"Квин в ударе" - читать интересную книгу автора (Куин Эллери)

Сцена 3

Эллери постучал и сразу же вошел в крошечную уборную Джоан Траслоу, закрыв за собой дверь.

Стоявшие в обнимку Джоан и Роджер отскочили друг от друга. Слезы оставили клоунский рисунок на гриме девушки.

Эллери прислонился спиной к двери.

— Давно у вас привычка вот так врываться в театральные уборные дам? — свирепо осведомился Роджер.

— Этим вечером, похоже, все не одобряют мое поведение, — пожаловался Эллери. — Родж, у нас мало времени.

— Для чего?

Но Джоан положила руку на локоть Роджера.

— Как он, мистер Квин?

— Бенедикт? Он умер.

Эллери внимательно следил за девушкой, но ее реакция ничего ему не сообщила.

— Очень жаль, — вздохнула она. — Хотя он вел себя по-свински.

— Я видел, как его губы шевелились во время ваших реплик в сцене на кушетке. Что он говорил вам, Джоан?

— Всякие гадости. Я не могу их повторить.

— Полиция только что прибыла.

Джоан выдала себя, когда повернулась и села за туалетный стол, чтобы поправить грим. Эффект естественности в этом рутинном действии был произведен с немалым актерским мастерством.

— Ну и что вы намерены делать — облачиться в траур? — снова заговорил Роджер. — Бенедикт был грязным старикашкой. Если кто-то когда-нибудь напрашивался на подобное, так это он.

Эллери продолжал наблюдать за отражением Джоан в зеркале.

— Знаете, Родж, очень похожее замечание сделал Скатни несколько минут назад. Меня это удивляет. Конечно, поведение Бенедикта было возмутительным, но это едва ли достаточная причина, чтобы воткнуть ему нож в спину, не так ли? — Губная помада дрогнула в пальцах Джоан. — А может быть, у кого-то имелась достаточная причина? Кто-нибудь из вас, случайно, о ней не знает?

— Откуда нам это знать?

— Говорите за себя, Родж, — улыбнулся Эллери. — Как насчет вас, Джоан?

— Меня? — Девушка покачала головой.

— Кстати, Роджер. — Эллери отошел от двери. — Вчера вечером в номере Арча Даллмена, когда впервые упомянули о Бенедикте в качестве замены Мэнсона, у меня создалось впечатление, что вы знаете Бенедикта. Или это мне почудилось?

— Я не могу комментировать ваши впечатления.

— Значит, вы никогда не встречались с ним до сегодняшнего вечера?

— Мне была известна его дурная репутация.

— Юристы не назвали бы это исчерпывающим ответом, — холодно произнес Эллери.

— Вы обвиняете меня в убийстве Бенедикта? — ощетинился Роджер.

— А вы боитесь, что у меня может найтись для этого причина?

— Вам лучше убраться отсюда.

— К сожалению, с полицией этот номер не пройдет.

— Выметайтесь!

Эллери пожал плечами. Он нарочно сердил Роджера, чтобы застигнуть Джоан врасплох. И ему это удалось. Она продолжала свой туалет перед зеркалом, как будто они говорили о погоде, хотя его обмен враждебными репликами с Роджером должен был вызвать у нее хотя бы легкие признаки тревоги, беспокойства или хотя бы интереса. Эллери молча вышел.

Полицейский офицер, которого он обнаружил внизу, удивил его, несмотря на давнее предупреждение. Уходя в отставку с поста шефа полиции Райтсвилла, занимаемого им много лет, старый янки Дейкин писал Эллери о своем преемнике:

«Избиратели притащили из Конхейвена Анселма Ньюби, где он был капитаном полиции и пользовался отличной репутацией. Ньюби молод, крут, насколько я знаю, честен и знаком с современными полицейскими методами. Но он, возможно, не столь проницателен, каковым себя считает.

Если Вы когда-нибудь снова приедете в Райтсвилл, Эллери, лучше держитесь от него подальше. Я как-то рассказал ему о Вас, а он холодно посмотрел на меня и заявил, что не позволит никакому нью-йоркскому умнику совать нос в его дела. Короче говоря, Анса симпатичным не назовешь».

