"Как уморительны в россии мусора, или FUCKING ХОРОШОУ!" - читать интересную книгу автора (Черкасов Дмитрий)

Все имена, фамилии, должности, звания и прочее являются выдуманными и их совпадение с реальными людьми, а также – с героями литературных, телевизионных или иных художественных произведений, могут быть лишь непреднамеренной случайностью. Это же относится и к номерам управлений, отделов и отделений милиции, и к описываемым в книге событиям…

The truth is out here

[The truth is out here – Истины здесь нет ( англ .)]

Мартышкин вылез из сверкающего черным лаком удлиненного “запорожца-ушастика” за квартал до нужного дома, добрел до пивного ларька напротив парадного, где по последним сведениям проживал Беркасов, и, чтобы не привлекать к себе внимание прохожих, по-пластунски пересек улицу и залег в сугробе возле металлической входной двери.

Следующие час и пятнадцать минут младший лейтенант провел в ожидании кого-нибудь из жильцов, так как самостоятельно справиться с кодовым замком у Сысоя не получилось.

Дважды к неподвижному телу пытались пристроиться пробегавшие мимо озабоченные кобели, но стажер стоически не обращал на псов внимания, сосредоточенно взирая на дверь.

Наконец железная створка приоткрылась, в щель на секунду высунулась голова в темной шапочке, оглядела окрестности и исчезла. Дверь легонько стукнула об косяк, однако замок не защелкнулся.

Бравый милиционер воспрял духом, выбрался из сугроба, подобрался к двери, дернул ее на себя, переступил порог и сделал шаг навстречу вылетающему из темноты кулаку…

Однажды майор Соловец был в командировке в братской Беларуси.

Там он, разумеется, нажрался до положения риз на банкете по случаю успешного завершения совместной операции минской и питерской милиций, в финале которой был задержан известный мошенник, выдававший себя за однояйцевого, в буквальном смысле этого слова, брата-близнеца российского Президента и сшибавший деньгу на подарок “родственнику”. Укушавшийся Соловец буянил, кидался на коллег, сорвал и выбросил в окно волосяную накладку с плешивой головы заместителя министра внутренних дел России, возглавлявшего, в силу важности правонарушения, оперативно-поисковую группу, приставал к официанткам, танцевал гопак в обнимку с зачем-то доставленным на празднование задержанным, спустил в унитаз разодранные в мелкие клочья протоколы допросов свидетелей мошенничества, трижды скатывался по лестнице со второго этажа и напоследок получил по харе от распорядителя фуршета.

Под утро заслуженный “убойщик” пришел в себя на скамейке в каком-то парке.

Свежий ночной воздух оказал на майора вполне благостное действие и, очнувшись, он почувствовал себя более-менее нормально. Но при этом он совершенно не представлял, куда его занесло. Тогда Соловец медленно потопал по еле различимой в густом тумане тропинке, которая, если исходить из логики, рано или поздно должна была вывести его на центральную аллею или к воротам парка.

Внезапно позади майора послышались шаги, и в клочьях тумана он увидел голову белой лошади, меланхолично взирающей на сильно помятого питерского мента.

– Здравствуйте,– мужским голосом сказала белая лошадь.

– Э-э-э, здравствуйте,– ответил Соловец, лихорадочно припоминая свой личный опыт прихода белой горячки и наиболее частые преследующие людей в погонах галлюцинации, список которых был им выписан из методического пособия для врачей “скорой помощи”.

– Вы откуда будете? – вежливо поинтересовалась белая лошадь.

– И-и-з П-питера,– задрожал майор, нащупывая в кармане сигареты, зажигалку и все остальные предметы, обычно просимые по ночам в безлюдных местах и служащие прелюдией к основной части действа, когда жертву весело пинают ногами.

– А вы, случайно, не пьяный? – усомнилась лошадь и фыркнула.

– Да ни в одном глазу! – храбро соврал Соловец и яростно поморгал, надеясь, что животное исчезнет.

– Тогда извините,– как ни в чем не бывало заявила никуда не пропавшая лошадь.– А вы знаете, куда идти?

– Конечно, знаю,– обречено сказал майор.

– Я могу вас подвезти,– предложила лошадь.

– Нет, не надо,– с достоинством ответил Соловец, но потом сообразил, что его слова звучат не очень-то вежливо и могут обидеть умное животное, и добавил: – Если что, я такси поймаю…

– Но вы точно не пьяный? – переспросила лошадь.

– Совершенно.– Майор положил руку на сердце.– Чтоб мне не сойти с этого места.

– Ну, хорошо… Тогда, до свидания, молодой человек.– Лошадь кивнула головой и медленно растворилась в тумане.

– До свидания, белая лошадь! – с облегчением крикнул Соловец.

Ответом ему был дружный хохот патруля конной милиции, дежурившего той ночью в парке…

Соловец припомнил этот случай в связи с тем, что место проведения операции “Был труп – нет трупа” оказалось затянуто таким же густым туманом, что и минский парк два с половиной года назад.

