"Черный камень" - читать интересную книгу автора (Саломатов Андрей)

Глава 4

Филипп проснулся и не сразу понял, где находится. Потолок его спальни куда-то исчез, а вместо него над Филиппом раскинулось чистое голубое небо. Протерев глаза, Филипп приподнял голову и увидел, что лежит не у себя в комнате, а на большой живописной поляне, окруженной сплошной стеной темного до синевы леса. Солнце только-только поднялось над деревьями, в листве беззаботно щебетали птицы, и все здесь дышало покоем и благодатью.

Постепенно Филипп вспомнил все, что с ним произошло накануне. Он быстро поднялся на ноги и огляделся, но не обнаружил ни столба с магическими письменами, ни завалов валежника, под одним из которых он провел самый страшный вечер в своей жизни, ни «гостеприимных» хозяев сказочного леса.

Решив продолжить путь, Филипп не сразу осмелился войти в лесную чащу. Покидать освещенную солнцем поляну было жутковато. Но затем он припомнил, как в последний момент прочитал заклинание «Меня победить нельзя» и вслух твердо произнес:

— Надо идти.

Обойдя по кругу всю опушку, Филипп нашел в кустах едва заметную тропку и отправился дальше. Непроходимые заросли кустарника вскоре сменились обыкновенным смешанным лесом. Идти стало намного легче, но Филипп не торопился. Он внимательно всматривался в лесную чащу и все время ожидал, что на тропинке появится кто-нибудь из его вчерашних преследователей.

Высоко над землей кроны деревьев переплетались между собой и образовывали естественный зеленый свод, сквозь который едва-едва тонкими лучиками пробивалось солнце. Изредка путь ему преграждали поваленные стволы деревьев, и Филиппу приходилось перелезать через них. Он делал это крайне осторожно, особенно после того, как на одном из стволов заметил небольшое, но очень неприятное существо. У него были кожистые крылья, черная обезьянья мордочка и алчный пронзительный взгляд.

По дороге Филипп снова отыскал себе увесистую палку. Но на этот раз больше для защиты от нечисти. Он обломал её под свой рост и попробовал в деле. Филипп изо всей силы треснул посохом по дереву и остался доволен палка выдержала испытание.

Много раз Филиппу казалось, что за ним кто-то идет. Иногда он замечал, как по траве пробегала волна, словно дорогу ему перебегал кто-то невидимый. Один раз в кустах Филиппу померещился крошечный старикашка с зеленой бородой, но тот сразу растворился в воздухе, и Филипп решил, что это ему просто почудилось.

От прежней беспечности Филиппа не осталось и следа. Он больше не воевал с крапивой и лопухами, зорко смотрел по сторонам и размышлял о предательстве Кинтохо. «А я его ещё спас, — возмущенно думал Филипп. Встретить бы его и дать по физиономии. А ещё человек называется. Правильно говорил папа: если человеку сто раз сказать, что он свинья, на сто первый он хрюкнет. Вот так и с Кинтохо. Ему все время внушали, что он нечисть, он и стал ею» В каждом трухлявом пеньке Филипп видел лешего, в каждой изогнутой коряге — кикимору. Он старательно обходил стороной темные, густые ельники и шарахался от непроходимых зарослей бузины. Резкие крики ворон напоминали ему о ночном кошмаре, и каждый раз от страха сердце у Филиппа падало куда-то вниз. Поэтому он торопился, чтобы до темноты уйти подальше.

Филипп помнил, что его выручило заклинание. А со слов Кинтохо выходило, что магическая защита действовала всего одни сутки. Это означало, что следующую ночь ему придется защищаться самому. Поэтому Филипп боялся даже думать о ночлеге и все надеялся, что лес вот-вот расступится, и он выйдет хоть к какому-нибудь жилью или, на худой конец, в поле. Но лес не заканчивался, а тропинка не становилась ни уже, ни шире.

