"Взломщики — народ без претензий" - читать интересную книгу автора (Блок Лоуренс)

Глава 14

Я сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел, как Рэй Киршман пересчитывает сотенные. Операцию эту он проделывал молча, но шевелил при этом губами, так что я мог следить за счетом.

— Десять тысяч, — сказал он в конце концов. — Все верно. Как в аптеке.

— Ты ошибся, Рэй, там десять двести, — возразил я. — Видно, слиплись бумажки. Недопустимая небрежность с моей стороны. Отложи две сотни, ладно?

— Господи Иисусе!.. — пробурчал он, но выложил две банкноты на кофейный столик, а остальные десять кусков свернул в аккуратную, тугую трубку. — Это же дикость — согласиться на такую хреноту. Дикость и паскудство!..

— И самые легкие деньги в твоей жизни, Рэй.

— Рисковое это для меня дельце, Берни, очень рисковое.

— Чего в нем рискового? Тебе понадобилось еще разок осмотреть квартиру потерпевшего, вот и все. Тебе и Лорену. У вас на это все права есть. Разве не вы первыми отреагировали на сигнал? Разве не вы застукали преступника?

— Хватит, слышишь?

— У тебя появилось ощущение, что ты чего-то недоглядел. Ты получаешь у начальства ордер или разрешение — не знаю, как это у вас там делается, берешь у смотрителя ключи, и все — вы с Лореном в квартире Флэксфорда.

— Так ведь не с Лореном...

— Какая разница? Вместо одного сухощавого малого в синей форме с тобой будет другой сухощавый малый в такой же форме. Полицейские, они все на одно лицо, верно я говорю?

— Господи Иисусе!..

— Если сомневаешься, выкладывай деньги...

Рэй окинул меня хмурым взглядом. Мы сидели в квартире, снимаемой Дарлой Сандоваль; только сейчас я пил не виски, а растворимый кофе, а сама Дарла была на кухне. Нас разделяли две закрытые двери, но обе — с открытыми вентиляционными отверстиями. Поскольку половина из десяти тысяч принадлежала ей, я подумал, что она имеет полное право слышать о ходе наших с Рэем переговоров. Я также счел, что им лучше не встречаться. Не знаю, интересовало его, в чью квартиру я его затащил, или не интересовало, в любом случае он держал свое любопытство при себе. Если не считать расхожей реплики: «А у тебя тут ничего, Роденбарр», — можно было бы подумать, что мы с ним в одной из многих закусочных «Недика» — за порцией горячих сосисок.

— Не знаю, не знаю... — тянул он. — Преступник, находящийся в розыске, бежавший убийца...

— Сколько раз тебе говорить: не убивал я никого! Разве только время.

— Говорить-то говорил...

— Неужели ты думаешь, что это я — Флэксфорда? Скажи честно.

— Нет у меня определенного мнения, Берни. Убитый он или помер от насморка — все равно тебя ищут как лицо, которое обвиняется в убийстве. — Рэй нахмурился, вспомнив злополучный эпизод. — Если ты этого не делал, на кой хрен кинулся на меня, как помешанный?

— Это я сдуру, Рэй. Сдрейфил.

— Понятное дело, сдрейфил.

— Если бы я раньше знал, что Флэксфорд лежит мертвый в спальне, я бы так не струхнул. А тут точно обухом по голове, как и Лорена.

— Когда Лорена точно обухом по голове, у него обморок случается. Закатит шары — и бряк на пол. Никому никакого вреда.

— В следующий раз я тоже брякнусь в обморок.

— Скажет тоже, в следующий раз...

— Мне там одну вещь надо найти. Она и подскажет, кто настоящий киллер. Ведь я-то знаю, что я никого не убивал. А когда я распутаю, как говорится, тайну преступления, то поделюсь этой тайной и с тобой. Только подумай, на тебя как на героя будут смотреть. В газетах знаешь, какие шапки будут? «Не довольствуясь заключениями экспертов, проницательный страж порядка самостоятельно докапывается до истины». Да после всего этого ты запросто получишь право щеголять при исполнении в штатском!

— Держи карман, в штатском! Тебя послушать, мне только повышение и светит. А когда своей головой кумекаю, получается, что сам себе передний хвост прищемляю.

