"Пёсья жизнь" - читать интересную книгу автора (Вембер Леонид Валерьевич)

Глава 3 Бондезийские.

Наутро, с первыми лучами солнца, мы выехали на север. С нами отправились четыре пары, из которых только одна была принята в это собрание, все остальные были Боевыми Друзьями с большим стажем. Тем труднее морально нам было ими командовать. Но приходилось. Привал на ночь сделали, преодолев примерно две трети пути. Утром, опять затемно, помчались дальше. К середине второго дня, мы подъехали к мрачному, высокому зданию-крепости. Остановились, не доезжая до неё метров триста, и стали её рассматривать. Глубокий ров, заполненный водой, высоченные стены, бойницы в самом верху стен. Практически неприступная крепость. Ворота и подъёмный мост находились с другой стороны и видны не были.

Я вызвал дворец и спросил, как можно не перебив охрану проникнуть в этот замок. Ответ был прост: мне подъехать к воротам и приказать им открыться. Так мы и сделали. Обогнули замок, что потребовало около двадцати минут, и оказались перед воротами замка. Ворота больше напоминали калитку переросток. Ширина на одну телегу, высота по плечо всадника. Две огромные башни, охраняющие их по бокам. Подъёмный мост был опущен, но ворота заперты. Мы подошли к воротам и постучали в них. Со стены нас спросили кто мы такие и что нам надо. Лео сообщил, что у него важный разговор с комендантом крепости. Сверху нагло захохотали и предложили убираться от греха подальше. Мне пришлось скомандовать воротам открыться. Хохот на верху стих. Ворота медленно начали открываться. Раздались вопли, многоэтажная брань и какие-то идиотские приказы. В момент, когда я (а не Лео) вступил под своды арки в стене, на башнях запели трубы, начали подниматься различные флаги на всех башнях замка, и началась разная другая ненужная суета. Прилетело несколько стрел, которые сломались о небольшой магический щит, выставленный Лео как раз для такого случая.

— Так, кажется, здесь скоро станет на несколько покойников больше. — Прокомментировал один из стариков. Они все были ошарашены тем, что нас впустили в замок, так как представляли, сколько сил потребуется, чтобы взять его штурмом. Из казармы, расположенной во дворе, выбежали сорок семь полуодетых пьяных солдат и ошарашено пялились на нас. Из главной башни вышел слегка пьяный, франтоватый офицер и рявкнул:

— Кто такие? Кто впустил?

— Никто их не впускал, Ваше Благородие, — стал докладывать какой-то сержант. — Сами вошли, самовольно, то есть. Прикажете выгнать?

— Зачем же сразу «выгнать»? Может им тут самое и место? — Офицер захохотал собственной шутке. Солдаты ему вторили.

— Эй, лейтенант, подойди ко мне. — Скомандовал Лео.

Офицер уставился на него, как на призрак или заморскую диковинку.

— Сержант, я приказал подойти ко мне. — Повторил Лео.

Рожа его собеседника стала наливаться красным.

— Солдат! — Рявкнул Лео. — Бегом.

— Ах ты, сопляк, да я тебя здесь сгною, ты у меня смерти клянчить будешь. — Наконец нашёл слова бывший офицер.

— Покойник, можешь оставаться на своём месте. — Произнёс Лео и двинул рукой. Экс-офицер свалился с метательным пером в плече.

Солдаты в немом изумлении уставились на своего командира.

— Кто заместитель? — Громко спросил Лео у них.

В ответ раздался возмущенный рык. Лео сделал сильный горизонтальный взмах рукой, и десяток солдат с воплями и проклятиями схватились за места, куда воткнулись метательные звёздочки.

— Я последний раз спрашиваю, кто остался старшим в этой своре? — Раздельно и чётко произнёс Лео.

— Я, заместитель коменданта королевской тюрьмы. — Признался старый унтер офицер, пропихивающийся через толпу солдат к нам.

— У тебя пять минут привести этот сброд в приличный вид и построить их для принятия рапорта. Действуй! — Лео равнодушно повернулся спиной к солдатам и сделал вид, что беседует с одним из наших.

Долго ждать ему не пришлось, двое солдат, обманутые тем, что он стоит к ним спиной, решили поквитаться. Подняли и натянули луки, прячась за своих приятелей, и собрались в нас стрелять. Лео был великолепен. Выдернул лук с заранее навязанной тетивой и, не оборачиваясь, через плечо, воткнул по стреле в горло каждому. Наступила тишина. Наконец-то солдаты поняли, что лучше не нападать на этого скромного юношу, а выслушать, что он хочет сказать.

