Глава 13

Стояла лунная летняя ночь. Окно, выходившее на Игл-стрит, было распахнуто, занавески подняты, но прохлады это не приносило. Стояла удушливая жара. Я молча лежал в темноте и думал. Рядом со мной мирно посапывала Анни.

Сначала я все хотел рассказать Джо, чтобы он передал Диксу, но потом передумал: все равно они не отложат свою операцию. Затем я решил было пойти к фургону и взять термос, но здесь мешало другое. За всем внимательно следил Джо, и мой поход будет раскрыт. Тогда мне придется все рассказать.

Я дрожал в лихорадке около часа, пока не сумел прийти в себя. Возможно, что термос нашел кто-нибудь из охраны или водитель, но решили не поднимать шума, подумав, что его забыл кто-то из своих. Я, наверное, поддался панике, но выхода никакого не было. Мне оставалось только лежать в темноте и ждать рассвета.

Около половины четвертого я вздрогнул, так как заводили двигатель на почтовой станции. Я отбросил простыню и подобрался к окну. На станции горел свет. Один из охранников стоял у входа и разговаривал с Гаррисом. Затем он ушел, а Гаррис остался стоять у входа. Из глубины гаража выехал фургон и стал рядом с ним.

Я видел только крышу фургона. Тех, кто сидел внутри, не было видно совсем. И я не видел лиц обреченных. Гаррис отметил время отправления и махнул рукой. Когда фургон поехал по улице, я узнал фургон Билла. Я совершенно точно знал, что ценный груз находится внутри. Именно в эту минуту Джо звонит Диксу, предупреждая, что груз в пути. Через несколько минут произойдет ограбление. Фургон неторопливо двигался к Оксфорд-стрит.

Я посмотрел на Анни – она крепко спала. Открыв дверь, я осторожно спустился вниз. Из конторы мне было видно, что делает Джо. Он прошел к «ягуару» и положил фонарик на его крыло, потом вернулся за перегородку и вышел оттуда, сгибаясь под тяжестью двух тяжелых чемоданов. Он уложил чемоданы в багажник, и в это время к нему подошел я.

– Что это ты делаешь?

– Сматываюсь. Помоги мне.

– Там, напротив, в проходной стоит сторож. Он может заметить машину. А это опасно.

– Кто говорит, что я беру машину? Она останется тут, и завтра ее заберет твоя Глория.., ха-ха-ха...

– Она придет сама?

– Да.

– А что в чемоданах?

– А это идея Дикса на случай, если ты начнешь болтать. Там радиоаппаратура и телефон. Все это барахло Луи стащил на фабрике. На нем стоят клейма и, если бы ты заговорил, полиция бы нашла его, и тебе пришлось бы так долго объяснять про это барахло, что полиция забыла бы, зачем пришла.

– Вы собираетесь оставить это до завтра? А если заявится полиция?

– Полиция до завтра ничего не узнает. А утром приедет Глория, и ты сможешь с ней еще разик поиграть в кошки-мышки, если тебе не отбили охоту. А сейчас я сматываюсь и не вздумай болтать. Прощай, любитель сладкого!

Несмотря на бравый тон, Джо здорово трусил. У него даже лицо вспотело от страха.

– Открой мне дверь! – приказал он.

– Не нравится мне это. Если полиция найдет здесь краденые вещи, она меня обвинит, и мне придется ей все рассказать.

– Ох, как это плохо, приятель, – скорчил рожу Джо. – Главное молчи и береги свое здоровье.

Джо поспешно вышел из гаража и зашагал прочь.

Я весь дрожал от возбуждения и от ощущения опасности всего происходящего. Дело сделано – нападение совершено. Значит, скоро здесь появится полиция. Остается еще Тим, который видел всю эту банду и может ее описать. Сегодня же необходимо его уволить. Конечно, для меня потеря Тима была нежелательной, но выхода у меня не было – Тим слишком много знал.

Возвратившись в спальню, я увидел, что проснулась Анни и внимательно смотрит на меня.

– Куда ты ходил, Гарри?

– Воды попить. Ты не хочешь?

– Нет, мне не хочется. Ты, может быть, еще поспишь?

– Не спится, жара, как в парной.

– Но ведь вставать еще рано. Который час?

– Около пяти. Пойду поработаю. Лежать невмоготу.

– Что случилось, Гарри? Опять что-нибудь не так?

– Ну, вот еще... Все в порядке, спи.

