"Граница" - читать интересную книгу автора (Авербух Наталья Владимировна)

Глава 11

Во владениях его отца собственно отца мы и не встретили. Страж смущенно пояснил мне — Эрдо заметила, как болезненно я реагирую на намеки о постигшем меня несчастье. И попросила мужа мне на глаза не попадаться. Как я успела узнать, родители стража жили вместе на «ее» части общей территории, но отец часто оставался в своей половине, присматривая за порядком. На все время, необходимое, чтобы дойти до владений моего стража, лес его отца поступал в наше полное распоряжение.

Это меня вполне устраивало, встречаться с еще одним соболезнующим родственником не хотелось. Тем более, у меня еще в ушах стояло равнодушное «ну так убей ее». Вряд ли он будет меня убивать: рисковать сыном, наверное, не захочет, но настроение мне испортит окончательно.

Ночевка под открытым небом не улучшила мне настроения. Спать на земле оказалось довольно-таки жестко, несмотря на якобы свойственную молодости способность дрыхнуть без задних ног на любой поверхности.

К тому же страж категорически запретил разводить костер (то есть он отказался, а я все равно не умела), сообщив — больше всего на свете лес не любит огонь. Остается лишь гадать, как я не окочурилась в по-весеннему теплую, но все-таки слишком прохладную для сна на земле ночь. Замерзла, по крайней мере, как собака. Страж, которому я поведала свое мнение о природе вообще и о нем в частности, сказал — настоящая Заклятая сумела бы сотворить крышу над головой, и он надеялся, под давлением внешних обстоятельств мое упрямство кончится, а Сила, напротив, появится.

Я только покачала головой. В рамках борьбы с моим «упрямством» страж уже успел подвергнуть меня нескольким неприятным сюрпризам. Из них его неожиданное исчезновение в чаще леса: выбирайся, дескать, сама, и лягушка, запущенная за шиворот, были самыми безобидными. Единственный метод, от которого ему пришлось безоговорочно отказаться, — это доведение меня до белого каления сетованиями на мою бездарность. То есть из себя я выходила, но не взрывалась от ярости и не обретала необходимую мощь. «Всего лишь» начинала говорить гадости про него, лес, Заклятых и всю его родню, и получалось ему же хуже.

Особенно я напирала на явную коррупцию и кумовство, поразившие верхние эшелоны Заклятых, в связи с чем его тетка нарочно отдала меня племяннику, дабы сделать паршивца неуязвимым. Ор страдальчески морщился и просил меня говорить потише, пока мои опрометчивые слова не донесли Заклятым. Я утихала — до следующего сюрприза.

— Что-то тут не так, Госпожа, — произнес страж, осторожно ступая рядом со мной по тропинке.

— В чем дело?

— Здесь рядом люди. Я их чувствую.

— И что?

— Госпожа, это заповедный лес, люди здесь не ходят. Разве только…

Договорить он не успел. Перед нами на тропу вышли двое. Четверо выглядывали сбоку. Я поспешно оглянулась: еще двое перегораживали нам отступление.

— Вот и на засаду нарвались, — хмыкнула я. — Что им от нас нужно?

На разбойников люди были не похожи, скорее на крестьян, невесть почему одетых в белые парадные одежды. Дождавшись, пока мы остановимся, они переглянулись и синхронно рухнули ниц. У стража вытянулось лицо.

— Лучше бы нас убивать пришли.

— Госпожа Заклятая, — прокричали мужики, не поднимаясь с колен. — Не оставь своим заступничеством!

— Что им надо? Страж? — не выдержала я.

— Тш-ш! Спроси их сама.

— Встаньте, — неуверенно приказала я. — Что вам надо?

— Почти своим присутствием, Госпожа, беда идет неминучая, на тебя вся надежда, смилуйся!

— Страж, чего это они?

— Соглашайся.

— Но…

— Соглашайся!!!

Да… давно на меня не кричали. Правда, после посвящения страж совсем распоясался и перестал хотя бы изображать положенное мне как его хозяйке уважение, только обращение «Госпожа» и осталось… но кричать…

Делегаты на его выходку, к моему удивлению, не обратили ни малейшего внимания. Будто к ним каждый день приходят Заклятые с орущими стражами.