Минут пять потребовалось унтер офицеру, для того, чтобы хоть как-то построить солдат в некое подобие строя. Я тем временем связался напрямую с магической сущностью тюрьмы. Оказалось, что в камерах подвалов находится не один пёс, а двенадцать, причём девять из них имели в соседях своих Друзей. Также в заключении находились более полусотни человек разного возраста и пола. От троих глубоких старцев, до восьмилетнего мальчишки. Приказав замку разобраться с тем, за что они посажены в тюрьму, я прервал контакт. Всю эту информацию я передал Лео на языке псов. Солдаты, тем временем были, наконец, построены и унтер офицер подошёл с докладом к Лео.

— Ваше Благородие, личный сос…

— Отставить. Вы знакомы с уставом?

— Так точно! Знаю почти наизусть.

— Это хорошо, прочитай-ка нам двенадцатый раздел, касаемо приезда начальства в военную часть.

— При появлении в расположении части Короля, на стенах крепости или по периметру полевого лагеря фанфарами подается сигнал "Всем почтительное внимание", а на флагштоках поднимаются королевские штандарты, выше боевого знамени части. Весь личный состав части, свободный от несения службы, должен построиться и приветствовать Короля троекратным «Ура». При приезде в часть короля-наместника, на…

— Слушай, ты что совсем ничего не соображаешь? Да подними ты голову, бестолочь служивая, и посмотри на башни.

Унтер поднял голову и недоумённо посмотрел вверх, тупо оглядываясь по сторонам, наконец, его взгляд упал на флагшток одной из башен. Он, подслеповато щурясь, всмотрелся, вздрогнул, перевёл взгляд на главную башню, наконец он всё понял и рухнул на колени.

— Простите, Ваше Величество, стар стал, плохо вижу, не узнал вас.

— Что ты метёшь? Как ты мог меня узнать, если мы ещё не встречались? Ладно, весь личный состав в казармы, даю два часа на приведение себя в приличный вид. Идти в колонне по одному и медленным шагом. — Распорядился Лео, а сам переместился так, что бы успеть рассмотреть всех солдат.

Я сразу понял, что он задумал и пристроился с другой стороны. От колонны солдат, марширующих в казарму. Мне сразу приглянулись четверо молодых бойцов, держащихся вместе и как-то отстранено от остальных. Лео приказал им остаться во дворе, затем ещё троим по одному и последнюю пару. Таким образом, девять человек, приглянувшихся нам, мы оставили во дворе, а остальные прошли в казарму. Я приказал замку наблюдать за ними и при признаках угрозы закрыть двери казармы и сообщить мне. Оставив Лео и одну пару Воинов беседовать с теми девятью солдатами, что были нами отобраны, и унтер офицером, я с остальными отправился в подвалы тюрьмы. Сперва освободили псов и их Друзей. Тошир действительно был очень плох, хоть по моей просьбе замок и смягчил ему режим настолько, насколько это было в его власти ещё два дня назад. С остальными заключёнными было дольше, мальчишку мы, конечно же, освободили сразу, а с остальными действовали по такой схеме: Я подходил к камере, дверь открывалась, и один из сопровождавших меня людей начинал задавать вопросы заключённому о причинах его заключения, я тем временем проверял его слова, опираясь на информацию от замка и на эмоции самого заключённого. Имея некоторый опыт, пес без труда отличит ложь человека от правды.

Мне очень помогли те три человека, что сопровождали меня. Все из старых Бойцов, очень умны и сдержаны. Их вопросы всегда были по существу и очень своевременны. Из пятидесяти восьми человек, сидящих в этой тюрьме, только семь в ней и остались. Четверо профессиональных грабителя, один насильник и двое убийц на бытовой почве. Всем им я назначил сроки наказания, опираясь на закон и на то, сколько они уже просидели. Сообщив свой приговор замку, я отправлялся дальше, а псы, если заключённого выпускали, провожали его к выходу. Когда мы закончили, был уже вечер.

Проведя беседы с солдатами и заключёнными, Лео построил очень неприглядную картину происходящего. Тюрьму использовал кто-то для исключения из жизни политических и династических противников. Например, мальчишка восьми лет оказался единственным сыном какого-то герцога, умершего полгода назад, и личным другом бывшего наследника престола и нынешнего малолетнего короля-наместника и своего сверстника. Кто сейчас распоряжается в его владениях, мальчишка не знал, но его через два дня после похорон отца, отвезли в этот замок и посадили в камеру без объяснения причин. А потом с ним развлекались комендант и некоторые солдаты охраны. Он ещё не совсем оправился после их развлечений, хоть и наскучил им три месяца назад, когда привезли нескольких женщин. Кроме заключённых, присланных из столицы, в замке за последних пять лет оказалось несколько собственных пленников охраны. В основном это были женщины, жительницы окрестных сёл и деревень, похищенные во время поездок отрядов солдат во главе с офицером для отлова псов. Во время такой поездки и попался Тошир. Он вступился за пса и его Друга, которых поймали солдаты. Их он не спас, его тоже оглушили и приволокли в замок.