Когда день перевалил за середину, и солнце начало клониться к западу, Филипп остановился передохнуть на берегу лесного озерка. Вокруг заросшего камышом водоема оказалось много земляники, и Филипп принялся её собирать. Хорошенько подкрепившись, он расположился у самой воды на чистом теплом песке. Филипп начал уже засыпать, когда почувствовал, как кто-то легонько коснулся его руки. Вскрикнув, он отдернул руку и вскочил на ноги, но успел заметить только большой рыбий хвост, который мгновенно исчез в воде.

«Русалка», — сразу догадался Филипп. Он не знал, стоит ли ему бояться этих полуженщин-полурыб и на всякий случай отошел от берега.

Через несколько секунд из воды показалась голова очень красивой юной девушки. Она с любопытством разглядывала гостя из другого мира и медленно подплывала к берегу. У русалки были ярко-зеленые волосы, которые дивным шлейфом тянулись за ней по поверхности воды, такие же зеленые глаза и абсолютно белая кожа.

— Добрый день, — не зная, как себя вести, поздоровался Филипп.

— Что ты здесь делаешь? — чистым, звенящим голосом спросила русалка. Она подплыла к кромке песка, и Филипп увидел её длинный чешуйчатый хвост.

Говорить правду после того, что с ним произошло ночью, Филиппу не хотелось, и он ответил:

— Гуляю, ягоды собираю.

— Не ври, — сказала русалка. — В этом лесу люди из вашего мира не гуляют. Ты идешь к Черному Камню.

— Ну и иду, — ответил Филипп. — Что в этом плохого?

— Ничего, — пожала узкими плечиками озерная красавица. — Просто ты не дойдешь до него.

— Почему? — забеспокоился Филипп. Он уже представил, что у него за спиной стоит какое-нибудь сказочное чудовище с разинутой пастью и вот-вот его проглотит. Филипп быстро обернулся, но там никого не оказалось.

— Потому что не умеешь врать, — рассмеялась русалка. — А здесь без этого никак нельзя. Садись ко мне поближе, я научу тебя морочить головы. Это целая наука.

— Нет, спасибо, — ответил Филипп и отступил от воды ещё на два шага.

Сегодня ночью кикимора с лешим уже дали мне урок. Еле живым остался.

— Эти дураки ничему хорошему научить не могут, — сказала русалка и сладким голосом добавила: — А искупаться хочешь? Водичка такая мягкая, теплая. — Она тряхнула зелеными волосами, ударила хвостом по воде и обдала Филиппа брызгами. — Пойдем, поплаваем. Я научу тебя нырять за беззубками[БЕЗЗУБКА — пресноводный моллюск.] и дразнить раков.

— Спасибо, не хочу, — упрямо ответил Филипп. — Утонуть я всегда успею.

— Какой ты несговорчивый, — разочарованно проговорила русалка и принялась расчесывать свои зеленые волосы.

— Я вчера был сговорчивым, — сказал Филипп. — А сегодня что-то не хочется.

— А в вашем мире реки и озера есть? — неожиданно переменила тему русалка.

— Очень много, — ответил Филипп. — Моря есть, океаны, водопады и ручьи. Воды у нас хоть отбавляй.

— А русалки в них живут?

— Нет, — покачал головой Филипп. — Там водятся только рыбы и разные животные.

— Рыбы глупые, с ними не интересно, — фыркнула озерная красавица. Наверное люди переловили всех русалок?

— Нет, русалки у нас водятся только в сказках, — ответил Филипп.

— Ничего ты не понимаешь, — наставительно сказала русалка. — Они не водятся только в сказках, а остались только в сказках.

— Не знаю, — пожал плечами Филипп. — Наверное, они сами вымерли, как динозавры. Это такие огромные животные, похожие на драконов.

— Так у вас и драконов не осталось? — изумилась русалка. — Как же вы так живете? Одни люди да рыбы. Тоска смертная.

Филипп взглянул на солнце, увидел, что оно уже собирается завалиться за лес, и заторопился.