Эллери представлял себе шефа Ньюби крупным мускулистым субъектом с голосом сержанта морской пехоты. Вместо этого, войдя в уборную Бенедикта, он увидел невысокого мужчину почти хрупкого телосложения.

— Я уже собирался отправить кого-нибудь на ваши поиски, Квин. Где вы были?

Негромкий голос шефа Ньюби оказался еще одним сюрпризом — он напоминал свист хлыста. Но более всего соответствовали характеристике Дейкина его глаза. Они были неестественно голубыми и холодными, как камень.

— Разговаривал с членами труппы.

— Вроде Джоан Траслоу?

— В том числе и с Джоан, шеф, — быстро ответил Эллери. — Разумеется, я не упоминал о том, что сказал Бенедикт перед смертью. Но раз уж нам пришлось ждать вас…

— Давайте договоримся сразу, мистер Квин, — прервал Ньюби. — В Райтсвилле полицейским расследованием руководит шеф полиции.

— Насколько я знаю, так было всегда.

— Я слышал совсем другое.

— Вас неправильно информировали. Как бы то ни было, я давно знаю и люблю этот город и его жителей. Вы не можете запретить мне держать глаза открытыми, делать собственные выводы и озвучивать их в случае надобности.

Анселм Ньюби уставился на него. Эллери спокойно выдержал его взгляд.

— Я уже говорил с доктором Фарнемом и мистером Даллменом, — неожиданно сказал Ньюби, и Эллери понял, что одержал маленькую победу. — Сообщите мне вашу версию.

Эллери подробно рассказал о происшедшем, но без всяких прикрас. Шеф полиции слушал, не делая комментариев и прервавшись, только чтобы приветствовать коронера и отдать распоряжения полицейским, пришедшим с докладом. Во время монолога Эллери Ньюби посматривал на молодого эксперта, который ходил по комнате в поисках отпечатков пальцев, а сейчас делал фотографии. В Райтсвилле явно многое изменилось.

— Вы сами слышали слово, которое произнес Бенедикт? — спросил шеф, когда Эллери умолк. — Или его слышал Фарнем и повторил вам?

— Мы оба слышали его. Уверен, что и Даллмен тоже, хотя он притворяется, будто ничего не слышал.

— И почему же он притворяется?

Эллери не смог противостоять искушению.

— Хотите знать мое мнение, шеф?

Тусклые голубые глаза блеснули. Но Ньюби односложно ответил:

— Да.

— Даллмен ходит по жердочке. То, что произошло, для него чревато катастрофой. Он не хочет в этом участвовать.

— Почему?

— Потому что признание, что он слышал обвинение Бенедикта, сделало бы его важным свидетелем в сенсационном деле об убийстве. Даллмен не выносит рекламу.

— Я думал, в шоу-бизнесе ею живут.

— Только не Даллмен. Для члена актерского профсоюза вроде Бенедикта или Мэнсона работа в любительской труппе — чисто любительская процедура от начала до конца. И ее осуществляет Арч Даллмен. Он заключает подковерную сделку с кем-то вроде Скатни Блуфилда, чьи попытки содержать любительский театр не увенчались успехом, стараясь при этом не нарушать строгих правил профсоюза. Даллмен добывает для него именитого актера — чей расцвет уже далеко позади и кто готов на все ради денег, — но хочет держаться за сценой под прикрытием Блуфилда.

— И что же Даллмен с этого имеет?

— Большую часть или почти всю кассовую выручку, — ответил Эллери. — Если сделка с Блуфилдом получит огласку, Даллмену, возможно, больше не удастся представлять профессионального актера.

— Понятно. — Ньюби наблюдал за своим экспертом. — Ну, все это очень интересно, мистер Квин. А теперь, если вы меня извините…

«Терпи», — сказал себе Эллери.

— Не возражаете, если я останусь? — спросил он вслух.

— Как хотите, — вежливо ответил Ньюби и отвернулся.

Нож уже удалили из тела Бенедикта, и сейчас он лежал на туалетном столе. Это был длинный и тяжелый охотничий нож с острым окровавленным лезвием.