Офицер, видимо знал, кто такие псы и целенаправленно за ними охотился. В этом он походил на предыдущего коменданта, который умер пять лет назад, но этот подонок добавил к жертвам, присылаемым из столицы или отлавливаемых им по приказу оттуда же, ещё и жертв своих сексуальных извращённых аппетитов. Он, кстати, на своё несчастье, не погиб от пера Лео, а сейчас лежал перевязанный в своей комнате. Заперев двери казармы, мы устроились ночевать в неиспользуемом гарнизоном замка помещении, как выяснилось, бывших королевских покоях.

Освобожденных накормили, благо запасы продуктов в замке были настолько велики, что можно было кормить без проблем двух — двух с половиной тысячный гарнизон в течении трёх лет. Как потом выяснилось, замок готовили как место, где можно отсидеться в случае большой неприятности несколько лет. Правда, те, кто готовил для замка продукты, о цинге явно не знали, равно как и об авитаминозе. Унтер офицер и девять солдат были мной проверены на предмет участия в безобразиях с людьми. Про одного стало известно, что он два раза присутствовал при изнасиловании, но сам участия в этом не принимал и выступал против, а вот решительно вступиться за жертвы, не хватило смелости. Кстати, из подвалов были освобождены трое бывших стражников, категорически выступавшие против безобразий, творимых в замке новым комендантом.

Утром Лео стал по одному вызывать солдат из казармы и выяснять их причастность к преступлениям коменданта. Ссылки на приказ не принимались, попытки разжалобить не действовали, а вызывающее поведение не учитывалось. Большинство солдат так или иначе были замешаны в эту мерзость. Активные участники, согласно закону, были оскоплены и отправлены в камеры на разные сроки, но не меньше, чем на двадцать лет, некоторые и пожизненно. Человек восемь отпущены с миром со службы. Наибольшее впечатление на меня произвёл один сержант. Как я его проглядел накануне, непонятно. Он, не выступая в открытую против коменданта, сумел спасти большое количество его жертв, если не всегда от изнасилования, то от всего последующего. Часть заключённых, выпущенных накануне из камер, живущие поблизости, разошлись по домам ещё с вечера. А с утра во двор замка набилось уйма народу. Так вот за этого сержанта хором просили не меньше десятка девушек и женщин из прилежащих деревень. Например, что бы спасти одну десятилетнюю девочку, сержант добавил снотворное в вино офицера и его помощникам, потом, когда они заснули, выпустил девочку из комнаты и на верёвке спустил со стены замка. Зарубить коменданта он, правда, не решился, это было бы прямое нарушение присяги. Этот сержант и был назначен нами новым комендантом. Судьба же прошлого коменданта была такова, что те из солдат, кто получил в наказание удаление лишнего органа и пожизненное заключение, узнав про его судьбу, благодарили гуманных судий за своё, в общем-то, не очень суровое, наказание.

Тошир был очень слаб, поэтому пришлось задержаться ещё на один день. Правда, этот день принёс намного больше информации о жизни страны, чем месяц предыдущих путешествий и бесед. Среди заключённых оказалось трое высших сановников деда нынешнего короля-наместника, отошедших от дел при его сыне. Только по завещанию, после его внезапной и скоропостижной смерти, им пришлось вернуться на службу в качестве членов попечительского королевского совета при малолетнем наследнике престола. Так как распоряжение от короля в народе не поступило, то был коронован ребёнок. Но вот тут показала зубы семья принцев крови герцогов Бондезийских, дальних родственников королей и во втором поколении ближайшие друзья правящих королей. Вот младший из них, назначенный в завещании его друга председательствовать на совете, и его папаша, член совета и узурпировали власть. Первые конфликты начались из-за их желания увеличить налоги. Остальные члены совета были против, но Бондезийские издали приказ от имени совета, а остальным его членам не дали и слова сказать. Потом пошло дальше, а когда они надумали менять закон, что не в праве делать даже король-наместник, совет взбунтовался. Но у тех все уже было готово, в зал совета ворвались личные солдаты герцогов, зарубили троих членов совета и арестовали троих оставшихся, "За заговор с целью убийства малолетнего короля". Их скоротечно судили и отвезли в эту тюрьму. Произошли эти события шесть месяцев назад.

Услышав всё это, я сразу связался с дворцом и выяснил, что малолетний король-наместник жив, но почти полностью изолирован от всех, не преданных лично герцогам людей, кроме королевской гвардии. Убивать его пока не собираются, ждут, когда все ключевые посты в столице и провинциях займут их люди, а на это уйдёт не менее семи — десяти лет. То есть собираются его устранить только перед его совершеннолетием. Пока периодически показывают народу и распускают слухи, что он очень слаб здоровьем. Чтобы прикрыть будущее убийство.

Мне стало ясно, что надо вмешиваться, пока важные ключевые посты в местных администрациях вместо толковых людей старого короля-наместника, не заняли кто попало, выбранные только по признаку преданности Бондезийским. Лео это тоже стало ясно.