— Я пойду. Мне надо ещё найти место для ночевки. А то у вас здесь столько всяких живоглотов! Того и гляди в котел попадешь.

— Хочешь, я спрячу тебя на ночь в озере? — предложила русалка.

— Нет-нет, — испуганно отказался Филипп. — На дно озера я всегда успею.

— Какой ты скучный, — вздохнула русалка и разочарованно добавила: — Я поплыла. С тобой только время терять. — Она оттолкнулась руками от берега, ударила хвостом по воде и быстро скрылась из виду.

— Время! — спохватился Филипп. — Я потерял столько времени. — Он выбрался на тропинку и поспешил дальше. «Скучный! — быстро удаляясь от озера, с обидой вспомнил Филипп. — Будешь здесь скучным, если каждый норовит тебя или съесть, или утопить. Эх, Петьки нет, — снова пожалел он. И Сашки Боброва. Он все-таки занимается самбо. Втроем мы бы дали им. А если у каждого было бы по сабле… или по настоящему мечу. А ещё лучше по пистолету… и по автомату. Вот здорово, мы бы приехали сюда на танке. Можно даже на трех танках. А наверху пулеметы и… и…» — Филипп задумался, какое ещё оружие можно разместить на танковой броне, но не успел. Впереди, слева от тропинки послышался слабый крик, и Филипп остановился как вкопанный.

— Опять кто-то кричит, — тихо проговорил он. — Вот взяли привычку тонуть по вечерам. Сейчас спасешь какого-нибудь ненормального, а он из тебя потом сварит суп с грибами.

— Помогите! — снова услышал Филипп и, больше не раздумывая, бросился в лес.

Филипп долго разыскивал место, откуда доносились крики о помощи. Он искал болото или озеро, но лес вокруг стоял сухой, не было видно ни одного водоема или даже лужи. Зато грибов было столько, что Филипп постоянно поскальзывался на моховиках с подосиновиками и от досады пинал яркие мухоморы.

Наконец закричали где-то совсем рядом. Филипп нырнул под большую раскидистую ель и выскочил с другой стороны. Он едва успел остановиться перед глубокой охотничьей ямой, по бокам которой ещё сохранился настил из еловых веток.

— Кто здесь? — громко позвал Филипп.

— Я! Это я! — услышал он знакомый голос и склонился над ловушкой. Каково же было удивление Филиппа, когда на дне ямы он увидел своего вчерашнего спутника — Кинтохо.

Маленький лесной пройдоха сидел на дне и невинными глазами смотрел на Филиппа.

— Привет, Филя! — радостно поздоровался подменыш.

— Это опять ты? — буркнул Филипп. Встреча была столь неожиданной, что поначалу Филипп растерялся.

Он не знал, радоваться ли ему, что его коварный проводник снова попал в переплет. А Кинтохо, казалось, не чувствовал за собой никакой вины.

— Как хорошо, что ты появился, — сказал он и рассмеялся. — Помоги мне выбраться. Пол дня здесь сижу. Пить хочется, просто умираю. И кто это выкопал в лесу яму?

— Я не буду тебя вытаскивать, — подумав, ответил Филипп.

— Почему? — искренне удивился подменыш.

— Не фига себе, почему! — взорвался Филипп. — Предатель! Вчера ты чуть не скормил меня своим людоедским родственничкам, а сегодня хочешь, чтобы я тебя опять спасал! Ну ты даешь!

— Я тебя не предавал, — спокойно ответил Кинтохо. — Да если бы я хотел, я бы давно подстрелил тебя из лука. Знаешь, как я стреляю? Ого-го! Или заманил бы тебя вот в такую яму. Это кикимора с лешим заставили меня. Леший мне прямо так и сказал: или мы съедим его, или тебя. Ну я и выбрал тебя. Ты уйдешь в свой мир, или не уйдешь, а мне здесь ещё жить.

— Не ври! — закричал Филипп. — Ты подлый врун!