Я оделся, сварил себе кофе и, пройдя в комнату наверху, стал наблюдать за почтовой конторой. У меня сильно билось сердце. Дело сделано, что будет дальше? Было уже половина шестого. Прошло уже полчаса, как должна была подняться тревога.

Я видел, как Гаррис подметал тротуар перед входом. Он двигался медленно и неторопливо, казалось,, что у него в запасе целая вечность, и поэтому он не спешит. Без десяти шесть внутри зазвонил телефон. Гаррис прислонил метлу к стене и заспешил внутрь. Ручеек пота потек у меня за воротник. Я придвинулся ближе к окну. На лице Гарриса были ужас и смятение: значит, ограбление совершилось. Я увидел, как он опять прошел к будке, и в это время опять зазвонил телефон.

Было уже шесть часов, и я пошел открывать гараж. Я бы дорого дал, чтобы узнать, что именно произошло. Распахнув дверь, я сделал несколько шагов по мостовой в надежде, что появится Гаррис, и, я его окликну. Но он не вышел, и я неохотно, время от времени посматривая на голубое небо, вернулся назад в гараж.

Около четверти седьмого в гараж заехал первый покупатель бензина. Откручивая колпачок крана, я кивнул шоферу:

– Жара будет, – сказал я.

– Да, ну и пекло! Я ночь не спал.

– Я тоже...

Темно-синяя машина проскользнула мимо гаража к почте.

– Приятель, что тут надо дорожной полиции? Два полицейских офицера прошли в контору, а один остался за рулем.

– Может, кто потерял пенс по дороге, – проворчал мой покупатель. – Это все, что может полиция. Тратить дармовой бензин и совать свой нос куда не следует.

– Пожалуй, вам лучше уехать, а то они могут задержать вас за нарушение правил. Этот проклятый знак... – мне захотелось поскорее от него избавиться.

– Ты прав, старина. До завтра!

Я подождал, пока он уехал, и вернулся на свой наблюдательный пункт наверху. Сквозь занавески можно было спокойно наблюдать за происходящим, хотя смотреть особо было не на что. Полицейская машина оставалась рядом с конторой около получаса, затем один из офицеров уселся в машину, и она уехала.

– Гарри! – позвала меня Анни из спальни.

– Да, Анни.

– Что там такое? Кажется, приехала полиция?

– Понятия не имею.

Анни вышла на площадку и свесилась вниз через перила.

– Как ты думаешь, что там произошло?

– Не знаю. Может быть, проверяют чью-нибудь жалобу? Анни посмотрела на меня с сомнением.

– Может...

– Ты уже приготовила завтрак?

– Пока нет.

– Ничего. Пока обойдусь. Пойду проверю тормоза у нового автобуса. Это надо было сделать еще неделю назад, а я лодырничал.

– Может быть, там что-то серьезное? Я рассмеялся:

– Ну, далось тебе это! Лучше о завтраке подумай. Казалось, мое безразличие успокоило ее. Анни отправилась на кухню. А к почтовой конторе подъехало три полицейских автомобиля. Двое полицейских остались у дверей, а остальные прошли на почту. Один из них был в форме сержанта, а еще один нес большую черную коробку и треногу.

Придут ли они в гараж? Скорее всего, нет. Ведь кража произошла в другом месте. Там полицейские и начнут свои поиски. Рассуждая таким образом, я подогнал автобус к воротам и занялся регулировкой тормозов. Время от времени я поглядывал на улицу. Но смотреть на двух полицейских у ворот было неинтересно, а ничего другого не происходило. Около половины восьмого вниз спустилась Анни.

– Там все-таки что-то произошло, – показала Анни на полицейских.

– Возможно, но нас это не касается.

– Как ты думаешь, что это могло быть? Может быть, кто-нибудь ограбил кассу?

– Не знаю. Мне хотелось бы проверить тормоза до прихода Тима.

Я снова стал возиться с автобусом, скрывшись между колесами.

– А ты не мог бы спросить у Гарриса?

– Спрошу, если увижу. А чего ты так волнуешься? Последовало продолжительное молчание. Из-под автобуса я видел ее стройные волнующие ножки и как под платьем красиво расширялись ее бедра.

– Я не волнуюсь, я боюсь.

– Ну, перестань, Анни. Не отвлекай меня.

Анни ушла, а я работал до восьми. Я уже все закончил, когда появился Тим, толкая перед собой велосипед. К этому времени рядом с моим гаражом уже стояла небольшая толпа, рассматривая почту. Появились репортеры, защелкали своими камерами фотографы.

– Привет, Тим. Кажется, там что-то стряслось? – я приветствовал его, протирая руки паклей.