— Да, интересные истории происходят в моём государстве. — Задумчиво проговорил он. — Надо будет, к концу месяца съездить в столицу и разобраться с этими самозванцами.

— Милый юноша, да вы знаете, сколько у него солдат в личной гвардии? — Обратился к Лео один из стариков. — Да вас и к городу не подпустят, если они того пожелают. Я не знаю, кто вы такой, но поверьте, без пятитысячной армии в столице делать нечего.

— Милый дедушка, — саркастически обратился к нему Лео, — а вы не задумывались ещё о том, как мы в составе пяти человек и пяти п… собак, сумели захватить этот замок? Или вы думаете, что все эти насильники и убийцы сами впустили нас и потом послушно заперлись в казарме?

— Во-первых, юноша, не надо называть меня дедушкой, — возмутился старик, — я личный королевский советник первого уровня, а во вторых…

— А во вторых, пожалуйста, обращайтесь ко мне Ваше Величество, а не "юноша". — Резко оборвал его Лео и снял перчатку с левой руки.

Старики синхронно рухнули на колени. И попытались поцеловать ему сперва руки, а когда он не дал, то ноги. Лео пришлось прикрикнуть на них, чтобы прекратить это безобразие. Несмотря на его настойчивые уговоры, старики отказывались садиться в его присутствии, ему пришлось опять на них прикрикнуть. Тем не менее, каждый раз, как только он обращался к кому-нибудь из них, тот сразу же норовил вскочить или броситься на колени.

— Так сколько может быть солдат в столице достаточно преданных самозванцам? — Задал первый вопрос Лео. — Если это только его личная гвардия, то она должна быть не менее пятисот и не более тысячи человек.

— Его официальная гвардия и составляет около тысячи человек, в основном всякого сброда, но много подонков, типа того лейтенанта, которого Вы, Ваше Величество, сегодня приговорили к такому суровому, но справедливому наказанию. Количество таких войск его подсчитать трудно, но думаю, что половина, если не две трети старших офицеров столичного гарнизона в той или иной степени зависит от них, а это ещё три-пять тысяч мечей и лучших мечей страны.

— Ну, лучшие мечи ему не принадлежат, это точно, а вот более важный вопрос, какова на настоящий момент экономическая ситуация в стране.

— Сильно увеличив налоги, любви населения они не сыскали, но, пустив большую часть этих денег на увеличение жалования солдат и офицеров, в первую очередь боевых частей, они стали довольно популярны в армии. Так что их свержение вызовет заметное неудовольствие в войсках. Могут даже возникнуть бунты.

Я опять связался с дворцом и выяснил, где находятся большую часть времени герцоги и их ближайшие помощники. Все они перебрались жить во дворец, старший герцог вообще разместился в покоях короля-наместника, а его сынок в покоях наследника. Мальчишку, коронованного на правление, переселили в отдельный флигель, выходы из которого на улицу были закрыты свежими стенками. Во дворце одновременно находились полсотни гвардейцев короля на малозначительных постах и до полутора сотен солдат в форме личных гвардейцев герцога. Это было прямое нарушение закона. По закону, солдат других полков во дворце одновременно может находиться не более половины от количества гвардейцев короля. Арбалетчики, дежурящие у потайных бойниц в некоторых залах, также были людьми герцогов. Общее количество их людей во дворце и вокруг него составляла чуть меньше тысячи человек. Так же, по данным дворца, свою лояльность герцогам высказали уже командиры и старшие офицеры четырёх из семи полков, стоящих в городе и ближайших пригородах. Как ни странно, королевские гвардейцы не выказывали узурпаторам ни малейшего почтения, держались смело и уверено, все посты у покоев малолетнего короля-наместника занимали только они. Их командир, капитан гвардии граф Яргон, откровенно не ладил с герцогами, но трогать его пока боялись.

То, что с зарвавшимися герцогами надо срочно кончать, сомнений не вызывало, не ясно было другое, кем их заменить. Эти три старых придворных тоже не вызывали доверия, да они были поумнее, а, главное потрусливее герцогов, поэтому они власть захватывать не будут, но реально править страной не смогут. Скорей всего, они тут же начнут заниматься мелкой грызнёй за власть и посты для своих людей, а дело будет страдать. Надо найти замену и назначить регентом одного человека, который не будет грести под себя, а будет работать для страны. Честный и смелый граф Яргон опять же не годится, он солдат и хороший, но не правитель. Так же надо познакомиться с малолетним королём-наместником. Стоит ли он того, чтобы утверждать его на этом посту. Уничтожить герцогов и их заговор можно хоть отсюда, но вот назначить нового правителя это трудно. Не пришлось бы самому садиться на трон лет на десять — пятнадцать. А если и мальчишка не подходит, то просто кошмар. Правда, его можно бы рассмотреть и при помощи дворца, но надёжней лично с ним встретиться.