Добившись робкого обещания сделать, что смогу, они поднялись и молча повели нас по лесу. Не совсем молча — на каждом десятом шагу они останавливались и возносили хвалу то ли мне, то ли лесу за доброту и щедрость. Пару раз я чуть было на них не налетела, потом привыкла. Зачем мы им понадобились, мужики не объясняли.

— Ор, что им надо? — вполголоса спросила я.

Страж тяжело вздохнул.

— Они нас выследили.

— Это я поняла, и что?

— Не знаю. Им нужна помощь Заклятой, а это может быть что угодно. Вот не повезло, ты ведь ничего не умеешь!

— Так почему ты велел мне соглашаться? Заявили бы, недосуг, эти крестьяне и слова бы не возразили: гляди, как они нас боятся!

Мужики, кстати, чувствовали себя крайне неловко, словно за преграждение пути Заклятой полагалась мучительная смерть.

— Будь ты настоящей Заклятой — ты могла бы и согласиться, и отказаться, и обещать зайти в другой раз, и связаться с другими Заклятыми, — кивнул страж. — Могла бы вообще испепелить за дерзость. Но если Заклятая отказывается выполнить просьбу, она должна явить людям доказательство своего могущества, таков обычай. Мы не можем допустить подозрения, что у тебя нет Силы. Поэтому придется соглашаться на все, а там выкручиваться.

— Интересно, как мы будем выкручиваться? — ехидно поинтересовалась я. — Если у меня нет Силы? Или ты надеешься — в решающий момент она появится и спасет твоих драгоценных Заклятых от конфуза?

— Госпожа, не начинай… — простонал страж.

— Нет, ты ответь! Как мы будем выкручиваться?

— Госпожа, во-первых, у тебя есть я.

— Очень трогательно.

— А во-вторых, от Заклятых ждут не колдовства, а результата. Никто не заставляет тебя лично убивать дракона, будет достаточно, если ты поговоришь с ним, и он уберется восвояси.

— Что?! — Я резко остановилась. — Какого дракона?! У вас в лесах и драконы водятся?!

Крестьяне, замешкавшись, тоже остановились и удивленно воззрились на нас. Те, что замыкали шествие, вообще чудом в меня не врезались, но это мелочи. Поскольку они считали неприличным подслушивать личную беседу «Госпожи Заклятой», то вмешиваться и пояснять ничего не стали, только дождались, пока страж не махнул им рукой, мол, все в порядке, и не потащил меня дальше по тропе.

— Не водятся, Госпожа, — хихикнув, сообщил он, когда все успокоились. — Я пошутил, для примера.

— Шуточки у тебя!

— Главное, Госпожа, соглашайся на все, а там уж сообразим.

— Это меня успокаивает, — жалобно произнесла я. — А почему они ничего не объясняют?

Страж ненадолго задумался.

— Скорее всего, опасность им грозит не сейчас, а, скажем, спустя неделю. До того они надеются задержать тебя в деревне, воспользоваться твоей благодатью.

— Моей — чем?!

— Благодатью. Они считают — все вокруг Заклятой перенимает от нее благодать, даже если она и не тратит Силу.

— Бред какой!

— Разве, Госпожа? Ты никогда не замечала: в твоем присутствии люди лучше работают? А у тебя спорится любое дело?

— Ну-у… Было… пару раз, но…

— Вот видишь, — закончил страж. — Все-таки ты Заклятая, даже без Силы. Я ведь говорил — Заклятой просто так не станешь.

— Утешает, — фыркнула я. — Очень рада, аж счастлива.

Все-таки они поселили меня в храме. Увидев, куда нас ведут, я чуть было не закричала — лучше под кустом буду ночевать, — но страж велел мне заткнуться и пройти внутрь.