Нетвердо держащийся на ногах Плахов потряс зажатой в руке огромной ракетницей, конфискованной инспектором по делам подростков лейтенантом Волковым у десятилетнего пацана.

– Эх, надо было еще кого-нибудь с собой взять… Ни черта ж не видно!

– Взяли бы,– недовольно рыкнул майор, поддерживая старлея под локоть,– только вот наши друзья совсем оборзели. Ушли в два часа дня, и с концами. Завтра я им устрою…

– Может, случилось что? – Казанцев свернул шарф и засунул его в карман плаща.

– Ага, случилось! – Реплики Соловца источали змеиный яд.– Нашли ящик с водкой, вот что случилось…

– Тогда в отдел бы принесли.– Капитан был лучшего мнения о Ларине и Дукалисе, чем его непосредственный начальник.– Андрюха и Толян не жадные…

– Васек тоже мужик свойский,– подтвердил Плахов.– Он самогонку тестеву каждый раз из дома таскает… Тесть его бьет, а он все равно тащит.

Суровый, но справедливый Соловец вынужден был согласиться, что по части дележки алкоголя с друзьями все трое пропавших оперов могут служить примером для окружающих. Хотя и не всегда.

Казанова подбросил на руке подобранный минуту назад обломок кирпича, примерился и метнул вверх.

Бухнула взорвавшаяся лампа уличного фонаря, и тридцать метров пространства вокруг столба погрузились во мрак.

– Нормалек.– Соловец остановил капитана, и так уже перебившего на пути к дому, где лежало тело убитого, с десяток ламп.– Хватит… Давай пройдемся до угла и начнем.

– Пошли,– закивал Плахов и троица “убойщиков” не спеша потопала к невидимой для обычных бесксивных граждан границе района.

Бац!

Крепко сжатый кулак неизвестного с такой силой врезал Мартышкину в челюсть, что у Сысоя даже вылетели из ушей серные пробки.

Тело стажера отбросило назад, и младший лейтенант башкой открыл дверь на улицу.

Бам– м-м!!!

Распахнувшаяся металлическая дверь содрогнулась, стукнувшись о стену.

Над поверженным и потерявшим сознание Сысоем склонились двое.

Один из них, похоже, был близким родственником орангутана и имел на физиономии вертикальный шрам, как от удара саблей. Лицо второго было более интеллигентным и излучало неподдельное изумление.

– Не тот,– вздохнул орангутаноподобный.

– А зачем ты тогда его бил? – осведомился молодой парень с тонкими чертами лица.

– Ну так, блин, Диня…,– стушевался бугай,– я думал, некому больше…

– Здесь еще шестьдесят квартир,– нравоучительно произнес интеллигентный.– В каждой в среднем по два-три человека. Итого – минимум сто пятьдесят жильцов…

– Это много,– Верзила погладил пудовый кулак.

– Ага,– ехидно заметил его собеседник.– Колотить – не переколотить…

– Диня, дык кто ж знал, блин,– огорчилось лицо со шрамом.– Нормальные люди давно дома сидят.

– А этот – не нормальный,– Быстрые руки ощупали одежду стажера и извлекли на свет Божий краснокожее удостоверение.– Гордись, Стоматолог, опять мента положил.

– Я не специально… Диня, ну откуда мне было знать, что он мент?

– Угу… “Герр доктор, в газетах сообщают, что прошлой ночью в городском парке лось напал на еврея…”. “Хм-м… Интересно, а как лось понял, что это был еврей?”,– съязвил Денис Рыбаков.– Уходить надо. Мусора поодиночке обычно не ходят, только стаями. Придется нашего клиента в следующий раз подловить.

– А с этим что делать? – спросил Стоматолог.

– Пусть лежит,– решил Денис, спрятал удостоверение Мартышкина себе в карман, за ноги втащил тело стажера в парадное, спрыснул недвижимого младшего лейтенанта пахучим ликером “Амаретто” из приготовленной заранее плоской фляжки и поманил верзилу к лифту.

Спустя четыре минуты из соседнего подъезда вышли два человека, один из которых был на две головы выше другого и раза в три шире в плечах, сели в припаркованный неподалеку оранжевый внедорожник “шевроле субурбан” и скрылись в темноте позднего декабрьского вечера.

А еще через четверть часа тело младшего лейтенанта было погружено тремя ругающимися сержантами в “хмелеуборочную”, вызванную неизвестным абонентом из телефона-автомата у ближайшей к месту происшествия станции метро.

– Тс-с-с! – Соловец прижал палец к губам и выразительно посмотрел на беспечного Казанову.

– Чего “тс-с-с”? – не понял капитан.– Тут же нет никого…

Оперативники из “убойного” отдела откинули пыльную дерюгу и теперь взирали на успевший окоченеть труп. Ноги у мертвого тела были широко расставлены.

– Тьфу, мать их! – в сердцах сплюнул майор.