— Не прищемишь! Будет в целости и сохранности твое хозяйство, и повышение получишь, и десять кусков.

— Каких десять? — Он метнул на меня взгляд оскорбленной невинности. Это был ответ на мое замечание, сопровождаемое понимающей ухмылкой. — Я же должен с Лореном поделиться, забыл, что ли? Ровно пополам. Мы с ним одинаково рискуем. Ты его звезду нацепишь и дубинку возьмешь. Не говоря уж о пушке на заднице. Нет, брат, если эта хренота вдруг сорвется, нам с ним вместе ответ держать. Выходит, и гонорар пополам.

— Это ясно.

Он пристально поглядел на меня и похлопал по солидному свертку, лежавшему рядом с ним на диване.

— Это тридцать восьмой, большой рост, — сказал он. — Такой размер заказывал?

— Такой.

— Лорен малость помельче тебя будет. Поэтому я взял новый комплект. Может, сразу и померяешь для верности?

Я развернул сверток, скинул с себя сорочку и штаны и облачился в темно-синюю полицейскую пару и форменную рубашку. Фуражку мне потом одолжит Лорен.

Когда я оделся, Рэй принялся за придирчивый осмотр. Он ходил вокруг меня, одергивая здесь, поправляя там, отступал назад, прищуривался. Наконец, он пожал плечами.

— Не знаю. Не очень-то ты похож на нью-йоркского Фюнеса.

— Все равно. Главное — не опозорить честь мундира.

— Вообще-то неплохо сидит. Видно, конечно, что не по заказу сшита. Но ведь и на Лорене которая — тоже не по заказу.

Я на секунду представил себе Лорена.

— Да, непохоже, чтобы на него шили. — Я провел рукой по брюкам, разглаживая несуществующие складки. — Сойдет?

— Да, — согласился он. — Вроде сойдет...

Как только за Рэем захлопнулась входная дверь, из кухни вышла Дарла. Она окинула меня взглядом с головы до ног и вздернула брови.

— Ну и как?

— Никогда не подумаешь, что вы не полицейский. Полюбуйтесь на себя. На двери в спальне есть зеркало.

Я бы не сильно удивился, если бы в спальне было зеркало и на потолке. (Впрочем, не знаю, может быть, и удивился.) Зайдя в спальню, я взглянул на свое отражение и решил, что вид у меня вполне впечатляющий. Дарла была права.

— Вы отдали ему все наши деньги. Это разумно?

— Во всяком случае, неизбежно. Когда подкупаешь полицейского, никаких тебе авансов и окончательных расчетов. Полицейский любит получать всю сумму и вперед. Иначе он не работает, не то что мы.

— Он зайдет за вами сегодня?

Я кивнул.

— Да, в два сто. На нормальном человеческом языке это значит — в девять вечера. Мой приятель перешел на полицейский жаргон, как только увидел меня в форме.

— Будете ждать его здесь?

Я покачал головой.

— Нет, сначала съезжу в Нижний Манхэттен, на квартиру, где я сейчас живу. Мне не хотелось приглашать его туда. Он не знает, где я остановился, — и слава Богу. Зачем усложнять положение? Оно и без того сложное.

— А если он не придет — что тогда?

— Придет как миленький!.. Минута в минуту явится, чтобы ничего не сорвалось. И Лорена с собой приведет. Мне только останется взять у Лорена фуражку, звезду и все его снаряжение — дубинку, пистолет, наручники. Он устроится здесь на диване с астрологическим журналом, а мы с Рэем отправимся совершать противоправное действие. Когда мы вернемся обратно, Рэй и Лорен преспокойно отправятся по домам. Конец — делу венец.

— И все-таки, что ему помешает просто присвоить деньги?

— Честность помешает, — сказал я и, видя ее расширившиеся от удивления глаза, добавил: — Разные люди, и честные по-разному. Если такой травленый волк, как Рэй, договаривается о чем-нибудь, он свое слово держит твердо. Слышали, как он вскинулся, когда я засомневался насчет его дележа с Лореном? Он по-настоящему обиделся... Что вы смеетесь?

— Ох, я подумала о Картере! Он бы сейчас ни одного слова из нашего разговора не понял.

— Он по-другому честный, по-своему.

— Что верно, то верно... Бернард, мне, кажется, не повредит еще порция виски. Вам тоже принести?