Храм оказался небольшим, круглым в основании строеньицем с остроконечной крышей, и мало чем отличался от храмов в других деревнях. Стояло сие сооружение, как и положено, на площади в центре деревни и вход в храм открывался на площадь. Меня торжественно три раза обвели вокруг, и я успела заметить: с задней стороны есть окна, которые совсем по-домашнему смотрят на деревенскую улицу. К тому же местами облупилась и слезла краска. Это было совсем удивительно. Все-таки храм, должны же следить.

У входа поджидал местный жрец, который и провел нас внутрь, оставив эскорт и любопытных изнывать снаружи.

У алтарных ворот стоял резной трон, рядом два треножника. И все. Все убранство. Никаких картин, статуй и священных изображений.

— Ничего не понимаю, — шепнула я стражу.

— Это лесная деревенька, она далека от дорог и живет в гармонии с лесом, — пояснил страж. — Здесь другой культ.

Угу. Я успела заметить: в отличие от тех деревень, в которых мы побывали по дороге в ту сторону, эта не лежала между торговой магистралью и лесом. Люди здесь отличались более мягким выражением лиц, более спокойными взглядами. Видимо, на их соседей плохо влияет столкновение двух культур. Жрец — нестарый еще мужчина в белой мантии — оставил свой весьма увесистый посох у дверей, в подставке для тростей (интересно, как она сюда попала?), и гостеприимно распахнул алтарные врата.

Ничего себе. В нормальном храме за алтарные врата даже жрец не ходит без очистительного обряда, а тут…

За вратами был небольшой закуточек (назвать это место алтарем язык не поворачивался), щедро уставленный вазами с цветами. Я подозрительно оглянулась на стража, который, сдерживая смех, подталкивал меня дальше. Они, правда, собираются кормить меня цветами? За вазами я увидела самую обыкновенную дверь, а за ней — самую обыкновенную комнату. Кровать стояла у стены с окном, чуть сбоку — от чего ее не видно с улицы, даже когда занавески отдернуты. С другой стороны от окна так же маскировался шкаф.

Посередине комнаты стоял крепкий деревенский стол, а рядом — пара стульев, на один из них я в изнеможении опустилась. Страж зашел следом за мной, небрежно швырнул сумки в угол и уселся на второй стул. Жрец радушно предложил располагаться как дома и оставил нас вдвоем, деликатно прикрыв за собой дверь.

— Страж, — жалостно протянула я. — Это что такое?

— Это, — давясь от смеха сообщил страж, — храм культа Заклятых. Здесь им поклоняются, как святым заступницам. Не бойся, — добавил он, посмотрев на мое вытянувшееся лицо, — святого характера с тебя никто требовать не будет.

— Разве можно устраивать культ живых людей? — поразилась я.

— Можно. Только Заклятые редко попадаются, у них свои дела есть.

— А в других деревнях культ другой?

— В лесных — везде такой, а которые у дороги — забыли уже. Раньше все деревни жили в гармонии с лесом и почитали Заклятых. А Заклятые защищали их от нечисти и всякой дряни, которой и в лесу хватает. А потом пришла ваша городская цивилизация — часть деревень от нас отдалилась, забылась, вот и пытаются умилостивить лес жертвами.

— Что значит «ваша городская»? — обиделась я. — У нас с деревней один язык, одна культура…

— Ты действительно так считаешь? — лениво поинтересовался страж.

— Нет, ну есть небольшие различия, мы их изучаем… но это ведь только пережитки, и вскоре…

— Вскоре, — подтолкнул меня страж, но я замолчала. Официальную религию эта деревенская отсталость начала уже раздражать, и сейчас разрабатывается специальная миссионерская программа. К счастью, в дело вмешались этнографы, поэтому переход деревень в ортодоксальную культуру планируется проводить постепенно, «без потери уникальных особенностей». Рассказывать стражу об этом не хотелось.

— А что мы будем есть? — вместо ответа спросила я. — Если и впрямь цветы, то я здесь не останусь, и плевать мне на авторитет Заклятых!

— Не переживай, Госпожа, — успокоил меня страж, поднимаясь. — Ты и вправду располагайся, а я пойду распоряжусь. Не волнуйся, все будет хорошо.