Вопрос так и не был решён. Стариков отправили к столице, где у каждого уже давно были куплены маленькие домики на подставных лиц. Этакие своеобразные запасные норки переждать монаршеский гнев или кратковременную опалу. Объяснив им, как они будут получать от нас приказы, их отпустили. Новому коменданту было приказано не сообщать пока в столицу о тех событиях, что здесь произошли. Утром мы выехали в обратную дорогу. Тоширу больше полдороги пришлось ехать на лошади, да и переходы мы делали существенно меньше, чем по пути туда, но к вечеру второго дня уже подъехали к воротам. Старый Гокен, как обычно, распахнул ворота и приветствовал нас вежливым поклоном.

— Добрый вечер, господа, легок ли был ваш путь? — Начал он, и вдруг узнал нас. Тревожно обвёл всех глазами и вдруг увидел своего Друга. — Т О Ш И Р!!!

Мы сами закрывали ворота! Неслыханная вещь в этом замке. Старик так и не разжал руки, обнимающие его Друга, сам снял его с седла, где тот ехал вторую половину дня, и на руках понёс в свой домик. На пороге он о чём-то вспомнил, обернулся и низко (насколько позволяла его ноша) поклонился нам.

— Я ваш вечный должник, мой принц и вы господа. — Тут Тошир что-то не громко ему сказал. Глаза Гокена округлились. Тошир опять что-то сказал и старик, очень странно взглянув на Лео, скрылся за дверью.

Я задумался, имеет ли магическую сущность этот замок. Попробовал её поискать, и чуть не был сбит с ног ответной мыслью замка. Тот, оказывается, давно, раньше дворца, понял, что я Король, но, как настоящий солдат, не осмелился сам ко мне обратиться, хоть и доложил обо мне дворцу. Сейчас же он ликовал, как щенок собаки, при виде хозяина. Я спросил, чем заняты Тошир с Гокеном. В ответ замок показал мне их комнату. Тошир лежал на топчане, а старик сидел на полу рядом и двумя руками держал его за лапы, словно боялся, что он сейчас опять исчезнет.

— …не сомневаюсь. — Говорил Тошир. — Его слушаются замки. Он общается с Королевским Дворцом. Если ты помнишь, последние, до узурпаторов, короли не общались с дворцом и не носили перстень на пальце. Да ты прислушайся к нашему замку. Он же весь ликует, весь светиться счастьем. И, наконец, я его просто чувствую.

Дальше я слушать не стал, а просто прошёл к ним в комнату и попросил не рассказывать пока никому о том, что они знают. Когда я объяснил причину этого, Тошир поднял меня на смех. Он сказал, что я плохо отношусь к своим подданным, что я оскорбляю их. Они слишком любят свою страну, чтобы соображения личной безопасности или комфорта повлияли на их слова и решения. К утру, о нашем королевском достоинстве знал весь замок. Одновременно произошло следующее: многие уловили радостный настрой замка, Боевые друзья, ездившие с нами, рассказали свои впечатления, а Гокен и Тошир, когда их прямо спросили, врать не стали.

Так что утром нас ждал торжественный приём. Место за отдельным столиком в обеденном зале, на возвышении. Всеобщее вставание, как только мы вошли в зал. И всё. Ни ехидного подтрунивания, ни попытки полизать под хвостом. Я был рад, что ошибся в людях и псах. После еды слово попросил Загр.

— Дорогие мои друзья, я рад, что смутные века наконец то закончились. Король снова в стране. По некоторым данным, короля такой силы не было в нашей стране со времён самого Смерагола. Кстати, для не посвящённых, Смерагол был первым королём нашей страны, а не каким-то там божеством. Он первым нашёл способ вышвырнуть Врага и его присных с наших островов. Отдельные его потомки обладают подобной силой, несколько отличной от магии, но действующей с ней рука об руку. Вот таких псов королевский дворец и объявляет королём. Его Другу выдается перстень, и правят они совместно, но фактически Королём является сейчас Кари, хотя большинство почестей придётся выносить на себе Лео. Далее, раз Король нашёлся, значит он ОБЯЗАН занять свой престол в столице, издать законы, возможно просто утвердив старые, и назначить своих министров. После этого он может пускаться в любое путешествие по стране, но должен помнить, что он отвечает за всё, что будет происходить в его отсутствие. Много лет назад, когда мы с Туманом приняли решение о создании института королей-наместников, это была вынужденная мера, так как ни он, ни я не являлись настоящим Королём и полностью править в стране мы не могли. Если бы кто-нибудь из нас официально короновался, это была бы большая ошибка, так как Враг тогда бы мог натравить на нас толпу, но таинственный, где-то бродящий король не давал возможности ему это сделать. Кстати, следует помнить, что наши законы, по которым сейчас живёт страна, юридически не правомочны, новый король их должен утвердить или сперва изменить, а уж потом утвердить.

Чем дольше он говорил, тем тяжелее становилось у меня на душе. Ясно было, что это работа не на один год, а я так люблю побегать по лесу, подраться с собаками, безо всяких приёмов — только ловкость и сила. Лео тоже загрустил. Мы с ним посмотрели друг на друга и приняли решение.