— Спасибо, мне достаточно.

— Вы в этом уверены?

— На все сто процентов.

— Может быть, еще кофе?

Я покачал головой. Дарла пришла из кухни с бокалом в руке. Устроившись на диване, она отпила глоток, поставила его на кофейный столик и заметила две сотенные бумажки, оставленные Рэем.

— Это, кажется, ваши, — сказала она.

— Кто-то из нас обсчитался, миссис Сандоваль.

— Зови меня просто Дарла.

— Хорошо, пусть будет просто. Поделим пополам, Дарла?

Она сочла, что это справедливо, и подала одну бумажку мне.

— Говоришь, он честный, этот твой Рэй? Но он не хотел отдавать лишние двести долларов.

— Ясно, не хотел. Прямо затрясся весь, когда я его подловил.

— И правда, — разные люди, и честны по-разному.

— Еще бы не правда!

Мне было пора переодеваться в свое, пора упаковывать форму и ехать на Бетью-стрит, но не хотелось никуда двигаться. Хорошо было сидеть вот так в кресле и смотреть, как она тянет виски.

— Бернард, я вот что подумала. Зачем тебе мотаться туда и обратно? Потом это все-таки рискованно — так много быть на людях.

— Я в оба конца на такси.

— Даже на такси рискованно.

— Да нет, не очень.

— А то мог бы здесь до вечера остаться.

— Мне надо чемодан забросить к себе.

— А-а...

— Надо повидать одного человека. И еще заскочить в два места.

— Понимаю.

Наши взгляды встретились. Чего-чего, а присутствия духа у этой дамы хватало. И не только присутствия духа, но и чего-то еще.

— Ты очень эффектно выглядишь в форме.

— Да?

— Очень эффектно! Жаль, что я не увижу тебя в полном снаряжении. С дубинкой, с револьвером, с наручниками.

— И так можешь представить меня со всеми причиндалами.

— Еще не могу. — Кончиком языка она медленно облизнула губы. — Костюм — великая вещь. Иногда мне кажется, что именно это и привлекает меня в театре. Нет, я имею в виду не то, что исполнители носят на сцене. Когда актер входит в роль, он словно надевает новый костюм.

— Ты сама, случаем, не играешь, Дарла?

— О нет! Я просто дилетантка, любительница. Я ведь, кажется, тебе говорила... А почему ты спрашиваешь?

— У тебя так удивительно звучит голос.

Дарла опять облизнула губы.

— Да, костюм — великая вещь. — Она снова окинула взглядом форму на мне. — По-моему, я тебе говорила, что сначала подчинялась условностям.

— Говорила, да.

— Условностям в половой жизни.

— Да.

— Но в последние годы выяснилось, что это не так. Я, кажется, и это тебе говорила.

— М-м, кажется, говорила.

— Да нет, конечно, сказала.

— Да, сказала.

Она поднялась с места и встала так, чтобы я мог оценить ее фигуру.

— Знаешь, если бы ты был в форме... да еще с наручниками и дубинкой, ты был бы неотразим.

— М-м...

— Мы придумали бы что-нибудь экстраординарное. Если у людей есть воображение, они всегда найдут, что можно сделать с наручниками и дубинкой.

— Я думаю.

— И друг с другом.

— Тем более.

— Впрочем, если ты придерживаешься условностей...

— Не очень.

— Я так и думала, что не очень. Как ты считаешь, я привлекательна?

— Еще как!

— Надеюсь, ты это не из вежливости.

— Не из вежливости.

— Это хорошо... Правда, я старше тебя. Тебя это не смущает?

— Почему это должно меня смущать?

— Не знаю. Значит, не смущает?

— Нет.

Она задумчиво кивнула.

— Сейчас не очень подходящее время, — сказала она.

— И у меня нет с собой ни наручников, ни дубинки.

— Да, ни того, ни другого... Однако это не мешает тебе поцеловать меня, так, в порядке опыта.

Я подошел к ней. Поцелуй был волнующий. Она обняла меня за шею. Через несколько секунд мои руки соскользнули вниз. Я взял ее за ягодицы и крепко сжал. Она издала какой-то нечленораздельный звук и вся затрепетала. Наконец мы оторвались друг от друга.

