"Операция «Снегопад»" - читать интересную книгу автора (Первушин Антон)

Глава четырнадцатая. РЕЗЕЦ НЕБЕСНЫЙ.

Комполка Александр Свиридов бушевал:

— Нет, это подумать только! Превратили мой полк в черт знает что! В базу исламистов! Теперь получается, что все мы предатели?

— Зачем же так категорично? — мягко возразил полковник Зартайский. — Очень многие просто не знали, на кого работают. Ну конечно, требуется —провести самое тщательное расследование, чтобы выяснить, кто знал, а кто не знал. Но это потом. Сейчас нужно разобраться с базой противника.

На командном пункте было не протолкнуться. Присутствовали почти все старшие офицеры авиаполка, Тут же находились герои дня — Роман Прохоров, Алексей Лукашевич и Зоя. Вадима с Захаром бородатый ветеран отправил «сторожить казенную машину».

Кроме того, вдоль стены, под картой Кольского полуострова, сидели на колченогих стульях четыре самых настоящих предателя, среди них — начальник штаба авиаполка. Руки у всех четверых были скованы наручниками.

— Хороши субчики, — высказался Свиридов, в который уже раз прохаживаясь вдоль позорной шеренги. — Что же ты, Тойво? — остановился он перед начальником штаба. — Я тебе доверял, а ты вон как…

Начальник штаба поднял голову, улыбнулся (хотя атмосфера и не располагала к улыбкам) и заявил, произнося слова с сильным прибалтийским акцентом:

— Мы боролись за нашу и вашу свободу!

— Заботливый, — съязвил Свиридов. — За мою свободу он борется! Раз такой заботливый, ответь: где находится ваша база? Молчишь? Может, кто-нибудь другой хочет облегчить свою участь? — Свиридов обвел суровым взглядом всех четверых предателей. — Военный трибунал, ребята, — это не шуточки. И пощады не ждите.

— Неплохо было бы всех офицеров опросить, — заметил стоявший в сторонке Зартайский. — Наверняка кто-нибудь из этих что-нибудь болтал — мог и проговориться.

— Время, время, — напомнил Свиридов, — времени у нас мало.

Стоило прозвучать этим словам, как дверь распахнулась и вбежал взмыленный лейтенант из роты связи. При виде большого количества старших офицеров он спохватился, оправился и промаршировал к Свиридову:

— Разрешите обратит…

— Обращайся, — нетерпеливо перебил его комполка, почуявший неладное.

— Только что поступила телефонограмма от майора Громова. Майор Громов утверждает, что база противника находится на северном побережье мыса Святой Нос, точные координаты прилагаются.

Заслышав эту новость, Лукашевич возликовал:

Костя жив, и, значит, теперь всё будет хорошо. Но его радость была преждевременной.

— И еще, — продолжил докладывать лейтенант, — с локатора только что сообщили: цели, много целей! Идут курсом сто восемьдесят. Удаление — триста. Высота — девятнадцать.

Арестованный начальник штаба захохотал, чем привлек всеобщее внимание.

— Это ваши? — дернулся к нему Свиридов.

— Звездец вашей лавочке! — выдавил предатель сквозь смех.

— Ax ты, гнида! — Свиридов шагнул к начальнику штаба с намерением отвесить ему оплеуху, но вовремя остановился.

Элементарный расчет показывал, что времени до начала бомбометания у военнослужащих авиаполка «Заполярье» почти не осталось.

— Летающие офицеры, за мной! — гаркнул он. — По машинам!

Уходить в бой на чужой машине — не лучшая идея. Даже если это знакомый и объезженный «МиГ-23». Однако свою собственную машину Лукашевич потерял и был рад тому, что ему досталось.

Взлетал он одним из последних, в составе наскоро сформированного третьего звена. На аэродром уже падали бомбы, и любая из них, угодив на полосу, могла отрезать его от неба. Но обошлось, и, взлетев на форсаже, Алексей быстро набрал высоту.

Целей было шесть. И все идентифицированы как «МиГ-25РБ», разведчик-бомбардировщик. Когда пилоты бомбардировщиков засекли взлет сразу трех звеньев истребителей, они попытались уйти на предельную высоту, но сделать это, когда за тобой гонится «Су-27» или «МиГ-29», не так-то просто, и им пришлось принять бой.

Эфир мгновенно заполнился переговорами пилотов и штурманов наведения:

— База, говорит триста двадцать седьмой, захожу на цель номер два. Ракеты к пуску готовы!

— Триста двадцать седьмой, пускайте. Сбивай эту сволочь, Максим!

— База, здесь четыреста двадцать пятый, цель пять пытается оторваться.

— Четыреста двадцать девятый, я возьму пятую на себя.

— Это кто там берет на себя?

— Это я, Андрей.

— А, тогда бери!

— База, атакован целью один! Выпущены РМД[38]… А, блядь, задело! Горю, мужики! Катапультируюсь!

— База, говорит сто двадцать девятый, принимаю первую цель на себя.

— Легкой славы, Гриша, захотелось?

— База, говорит триста двадцать седьмой, цель номер два уничтожена!

— Максим, с тебя причитается!..