— Что ж, — сказал я. — Придётся ехать в столицу. Прошу всех Боевых Друзей нас сопровождать. Боюсь, что там будут некоторые осложнения.

И я рассказал об обстановке в столице и претензиях герцогов Бондезийских на трон. К моему удивлению присутствующие выразили согласие всем вместе следовать за нами, но угрозу от герцогов всерьёз восприняли только младшие, старшие только посмеивались над незадачливыми интриганами и узурпаторами. Решено было выехать через три дня.

Эти три дня мы посвятили в основном учёбе. У Тошира, ещё очень слабого, но быстро поправляющегося, и его Друга мы учились строительной, сохранительной и ремонтной магии. У Травеля и Лега медицине.

Накануне отъезда, мы с Лео написали манифест от его лица, где сообщалось, что Король, обеспокоен обстановкой в стране и в столице, в частности, попытками герцогов Бондезийских, убив предыдущих королей-наместников, захватить трон. Так же не устраивает Короля то, что свои чёрные замыслы они пытаются осуществить за счёт народа. Этот манифест по каналам Дворца был разослан во все населённые пункты страны, не только в ратуши и дворцы, но и на столбы объявлений и двери храмов.

Перед отъездом мы официально назначили Гокена и Тошира смотрителем замка, сообщив об этом в первую очередь самому замку. Тут же улучшилось взаимопонимание между ними. Как выяснилось, в деревне у Гокена была семья, старая жена дети, внуки и правнуки. Мы разрешили им переехать в замок, а Гокену нарушить клятву молчания, наложенную на него прошлым королём. У Тошира тоже были потомки, но их судьба была пока не известна, так как за полвека многое могло произойти.

Утром четвертого дня, оставив младших в замке, мы в составе девяносто семи пар Боевых Друзей отправились в столицу. Дворец обещал устроить в столице приготовления к приезду Короля. Ехали мы с максимальной скоростью, доступной всаднику с двумя заводными конями. Ночевали там, где заставали нас сумерки, в населённых пунктах задерживались, только если надо было запастись продуктами. Кто-то из стариков настаивал сначала, что мне тоже надо ехать на лошади, но тут я был непреклонен. Тем не менее, дорога заняла почти месяц.

За неделю до подъезда к столице, я связался с дворцом и поинтересовался, что делают герцоги. Оказывается они, узнав, что приближается Король, решили сопротивляться, объявили Лео самозванцем и пытались собрать войска. Несмотря на все их старания, наш манифест сделал своё дело. Кроме личных гвардейцев в составе чуть более полутора тысяч солдат, к ним прибыло ещё около тысячи человек. Войска гарнизона столицы колебались. Их начальство, купленное узурпаторами, хотело примкнуть к мятежникам, но простые солдаты и младшие офицеры их не поддерживали и могли в любой момент арестовать.

Попытка убить малолетнего короля-наместника не увенчалась успехом. Предупреждённый дворцом (хоть он этого и не знал) посредством письма, Капитан королевской гвардии граф Яргон, разместил в покоях принца две сотни гвардейцев. Когда три десятка подонков, придя убивать принца, ворвались в его покои, они оказались окружены и перебиты из арбалетов за считанные минуты. Тела их по потайному ходу, открытому для этого дворцом из покоев принца, были вынесены за город и закопаны в выгребной яме. Следы боя максимально уничтожили и никому ничего не было сообщено.

Герцоги были в большой растерянности. Убийцы бесследно исчезли, принц жив и здоров, никаких жалоб на покушение не поступало, не ясно, что и думать. В конце концов, они решили, что убийцы струсили и убежали, не совершив задуманное, и начали формировать новую команду убийц. Но сделать этого явно не успевали. Я составил новый манифест, в котором объявил о попытке убийства принца, о мятеже герцогов и поимённо назвал всех командиров полков и их офицеров, что опозорили свои полки изменой.

Эффект был молниеносный. Полки, руководство которых не запачкало себя шашнями с герцогами, при полном парадном обмундировании и с боевым оружием, отправились разбираться с теми, кто был назван в манифесте, но опоздали. Собственные солдаты под руководством младших офицеров уже арестовали их и отправили в арестантские камеры, а командование приняли на себя наиболее решительные из оставшихся офицеров. Все семь полков столицы в почти полном составе с боевым оружием окружили дворец и предложили герцогам сдаться. Те самоуверенно заявили, что этот дворец никогда не может быть взят штурмом, а принц-изменник будет казнён публично. (Почему они вдруг объявили принца изменником, я так и не понял, видимо с перепугу.) Я послал сообщение командованию полков, что принц в полной безопасности, так как при нем находиться вся королевская гвардия в полном составе, ею набит весь его флигель. Но категорически запретил пытаться штурмовать дворец.