— Берни, когда все это кончится...

— Да, обязательно.

— Форма не так уж и важна. И причиндалы тоже.

— Но с ними было бы забавнее.

— Уверена, что забавнее. — Она снова облизнула губы. — Мне нужно сполоснуться. А ты тем временем переоденься. Или так и поедешь, в форме?

— Нет, все-таки переоденусь.

Через несколько минут я снова был в своем, штатском. Потом из ванной вышла и она. Розовость от горячей воды уже сошла с ее лица, губы были искусно подкрашены. Я напялил свой дурацкий парик и кепку. Она дала мне ключи от входной двери в дом и от квартиры. Я не стал напоминать, что могу прекрасно обойтись и без них.

— Бернард, я хотела спросить тебя о двухстах долларах. Ну, тех, которые хотел утаить полицейский.

— Что именно?

— Как ты думаешь, он поделился бы ими со своим напарником?

Вопрос застал меня врасплох. Подумав, я сказал, что не знаю.

— Вопрос на засыпку, правда? — улыбнулась она.

— Отличный вопросец.

Я прибыл на квартиру Рода до прихода Элли. От нечего делать я решил еще раз примерить форму. Переодевшись, я обратил внимание на свою обувь.

Разве полицейские носят мокасины? Обычно они ходят в черных тупоносых башмаках со шнуровкой, иногда надевают черные полуботинки, но чтобы модные мокасины... Я подумал, подумал и пришел к заключению, что сойдет и так. Никто не будет смотреть мне на ноги.

Когда Элли увидела меня в новом одеянии, ее охватил неудержимый приступ смеха, что отнюдь не подняло у меня настроения.

— Какой из тебя полицейский? — воскликнула она. — Ты же мошенник!

— Одно не исключает другого, — хмуро возразил я.

— Но ты нисколько не похож на стража порядка, Берни!..

— Теперешние стражи порядка сами на себя не похожи, — стал объяснять я. — Старая гвардия вроде Рэя — вот кто настоящие стражи порядка. А молодое поколение — куда оно годится? Возьми, к примеру, напарника Рэя — ну какой он полицейский? Одно название. То дубинку выронит, колени себе обобьет, то начнет расспрашивать взломщика, под каким знаком зодиака он родился, то потеряет сознание при виде трупа. Да я на полицейского больше него похож! Мне и нужно-то только швейцара провести. Кроме того, я не один буду, а с Рэем. Разговоры будет он вести.

— Надеюсь. Не ты же.

— Тебе не нравится затея?

— Нравится, но... Ты серьезно рассчитываешь, что она там? Я имею в виду шкатулку?

— Если шкатулка была у Флэксфорда, она и сейчас должна быть там. Кажется, я догадываюсь, кто разгромил мою квартиру. Думаю, что люди Дебю. — Скорее всего те двое, подумал я, которые входили в мой дом позавчера ночью. Я стоял на углу и смотрел на свои освещенные окна, а они тем временем шуровали у меня. — Он окружной прокурор то ли в Бруклине, то ли в Куинсе и был связан с Флэксфордом.

— Думаешь, Флэксфорд и его шантажировал?

— Вряд ли. Скорее всего он устраивал для Дебю разные темные делишки. Когда Картер Сандоваль начал копать под Дебю, Флэксфорд взял в оборот миссис Сандоваль, чтобы та остановила супруга. Дебю, очевидно, беспокоило, что в квартире Флэксфорда могло быть что-то, что указывало на его махинации. Возможно, он и не знал о синей шкатулке или о чем-нибудь в этом роде, — только то, что компромат был у Флэксфорда и что он не должен попасть в чужие руки. Поэтому Дебю посылает двух громил, и те переворачивают мою квартиру вверх дном. Раз он это сделал, значит, никакой шкатулки у него нет. Ее нет ни у кого.

— А как насчет убийцы?

— Что насчет убийцы?

— Допустим, в тот вечер к Флэксфорду кто-то приходил. Кто-то из его знакомцев. Может быть, кто-то, кого он тоже шантажировал. Мы ведь не знаем, сколько народа у него на крючке. А улики против них хранились у него в этой шкатулке...

— Говори, говори, это любопытная версия...

Она пожала плечами.