— Пока я закончил, — сказал коронер и открыл дверь. Вошли двое санитаров и унесли тело. — Завтра утром сделаю вскрытие.

— Могла женщина вонзить нож по самую рукоятку? — спросил Ньюби.

— Насколько я могу судить без вскрытия, нож вошел в сердце, не задев кость. Если так, то это мог сделать даже ребенок. — Коронер вышел.

Ньюби подошел к столу. Эксперт упаковывал свое оборудование.

— Нашли какие-нибудь отпечатки на ноже?

— Нет, сэр. Либо им орудовали сквозь носовой платок или в перчатке, либо его вытерли после убийства. К тому же изоляционная лента слишком гладкая.

— А как насчет отпечатков в других местах?

— На туалетном столе и коробках с гримом есть несколько отпечатков Бенедикта и много отпечатков другого мужчины.

— Должно быть, Мэнсона. Он всю неделю пользовался этой комнатой. Нигде нет женских отпечатков?

— Нет, сэр. Но на рукоятке ножа есть странные вмятины.

— Вмятины? — Ньюби поднял нож за кончик лезвия и внимательно осмотрел рукоятку. Он выглядел озадаченным.

— Они и на другой стороне, сэр.

Шеф перевернул нож.

— У вас есть какие-нибудь предположения о том, что могло их оставить, Билл?

— Нет, сэр.

Ньюби снова посмотрел на вмятины.

— Вы заметили эти следы, мистер Квин? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — ответил Эллери.

Шеф ожидал продолжения, но его не последовало. Уши Ньюби начали розоветь.

— Мы могли бы отправить нож в большую лабораторию в Конхейвене, — предложил молодой эксперт.

— Знаю, Билл. Но лучше попробуем идентифицировать следы в нашей лаборатории. Согласны?

— Да, сэр.

Ньюби направился к сцене. Эллери последовал за ним.

Шеф полиции быстро опросил членов труппы. Он установил, что между окончанием первого акта и обнаружением умирающего Бенедикта каждый из актеров, за исключением Джоан Траслоу, либо был на виду у кого-то другого, либо мог доказать свое алиби иным способом. Столь же быстро он разделался с рабочими сцены.

Зрителей уже давно отпустили. Теперь шеф разрешил уйти актерам и рабочим.

Когда зал опустел, подняли занавес и выключили свет. Скатни Блуфилд и Арчер Даллмен молча сидели в темноте. Каждый человек — необитаемый остров, подумал Эллери, спрашивая себя, насколько хороший исследователь Анселм Ньюби. Впервые он ощущал в шефе полиции нетерпение, почти раздражение.

— Ну, джентльмены, уже поздно…

— Шеф. — Скатни лежал на пресловутой кушетке, уставясь в потолок и напоминая старую леди после утомительного дня. — Вы намерены закрыть театр?

— В этом нет надобности, мистер Блуфилд. Мы просто опечатаем эту уборную.

— Значит, я могу, скажем, продолжать репетиции?

— Лучше отложите на послезавтра. До этого времени здесь будут толпиться люди из окружной прокуратуры.

Скатни поднялся с кушетки.

— Еще один вопрос, прежде чем вы уйдете, мистер Блуфилд. Вы ничего не видели и не слышали этим вечером, что могло бы нам помочь?

— Меня здесь не было, — ответил Скатни и заковылял прочь.

— А вы, мистер Даллмен?

— Я сообщил вам все, что знаю, шеф. — Даллмен передвинул окурок сигары в другой уголок рта. — Не возражаете, если я взгляну на моего клиента, прежде чем его начнут потрошить?

— Только не покидайте город, мистер Даллмен, и…

— Да?

— Никому не говорите, что сказал Бенедикт. — Когда Даллмен удалился, Ньюби направился к ступенькам.

— Шеф, — заговорил Эллери.

Ньюби остановился.

— У вас не так уж много улик.

Маленький полицейский спустился в зал, выбрал сиденье в третьем ряду и удобно устроился на нем. Как критик, подумал Эллери. Критик, который уже составил мнение.

— Готч, — окликнул шеф Ньюби.

— Да, сэр?

— Приведите мисс Траслоу.