Наше прибытие столица, под руководством Дворца, отметила весьма занимательно. На всех флагштоках были подняты королевские штандарты, как только мы въехали под первые городские ворота, раздались звуки фанфар по всему городу. Когда мы проехали ворота во второй городской стене, опять звучали фанфары. Вот мы подъехали ко дворцу. Лео выехал вперёд и громко предложил герцогам сдаться.

— Эй, мальчишка, ты что же не знаешь, что в этом дворце можно обороняться хоть три века, его не взять никакими войсками. Даже стенобитные машины бессильны против него. — Прозвучал со стены насмешливый голос младшего из герцогов.

— Этот дворец действительно неприступен, — согласился Лео. — но при одном условии: его должны занимать законные владельцы, а не всякая сволота.

С этими словами мы направились к воротам, которые под звуки фанфар стали открываться перед нами. Среди солдат, стоящих на площади у нас за спиной раздался радостный рёв, а во дворце крики ужаса, так как все двери внутри дворца вдруг закрылись и стали непреодолимой преградой для тех, кто пытался атаковать нас или убежать. В первом дворе нас встретил младший герцог, сбежавший по открытой лестнице со стены. Обнажённый меч в его руке слегка подрагивал.

— Дальше ты не пройдёшь, сопляк. — Прохрипел он. Герцог заслуженно считался одним из лучших бойцов страны, но тут он был бессилен, хоть и не знал об этом. — Тебе предстоит тут сдохнуть, самозванец.

— Отойди по-хорошему, я марать меч о предателя своей страны не желаю, поэтому побью палкой, как последнего каторжника. — Ответил Лео, поднятой рукой остановил спешащих за ним солдат и попросил меня подать ему палку, лежащую у стены.

Палка была хорошая, прочная, похожая на трость. Так что бой был коротким. Лео трижды увернулся от ударов меча, один раз ударил по руке, держащей меч, и несколько раз в пол силы по герцогу. Когда тот полу оглушенный свалился, Лео, развернувшись к солдатам, приказал:

— В кандалы предателя.

Двери внутри дворца, неуязвимые для любой магии, как и для любого оружия, закрылись одновременно. Тем самым две с половиной тысячи мятежников, представлявших до этого приличную боевую силу, превратились в небольшие группки бойцов, неспособных придти друг другу на помощь. Нам оставалось только идти по дворцу и принимать капитуляции, или, если кто-нибудь пытался сопротивляться, подавлять это слабое сопротивление. Наши Боевые Друзья, разбившись на пары, взяли с собой по сотне солдат и разошлись по дворцу. Очень скоро всё было кончено, оставался только тронный зал, превращённый мятежниками в свой штаб. Кроме старшего герцога Бондезийского, сидящего на троне, в зале присутствовали около сорока его личных гвардейцев. Что-то меня в них насторожило. Раньше во всех махинациях герцогов они участия не принимали, но как-то незримо присутствовали.

Сказав Лео подождать подхода наших, я начал анализировать, что же меня в них насторожило. И тут я понял, что это был уже знакомый по городу Борго запах, правда, очень слабый, но постоянный, присутствовавший во всём дворце, но сейчас явно усилившийся. Тихо рассказав о своих подозрениях Лео, я предложил дождаться наших и приготовиться к трансформации. Через пять минут подошли отцы, Загр с Вольдером, Гера и Лия и ещё десять пар Боевых Друзей. Лео громко рассказал им, что мы подозреваем присутствие в тронном зале группы слуг Врага. Все приготовились, мы произвели трансформацию, и Я приказал дворцу открыть дверь.

Там, действительно, находились слуги Врага. Прекрасные боевые машины, но против супервоинов они явно не тянули. Я лёгким щелчком сбросил с них маскировочные чары и начал лишать их способности передвигаться, методом разделения на две части, с границей в области шеи или поясницы. Ещё кто-то произвёл трансформацию и принялся мне помогать. Через семь минут всё было кончено. Мы произвели обратную трансформацию и посмотрели на старика, сидящего на троне. Посмотреть было на что. Прежде всего, от него пахло как из туалета, во-вторых, стальные зажимы, удерживающие его от желания покинуть трон и не дающие выпить заранее приготовленный яд, сильно впились в тело, так, что рожа и руки у него покраснели. А на лице застыл ужас.

Лео подозвав солдат, велел им вынести на площадь трупы, уничтоженных только что монстров, и разложить их на всеобщее обозрение. Отобрав у герцога яд, он велел заковать его в кандалы и также вывести на площадь. Туда же вывести всех сдавшихся в плен или скрученных солдат. А сами мы отправились к малолетнему наместнику. Когда двери в его часть дворца распахнулись, на нас едва не бросились гвардейцы, стоявшие за ними в несколько рядов. Но Лео рявкнул: "Стоять!" таким голосом, что они попятились.