– Произошло ограбление, мистер Коллинз! – ответил Тим, глядя на меня глазами еще более округлившимися, чем обычно.

– Почтовый фургон?

– Никто точно не знает, что утащили. Даже газетчикам неизвестно – я одного спрашивал.

– Ну и бог с ним. Пройдем в контору, Тим, мне необходимо с тобой серьезно поговорить.

Удивленно посмотрев на меня, Тим нехотя оторвался от интересного зрелища и поплелся следом за мной. В конторе я сел и закурил, чтобы скрыть возбуждение. Тим был опасен. Мне не хотелось с ним расставаться, но он видел их всех и Дикса в том числе.

От него надо было избавиться как можно быстрее, пока не пришла полиция.

– Понимаешь, Тим, наши дела идут все хуже и хуже, и мне надо экономить, чтобы не вылететь в трубу. Прости, но у меня больше нет для тебя работы. Я не могу позволить иметь себе рабочего.

У Тима заполыхало лицо:

– Я ждал этого, мистер Коллинз. Я чувствовал, что это должно скоро произойти. Кажется, работы действительно нет совсем.

Я стряхнул пепел с сигареты и, не глядя на него, продолжал:

– Ты можешь уйти сегодня, сейчас. Я тебе заплачу за две недели вперед.

– Я отработаю еще неделю, мистер Коллинз. Я не оставлю вас в беде.

– Я справлюсь без тебя, Тим. И мне будет спокойнее, если ты сразу начнешь искать место, а не терять даром здесь время.

– Я отработаю у вас еще одну неделю. Мне легко найти новое место, мистер Коллинз.

– Не надо, Тим. У меня нет больше работы. Тебе надо уйти сегодня.

Я не мог заставить себя взглянуть Тиму в глаза. Парень явно начинал нервничать.

– Но я не сделал ничего плохого, не так ли?

– Перестань, Тим. Просто мне надо привыкать работать без помощника как можно быстрее. А тебе лучше идти сейчас домой. Я дам тебе отличные рекомендации.

По-прежнему не глядя на него, я вытащил кошелек и отсчитал девять фунтов. – Вот твоя плата, парень, а теперь прощай!

– Я не могу принять это! – заявил он негодующе. – Я возьму только то, что мне причитается.

Это меня удивило: я не ожидал от него подобной спеси.

– Хорошо, как хочешь...

– Я уже начал раздражаться, что никак не могу от него отделаться. Вдруг спустится Анни?

Тим взял четыре шиллинга и соверен, а остальное положил на стол. Он опять не проявил ни малейшего желания уходить. Молчание затягивалось.

– Ну, Тим, всего хорошего, мне самому неприятно с тобой расставаться. Иди, Тим.

– Я бы хотел проститься с миссис Коллинз. Я это предвидел и правильно сделал.

– Она сейчас занята, Тим. Но ты ведь можешь запросто зайти к нам в другой раз, – я деланно засмеялся. – Не на век же мы прощаемся.

Я понял, что выставить его будет не так-то легко. У него была прямо-таки собачья привязанность к Анни. У парня заблестели глаза, и в них появилось даже что-то похожее на гнев. – А миссис Коллинз знает о моем увольнении? Тим мне надоел, и мне надо было быстрее закончить с этим делом.

– Знает, Тим, знает. И по правде сказать, это, была ее идея. И поэтому прошу тебя ее больше не расстраивать. Ей тоже неприятно, она тоже к тебе привязалась. Понятно?

Тим покраснел, как помидор.

– Если вам понадобится моя помощь...

– Удачи тебе, парень!

– До свидания! – Тим еще больше покраснел. Я видел, как он взял свой пиджачок и повел велосипед за руль из гаража.

Когда он уже вышел, то обернулся и сказал через плечо:

– И вам удачи, мистер Коллинз!

Я подумал, что эта самая удача мне чертовски нужна. Жалкое и тоскливое лицо Тима заставило и меня самого затосковать. Мы с ним долго работали вместе, и я привык к мальчишке, но у меня не было выбора.

Я наблюдал за Тимом, пока он не сел на велосипед и не скрылся. Теперь надо было все объяснить Анни. Я стал подниматься к ней на кухню, но она сама вышла ко мне на, площадку. Солнечный лучик падал ей прямо на лицо, и я удивился, какой бледной и встревоженной выглядела моя жена.

– Ты была права, Анни. Там действительно произошло нападение.

– Слава богу, что при этом не оказалось Билла. Ему, оказывается, повезло, что его вызвали домой.