— Так вот, допустим, к нему является человек, которого он шантажировал. Этот человек требует доказательств. Флэксфорд что-то там ему показывает. Боясь разоблачения, тот убивает шантажиста, забирает шкатулку и сматывается, как и положено вору.

— И убийце.

— Точно. Через несколько минут приходишь ты — просто удивительно, что вы не столкнулись на лестничной площадке! Тем временем соседи, слышавшие громкие голоса и шум, вызывают полицию. Ничего не подозревая, ты рыщешь по ящикам. Но тут в квартиру входят двое в форме и накрывают тебя.

— Да, накрывают, — грустно подтвердил я.

— А твой Дебю по-прежнему считает, что шкатулка либо в квартире Флэксфорда, либо у тебя. Он же ничего не знает об Иксе.

— О ком?

— О неизвестном. Так по телевизору называют непойманного убийцу.

— Мне не нравится, когда меня вставляют в алгебраическое уравнение.

— Ладно, называй убившего как хочешь, не в этом суть... Пусть твой Дебю думает, что шкатулка у тебя, это не значит, что ее не может быть у какого-нибудь третьего лица. Отсюда вывод: если ты не находишь шкатулку у Флэксфорда, очень может быть, что ее там уже и не было.

Я почувствовал глухое раздражение, похожее, наверное, на то, которое испытывали итальянцы несколько веков назад, когда Галилей начал талдычить свое.

— Шкатулка находится в квартире Флэксфорда. Все, точка! — сказал я и про себя добавил: «Земля плоская, тяжелые предметы падают быстрее легких, и вообще хватит каркать, дура!»

— Вполне вероятно, Берни, но...

— Убийца мог запаниковать и выскочить из квартиры без шкатулки. Может быть, Флэксфорд вообще ее ему не показывал.

— Может быть...

— Может быть, шкатулка хранится в сейфе за бронированными дверями какого-нибудь банка.

— Может быть...

— Может быть, Майк Дебю сам укокошил Флэксфорда и захватил шкатулку. А потом Дарла Сандоваль и Весли Брил устроили обыск в моей квартире.

— Берни, неужели ты думаешь?..

— Нет, не думаю. Может быть, Брил прикончил Флэксфорда, потому что его стала подводить память. А шкатулку отдал Картеру Сандовалю под его коллекцию монет. Этого я тоже не думаю. Сейчас я скажу, что я думаю. Я думаю, что шкатулка находится в квартире Флэксфорда.

— Потому что тебе хочется, чтобы она там была.

— Совершенно верно, потому что мне хочется, чтобы она там была. Потому что у меня гениальная интуиция! Я действую исключительно по наитию.

— Отсюда, конечно, и фантастические успехи, достигнутые тобой в жизни.

К этой минуте мы оба уже наловчились кричать друг на друга, не повышая голоса. В дальнем уголке сознания, том, который не участвовал в перебранке, шевелилось удивление: из-за чего, собственно, разгорелась эта дурацкая ссора? Правда, что касается меня, то сказывалось возбуждение на сексуальной почве. Дарла порядком меня взбудоражила, и зуд в крови еще не угас.

В конце концов перепалка стихла — так же неожиданно и беспричинно, как и вспыхнула. Мы просто заглянули в глаза друг другу, и все было кончено.

— Сейчас сварю кофе, — сказала она, — если только не хочешь выпить.

— Перед работой не пью.

— Но у тебя же будут ключи, — возразила она. — И ты же пойдешь не один, а с уполномоченным представителем власти.

— Все равно с моей стороны это взлом.

— Тебе, значит, один кофе? Это правильно... Он зайдет за тобой к ней? Так и поедешь в город, в форме?

— Еще не знаю. Честно говоря, мне здорово надоело снимать и надевать эту поганую форму. Хотя мало ли что может случиться. При моем-то теперешнем везении. Попадется по пути какой-нибудь фраер, придется выяснять отношения с напавшим на него бандитом.

— Или гнаться за вором-взломщиком!

— Да, или гнаться за взломщиком. Но без фуражки это как-то несподручно. Нет, пожалуй, все-таки переоденусь.

— После того, как ты снимешь форму, — спросила она, — тебе обязательно сразу же надевать штатское?

— А?

Она улыбнулась, не сводя с меня глаз.

— А-а... — ответил я и стал расстегивать мой мундир.