– Чью мать? – нахмурился капитан, не любивший, когда при нем вспоминают чьих-либо родственников.

– Пэпээсников, будь они неладны.– Соловец попытался сдвинуть покойнику ноги, но они не поддавались.– Имбецилы деревенские… Как мы теперь это теперь поволочем?

– Поставим тело вертикально, возьмемся с двух сторон,– предложил сообразительный и опытный Казанцев,– и топ-топ, переставляя ноги, вперед и с песней… Так даже лучше. Со стороны если смотреть, так он, типа, сам идет. А мы, типа, помогаем гражданину дойти до дома…

– Думаешь? – Майор сдвинул шапку на затылок.

– Не забыл, как мы строительные козлы со второго этажа по лестнице спускали? Тот же способ…,– Казанцев тактично не упомянул о том, что при преодолении седьмой ступеньки, если считать с момента начала движения, козлы вырвались из рук Ларина и Волкова, и самостоятельно спустились вниз, передавив по пути тринадцать посетителей РУВД и пятерых милиционеров различного должностного достоинства – от командированного из солнечной Махачкалы ефрейтора Мусоробекова до начальника дежурной части майора Чердынцева, выбежавшего на шум из своего закутка.

– А верно! – Начальник “убойного” отдела вспомнил давешний случай.– Тогда поднимаем, что ли?

Казанова подхватил одеревеневшее тело под правую руку, Соловец под левую, и вместе они поставили труп на ноги.

– Тяжелый,– посетовал давно не посещавший занятия по физподготовке капитан.

Первые двадцать шагов до выхода из парадного оперативники преодолели довольно легко, но в дверях начались проблемы. Труп никак не хотел пролезать в узкий проем, поэтому его пришлось пропихивать боком.

Казанова принимал тело с улицы, Соловец толкал изнутри парадного.

В какой– то момент капитан не удержал покойника, поскользнулся и очутился под навалившимися на него восемьюдесятью килограммами мертвого веса. Соловец продолжал активно толкать, не обращая внимания на неразборчивое мычание Казанцева, и в результате окончательно заклинил тело в дверях, а расставленные ноги только ухудшили ситуацию.

Капитан с трудом выбрался из-под торчащего под углом в тридцать градусов трупа, и недовольно уставился на содеянное.

В проеме показалось раскрасневшееся лицо Соловца.

– Чего встал? Тяни!

– Куда тянуть? – Казанова дернул покойника за сведенную от трупного окоченения руку.– Не видишь – вошел, как родной. Надо вторую створку открывать… А защелка с твоей стороны.

– Сейчас,– Майор поковырял пальцами проржавевший стопор, достал штатный ПМ и зацепил мушкой металлическую полоску с дырочками.

Рывок – и вторая створка двери открылась.

Обретший свободу труп рухнул на тротуар, скользнул по наледи к краю дороги и уперся головой в основание фонарного столба.

– Опа! – В голову Казанцеву пришла светлая мысль.– А чо мы его под ручки вести будем? Давай по льду дотолкаем и все… Плащик на нем полиэтиленовый, хорошо скользит.

Соловец огляделся по сторонам и махнул рукой.

– Ладно. Только осторожно… Но на углу все-таки поднимем. А то перед Игоряном неудобно.

– Договорились.

До угла, откуда начиналась территория чужого райотдела, оперативники добирались минут пятнадцать.

Операция “переброска” завершилась немного не так, как рассчитывали Соловец с Казанцевым.

И все по вине неопытного Плахова, вопреки распоряжению старших по званию покинувшего определенный ему пост.

Он изрядно промерз на продуваемом всеми ветрами перекрестке и отошел на несколько шагов под защиту стены дома. Когда к нему под ноги приехал хладный труп, то от испуга Плахов инстинктивно нажал на спуск, направив дуло ракетницы на скользящую по льду темную массу, и ослепительный бело-розовый шар магниевого заряда впечатался прямо в грудь покойника.

Последствия выстрела из сорокамиллиметровой ракетницы на близком расстоянии ужасны.

Разбрасывающий искры сгусток из горящей смеси порошков магния, алюминия и окрашивающих пламя в розовый цвет присадок прилип к плащику, прожег полиэтилен и рубашку, и зашипел, ввинчиваясь под ребра хладного потерпевшего.

Плахов решил, что убил случайного прохожего, поскользнувшегося в метре от него, и рухнул без сознания.

Вылетевшие из тумана Соловец с Казанцевым в недоумении остановились.

Они видели вспышку, слышали хлопок выстрела, но подумали, что их коллега таким образом салютует по поводу успешной доставки трупа на место переправы.

– Упс,– сказал Казанова, оглядывая открывшуюся взгляду сюрреалистическую картинку.– Теперь это труп соседнего района. Все?

– Нет, не все,– Соловец покрутил головой.– Тащим трупер на ту сторону улицы, кладем у парадняка, потом берем Игоряна и деру…