— Где капитан королевской гвардии граф Яргон? Ко мне бегом. — Голос Лео, усиленный дворцом, гремел на всё помещение. Когда граф прибежал Лео продолжил, слегка снизив тон: — Полковник, за спасение моего дальнего родственника, принца-наместника и за проявленные вами верность присяге, мужество и самоотверженность, благодарю Вас. Передайте всем вашим героям, что все они будут награждены по заслугам. А теперь проводите меня к мальчику.

Полковник колебался, он явно был умён и не поддавался на дешёвые трюки. Лео поднял левую руку и повернул тыльной стороной к нему. Полковник упал на одно колено и попытался поцеловать Лео руку. Это ему не удалось, Лео поднял его и приказал показывать дорогу. Пройдя через целую серию комнат, в каждой из которых находилось по несколько десятков гвардейцев, мы, наконец, оказались в небольшой красиво обставленной комнате с большим количеством книжных полок, письменным столом и детской кроватью. За столом сидел мальчик лет семи на взгляд. Перед ним открытая книга, а взгляд обращён на картину, висящую на стене. На картине изображён молодой человек в богатых одеждах, черты его лица живо напоминали Вольдара. Видимо это был портрет прошлого короля-наместника, отца мальчика. Когда мы вошли, принц перевёл на нас рассеянный взгляд, скользнул им по полковнику, по Лео и сопровождавшим его гвардейцам, вернулся к Лео, потом опустился на меня. Тут рассеянность из его взгляда исчезла, он вскочил и быстрым шагом подошёл ко мне. Минуту мы смотрели друг другу в глаза, затем мальчик опустился на одно колено и почтительно склонился передо мной. Полковник хотел вмешаться, но Лео остановил его, положив руку на плечо.

— Как хорошо, что вы пришли, Ваше Величество, — сказал мальчик, сохраняя при этом какое-то внутреннее достоинство. — Мне было бы не справиться самому, и я не оправдал бы перед Вами долг моего рода.

После этого мальчишка встал, почтительно поклонился Лео и, обращаясь к нему, сказал:

— Здравствуй Король. — После чего, развернувшись к собственной кровати, позвал: — Ярг, вылезай и поздоровайся с королями.

К несказанному моему удивлению из-под кровати выглянула мордочка очаровательного псёныша. Тот пристально посмотрел на нас, подумал и, не торопясь, вылез весь. Сперва он подошёл ко мне, и мы сосредоточено обнюхались, затем он обнюхал ноги Лео и отойдя от нас сел у ноги маленького друга. Псёныш был ещё не пробуждён, но какие-то элементы Дружбы уже проскакивали между ними. Я решил, что пора объяснять всё гвардейцам.

— Принц, отодвинься в сторону, а ты, Лео, помогай. — Распорядился я.

Мальчишка без удивления и возражения отодвинулся в сторону, а сзади раздались характерные хлопки нижних челюстей гвардейцев, падающие им на грудь. Первое пробуждение псёныша заняло не более двух минут, как все-таки легко это делать во дворце. Даже разговаривать он стал практически сразу, хотя были, конечно, серьёзные проблемы с дикцией. Теперь, после пробуждения, их дружба не вызывала у меня сомнений.

— Ну а теперь пора на площадь, тебе, Лео, ещё до конца дня предстоит судить мятежников. — Начал я и, повернувшись к гвардейцам, добавил: — Закройте рты, ребята, горла простудите. Вы что же никогда не слышали про псов? Наверняка бабушки в детстве сказки рассказывали. Но запомните, то, что вы узнали во дворце, составляет государственную тайну и болтать об этом где-либо не следует. Ладно, пошли.

На площади собралась огромная толпа. Все связанные мятежники находились в одном углу под охраной нескольких сотен солдат. Выйдя на балкон Дворца, выходящий на площадь, Лео произнёс небольшую речь, сводящуюся к фразе: "Здравствуйте, я вернулся, мы снова вместе, а зло побеждено и его приспешники будут наказаны". После речи, он спустился несколько пониже и начал суд с простых солдат.

Если солдат, принёсший присягу, при вступлении его в гвардию герцога, не нарушал главных законов, его отпускали, некоторым даже было предложено поступить на королевскую службу. Некоторые, нарушившие законы, или пытавшиеся врать на допросе, были наказаны тюрьмой, каторгой или галерами на определённые сроки. Хуже было тем, кто ранее приносил присягу на королевскую службу. Эти, как нарушившие присягу, лишались достоинства, дворянской чести и отправлялись на очень длительное поселение на мелкие северные острова.

Организаторы различных убийств и провокаций получили очень серьёзные наказания, вплоть до пожизненного заключения. Остались только сами герцоги. Перечисление их преступлений заняло у Лео всего полторы минуты. Нарушение присяги, убийство короля-наместника, покушение на его сына и, главное, добровольный, преступный сговор с Врагом, то есть предательство своей страны. Думаю, что герцоги мечтали о самой страшной казни следующие несколько десятилетий.