– Да... – и мы молча стали смотреть друг на друга.

– Беда одна не ходит. Только что был Тим. У него заболел отец и ему пришлось уйти домой.

– Что-то серьезное?

– Да, серьезный приступ. Он сразу же уехал. Полагаю, что его долго не будет. Думаю, что мне надо совсем закрыть гараж: с этой толпой не будет никакого толка.

– Ты прав, Гарри, – сказала она и ушла.

Анни ушла, а я остался с целой горой лжи: полиция, Тим, Билл, Анни.

Как тут не обалдеть от такого вранья и не запутаться в этой паутине лжи.

– Мистер Коллинз? – я даже вздрогнул от неожиданности. В дверях стоял высокий человек в потертом костюме, с багровым лицом и в старой шляпе.

– Да, это я, – поднялся я ему навстречу. – Простите, что не заметил, как вы вошли.

– Ну, не беда. Я просто репортер. Моя фамилия Нортон. Не знаете ли вы каких-нибудь фактов относительно почтового ограбления? Ведь ваш гараж как раз напротив конторы.

У меня вспотела спина:

– Какого ограбления? – «удивился» я.

– Разве вы не знаете? Нападение на почтовый фургон в половине четвертого ночи, во время следования его в аэропорт Норфолк. Это же сенсация! Грабители улизнули с грузом промышленных алмазов. Один из охранников убит.

– Убит?!

– Да. Была жуткая драка. Пострадали двое из бандитов, а один из охраны убит.

– Один из охранников убит, – глупо повторял я, не соображая что говорю. У меня вдруг пропал голос, и я почти шептал.

– Я подумал, что раз вы живете напротив, то могли что-то заметить.

– Я не заметил ничего подозрительного, – ответил я глухо. Убит охранник! Если бы я не отправил Билла, то это мог быть он.

– Мне кажется, мистер Коллинз, что бандиты некоторое время наблюдали за конторой. Фургон выехал в неурочное время, но они его ждали. Они, вероятно, знали, когда он отправился. Не видали ли вы кого-нибудь или машину, периодически появляющихся на Игл-стрит?

– Нет, я ничего не знаю.

Просто не понимаю, как мне удалось усидеть на месте и вообще говорить. Я оказался замешанным не только в ограблении, но и в убийстве.

– Понимаете, – настаивал Нортон, – вы все еще уверены, что ничего не заметили? Ничего необычного около половины четвертого утра?

Я посмотрел вниз на свой письменный стол.

– Но я действительно ничего подозрительного не слышал и никого поблизости не видел.

– Ну, тогда здесь ничем не поможешь. Мне казалось, что если вы живете напротив, то могли что-то заметить. Ну, хорошо. Большая часть моей работы состоит в том, чтобы задавать вопросы и не получать на них ответы. Мне лучше поговорить с вашими соседями, может, они что-нибудь видели? Извините, что отнял у вас столько времени. Если хоть что-то вспомните, то позвоните мне, хорошо? – и он положил на стол свою визитную карточку. Мы на вас рассчитываем и просим позвонить, если что будет. Постарайтесь что-нибудь вспомнить. Договорились?

Я ничего ему не ответил. Я сидел за столом и молча смотрел на толпу, собравшуюся у конторы.

– А что это за паренек, который только что отсюда уехал? Он здесь работает? Может, он что знает или видел? Я едва сдержался, но вежливо ответил:

– Нет, он здесь не работает.

– Нет? А мне показалось, что работает. Значит, я ошибся.

– Мы держим гараж вместе с женой.

– Можно мне с ней поговорить?

– Она ничего не видела, мистер Нортон. Она бы мне сказала. И, потом, она занята.

– Хорошо, поговорите с ней сами. Здесь никогда не знаешь, где что найдешь. Вы позвоните мне, если она чего вспомнит. Всего хорошего, мистер Коллинз.

– До свидания! – попрощался я.

Я видел, как он медленно шел по гаражу. Он был явно неудовлетворен нашей беседой и о чем-то размышлял. Нортон вдруг хлопнул себя по лбу и вернулся.

– Ну, я же говорил, что здесь есть какая-то зацепка. Вы ведь были другом охранника Метса? Я вспомнил, что один из служащих говорил мне об этом.

Я смотрел на него, ничего не понимая. У меня похолодело внутри от предчувствия чего-то непоправимого и страшного.

– Что вы имеете в виду?

– Охранник, который был убит, – терпеливо объяснил Нортон, – его звали Билл Мете. Вы ведь были с ним друзьями...