Обиделся тогда. Считал, что несправедливо, потому
что не было Федору Сергеевичу жизни без неба, как, впрочем, и
всем, кого когда-либо от неба отставляли. В этом горе он хоть был