— По-вашему, я может быть и подлый, — все же согласился подменыш. — Но по законам нечистой силы я спас себе жизнь.

— А мою чуть не угробил, — нервно постукивая палкой по краю яму, проговорил Филипп.

— Не стучи по земле, ты запорошил мне пылью глаза, — попросил Кинтохо.

— Терпи, предатель, — сурово произнес Филипп, но пылить все же перестал.

— А ты на моем месте как бы поступил? — неожиданно спросил подменыш. Ты хочешь сказать, что пожертвовал бы своей жизнью ради моей?

— Я? Я… — начал Филипп и понял, что не может ответить на этот сложный вопрос. — Не знаю, — наконец честно признался он. — Во всяком случае, я не бросил бы тебя одного. Я рассказал бы тебе об опасности и не повел в гости к этим… к этим обормотам. В общем, я не буду тебя спасать. Пошел ты к черту. Выбирайся сам, а я пойду.

Филипп не очень уверенно отошел от края ямы, а Кинтохо вслед ему заорал:

— Постой! Не вздумай уходить! Ты должен меня спасти!

— Я должен?! — вернувшись, возмущенно спросил Филипп. — Почему это я должен?

— Потому что ты хороший, — со своей неизменной лукавой улыбкой ответил подменыш.

— Нет! — печально усмехнулся Филипп. — Ты меня ещё не знаешь, я очень даже плохой.

— Значит, ты такой же, как я? — вдруг обрадовался Кинтохо.

Этот каверзный вопрос застал Филиппа врасплох. Ему очень не хотелось выглядеть коварным предателем даже в глазах подменыша. Не хотелось и хитрить, но он все же ответил:

— Да, я такой же, как и ты. А почему это тебе можно быть плохим, а мне нельзя?

— Тогда какого лешего ты меня ругаешь? Ты ведь такой же плохой! вскричал Кинтохо. — Хорошенькие дела: один поганец упрекает другого в том, что тот поганец.

Эти слова ненадолго озадачили Филиппа. Он уже немного поостыл, выпустил пар и засомневался, правильно ли будет оставить подменыша в яме? «А вдруг здесь поблизости никто не живет? — подумал он. — Уйду, а он умрет от голода и жажды. Хоть он и предатель, а все-таки живой человек»

— А как ты казался впереди меня? — поинтересовался Филипп. — Ты всю дорогу бежал за мной?

— Нет, я живу в этом лесу и знаю его как свои пять пальцев, — ответил Кинтохо. — То, что ты прошел за целый день, я по короткой дороге пробежал за какие-нибудь полчаса. Поэтому я тебе и нужен. Без проводника ты сгинешь.

— Не сгину. Ладно, держи, — наконец решился Филипп и опустил в яму свой посох. — Хватайся, я тебя вытащу.

Через минуту подменыш оказался на свободе. Он поднялся на ноги, положил руку Филиппу на плечо и, сверкая глазами, насмешливо сказал:

— Я же говорил, что ты добрый. А ты не верил. Ну, теперь я точно доведу тебя до Черного Камня.

— Не надо, сам дойду, — стряхнув руку с плеча, отказался Филипп.

— Сам ты ни за что не дойдешь, ты добрый, — проговорил Кинтохо. Может я и плохой, но добро помнить умею.

— Это я уже вчера понял, — ответил Филипп.

Он посмотрел на быстро темнеющее небо, тихонько свистнул и отправился искать свою тропинку.

— Вчера не считается, — Последовав за ним, сказал подменыш. — Ты два раза спас меня от смерти. Теперь я твой должник на всю жизнь. До Черного Камня ещё далеко. Скоро наш лес закончится, а за его границей живет совсем другая нечистая сила. Ты её не знаешь и без меня, как пить дать, пропадешь. А я тебя никому в обиду не дам.

