"Серж Брюссоло. На пороге ночи " - читать интересную книгу автора

Робин поморщился. Сегодня он не смог бы блистать ни в одном из этих
мундиров, так как сильно вытянулся за последние месяцы. Форма была ему мала
в проймах, немилосердно сжимала подмышки, чересчур короткие рукава не
доходили до запястий. Когда он пытался втиснуться в очередной мундир, в
зеркале отражалось нечто уродливое.
"Матушка, - однажды сказал он, - хорошо бы сшить мне новую форму. Я
вырос, и прежняя не годится. В чем же я буду присутствовать на коронации?"
Но лицо прекрасной дамы в изгнании исказила нервная гримаса, и она
обронила растерянно: "Ты теперь слишком взрослый для всего этого".
Ее холодность заставила мальчика оцепенеть: словно шквал ветра оторвал
глыбу прибрежного льда и, раздробив на тысячи осколков, бросил ему прямо в
лицо. Она сказала слишком взрослый, а не уже большой.
Раньше матушка и дня не могла провести без Робина! Играла с ним и
рассказывала, используя для наглядности оловянных солдатиков и старые
карты, историю о том, как им удалось бежать, спасая свою жизнь.
"Наша родина - Южная Умбрия, - обычно говорила она. - Однако географы
обозначают ее другим термином - Южноумбрия, что звучит вульгарно, и поэтому
при дворе его не принято употреблять. Большевики изгнали нас из владений, и
это настоящее чудо, что нам удалось ускользнуть из их сетей. Одна из
большевистских шпионок, проникшая во дворец, некая Джудит Пакхей, в те
смутные времена была твоей кормилицей. Воспользовавшись хаосом, которым
сопровождалось наше поспешное бегство, она, к моему ужасу и отчаянию,
похитила тебя, совсем еще младенца. Нам понадобились многие годы, чтобы
вновь обрести тебя, мой дорогой. Эта змея, выдававшая себя за твою мать,
содержала тебя в ужасающих условиях, пытаясь лишить тех качеств, которые
присущи от рождения принцу крови. Ее ненависть дошла до того, что она
поместила тебя в узилище, обнесенное железной проволокой. Ты ведь помнишь
это, правда?"
Робин сдвинул брови, изо всех сил напрягая память. Ему показалось, что
он действительно вспомнил темницу, куда был брошен. Да-да, именно то самое
место, о котором говорила матушка, - мрачное, замкнутое пространство. С тех
пор много времени прошло, и образы, не оформляясь до конца, оставались
расплывчатыми. Ему припомнилось, что он жил там вместе с какой-то женщиной,
но черты ее лица окончательно стерлись из памяти... Иногда во сне ему
являлась незнакомка в белом, как у поварихи, переднике, и угрюмый старик с
седой щетиной на лице. Старик, который вызывал у него безотчетный страх.
Из той жизни Робин вынес не столько образы, сколько ощущения: боязнь
быть наказанным, чувство тревоги, связанное с лесом, со всех сторон
окружавшим его тюрьму, гнетущее одиночество. Ему не удавалось больше
воспроизвести в памяти голос его тюремщицы, но в ней почему-то остались и
железная сетка, и огромный висячий замок на двери.
"Так раньше содержали рабов, - продолжала матушка. - Просто чудо, что
ты не подхватил никакой заразы. К счастью, в твоих жилах течет королевская
кровь - она и была твоей лучшей защитой. Это отличительная черта нашего
рода: вирусы, настоящий бич бедняков, редко на нас ополчаются".
Надо сказать, матушка не любила вспоминать эти годы страданий и
старалась повернуть разговор в другую сторону.
"Мы тебя искали, - продолжала она, - нам удалось обнаружить твой след
благодаря четырем офицерам, сохранившим верность королевскому дому. Знаешь,
это было нелегким делом. Америка - ужасная, варварская страна, совсем не