Несмотря на то что пришлось лететь на чужой машине, Лукашевич был настроен на бой, но оказалось, что в бою-то ему как раз и не придется участвовать. На подвеске «МиГа» обнаружились только две ракеты «Х-23», предназначенные для работы по наземным целям. Пришлось приглушить раж и уйти в сторонку, не мешая воевать тем, у кого есть для этого соответствующее вооружение.

Долго ждать не пришлось. Весь бой над Оленегорском занял не более трех минут. Все шесть бомбардировщиков противника были уничтожены. Потери авиаполка составили два истребителя: один «МиГ-29» был сбит ракетами малой дальности, один «Су-27» случайно попал под огонь из пушки своего сослуживца, получил сильные повреждения, но сел на аэродром почти без проблем.

«Бой как в тире, — скажет потом Александр Свиридов. — Даже неинтересно».

Однако это был еще не конец.

За колпаком фонаря было хоть глаз выколи. Даже северного сияния сегодня не наблюдалось. Двенадцать минут полета в полной темноте, когда стремительное движение ощущается лишь селезенкой и более ничем. В ходе этого короткого перелета оставшиеся истребители (полтора звена) перегруппировались. Ведущим шел сам Свиридов, он и осуществлял наводку на цель.

— Ребята, приготовились, заходим в зону бомбометания. Снижаемся… Вы видите ее?! Вы видите ее?!

Лукашевич напряг зрение, и вдруг сквозь сплошную темень проступила цепочка ярких желтых огней. Это ВПП, а вот там должен быть командно-диспетчерский пункт. Пока глаза вглядывались, руки сами делали то, что положено. Звуковой сигнал оповестил Лукашевича о том, что захват цели осуществлен.

— Пли, — шепнул он сам себе.

Истребитель ощутимо тряхнуло, и ракеты ушли вниз. Там немедленно вспухли огненные шары взрывов. И еще один самолет, и еще один, и еще один, и еще… Просто море огня.

Никто из пилотов не мог видеть, как от прямого попадания ракет «воздух-поверхность» проседает и рушится крыша бетонного бункера, как складывается, подобно карточному домику, вышка КДП, как горят машины вспомогательных служб, которые обслуживающий персонал так и не успел загнать в подземные гаражи, как сам обслуживающий персонал мечется в поисках укрытия, но не находит его. Таков был бесславный конец базы на Святом Носу.

— А вот и крейсер, ребята! — с азартом сообщил Свиридов. — Пытается, между прочим, уйти. Хватает еще силенок? Тогда берем и его!

Ракетный крейсер «ал-Бурак» (некогда называвшийся «Адмирал Владимирский») был спущен на воду в 1968 году. Он принадлежал к серии кораблей «Крест-1», всего было построено четыре крейсера подобного типа. Как и любой другой ракетный крейсер, «ал-Бурак» был предназначен прежде всего для борьбы с военно-морскими силами противника. Кроме того, любой хорошо оснащенный военный корабль в сегодняшнем мире есть фактор политического воздействия. Новые владельцы крейсера это хорошо понимали, собираясь посредством «ал-Бурака» заявить о своих претензиях на участие в делах всего мира.

Они не понимали только одного: что в бою против современной авиации старому крейсеру устоять, мягко говоря, тяжеловато. Из всего зенитного вооружения, которым был когда-то оснащен «Адмирал Владимирский», в наследство «ал-Бураку» достались только две спаренные башни для четырех 57-миллиметровых орудий, расположенных на крыше надстройки за дымовой трубой. Что это против ракет с самонаведением? Даже не смешно.

Капитан крейсера «ал-Бурак» был истинным патриотом своей родины, но он не был дураком. Когда он получил сообщение о гибели бомбардировщиков, то сразу отдал приказ уходить.

Двухвинтовой паровой двигатель был выведен на максимальное число оборотов. Пена взбурлила за кормой, по палубам забегали матросы, раздались резкие команды на гортанном языке, и на скорости в тридцать пять узлов ракетный крейсер «ал-Бурак» отправился к норвежской границе.

У Лукашевича не осталось ракет. Но на этот раз он не собирался дожидаться, пока другие сделают за него всю работу. В конце концов, есть еще пушка «ГШ-23Л» с боекомплектом в 260 патронов — не пропадать же добру!

Он развернул свой истребитель в сторону моря, быстро нашел цель на индикаторе, изменил угол стреловидности крыльев и погнал-погнал-погнал. Когда он высаживал обойму, ему даже показалось, что он видит и сам крейсер, и вспышки встречных выстрелов. Но на самом деле ничего подобного он видеть не мог, глаз просто не успел бы запечатлеть картинку — столь велика была скорость.

— Лукашевич! — рявкнул комполка. — Ты-то куда прешь со своей пушкой?

— Всё уже, всё, патроны кончились.

— Возвращайся на базу!

— Слушаюсь, товарищ полковник.

И уже уходя из зоны атаки, Лукашевич услышал:

— Есть! Есть попадание! — объявил Свиридов. — Молодцы, ребята, всех к наградам представлю!.. А полыхает-то как! Ох, как полыхает, мать его!

— Ну, вы сами этого хотели, — пробормотал Лукашевич.

Ни один мускул не дрогнул на его спрятанном под забралом летного шлема и застывшем, словно маска, лице. Он положил истребитель на крыло, возвращаясь за своим ведомым на базу.