Филипп выбрался на тропинку и, не оборачиваясь, заспешил дальше. Кинтохо не отставал от него ни на шаг. Он не переставая болтал о том, как попал в охотничью яму, а Филипп с тревогой думал: «И куда я иду на ночь глядя? Может хорошо, что я снова встретил этого дикаря? Во второй раз он уж точно не станет предавать. Что поделать, если он такой? А со мной, с цивилизованным человеком, побудет несколько дней, и исправится. Мама часто говорит, если человеку все время твердить, что он хороший, он привыкнет к этой мысли и будет стараться стать лучше. Посмотрим-посмотрим» — Филя, ты меня слушаешь? — спросил подменыш и потряс Филиппа за плечо. — Знаешь, как нужно вести себя с нечистью? Они же все злые и понимают только силу. Поэтому с ними надо по-простому. Чуть что, как дал палкой по башке, они тут же шелковыми становятся.

— Мне Хранитель сказочной страны объяснил, что со злом можно бороться только добром, — ответил Филипп.

— Ха-ха, добром! Этот старый болтун ничего не понимает, — махнул рукой Кинтохо. — Со злом нужно только так: р-раз, два, три, — подменыш поднял ветку и принялся рубить ею воздух. Затем он вспомнил, что Филипп два раза его спас и поправился: — Нет, можно конечно и добром, но вначале все равно надо дать по башке. Так надежнее.

— Тогда почему ты не дал им по башке, когда они собирались меня съесть? — язвительно поинтересовался Филипп. Вопрос застал подменыша врасплох. Он запыхтел, промычал что-то невразумительное и только после большой паузы смущенно ответил:

— Они же мне родственники. Ты же своих родителей не бьешь дубиной по головам.

— Никакие они тебе не родственники, — раздраженно сказал Филипп. — Ты человек, а они — нечисть. Сам рассказывал, что лешачиха украла тебя, а потом проиграла в карты кикиморе. Ничего себе родственнички! В следующий раз они тебя продадут за три ореха или слопают как гриб.

— Все равно, — тяжело вздохнул Кинтохо и чуть погодя добавил: Родителей не выбирают.

— Надо идти, — после некоторой паузы обеспоконно проговорил Филипп. Скоро совсем стемнеет. Пора устраиваться на ночлег.

— Точно, — подменыш обрадовался тому, что его спутник сменил тему. Сейчас я тебя познакомлю с одним старым симпатичным упырем. У него и переночуем.

— Нет-нет! — испугался Филипп. — Хватит с меня твоих людоедов! Лучше я заберусь на дерево. Неужели у вас в лесу нет каких-нибудь безобидных гномиков или эльфов?

— Перейдем через границу, познакомишься с гномиками, — насмешливо ответил Кинтохо. — Узнаешь, какие они безобидные. Да ты не бойся, он нормальный упырь. Ему уже наверное лет тысячу, а то и больше. Он и сам не помнит, когда родился. Память совсем никудышная. Даже если он вначале захочет выпить из тебя кровь, то сразу позабудет об этом.

— А если не позабудет?! — возмущенно воскликнул Филипп.

— Разве ты не помнишь, что почти до двенадцати ночи ты защищен магическим заклинанием? — ответил подменыш. — Так что, до полуночи тебя никто не тронет.

— А потом? — вконец растревожился Филипп.

— А потом суп с котом, — рассмеялся Кинтохо. — А на дереве тебе все равно не дадут переночевать. Ровно в полночь по лесу как начнут летать стаи анчуток, нетопыри и ведьмы. Не успеешь скатиться с дерева. Влет сожрут.

Жуткий рассказ о кровожадных ведьмах и нетопырях напугал Филиппа. Он ещё сомневался в искренности подменыша, но делать было нечего, и Филипп согласился отправиться ночевать к упырю.

— Только пожалуйста, запомни, что ты хороший, — ещё раз вспомнив мамины слова, с надеждой проговорил он. — Ты очень хороший парень и самый настоящий человек.

— Нет, я нечисть, — сверкнув глазами, ответил Кинтохо. Затем он заглянул своему спутнику в лицо и добавил: — Успокойся, больше в этом лесу у меня родственников нет.