"Охота на Крыс" - читать интересную книгу автора (Андреев Алексей)

ГЛАВА 15

Хмурым оказалось утро в Ашуре, мелкий, противный дождь наполнял воздух сыростью, небо было закрыто серыми громадами облаков. От канала поднимался туман, и в этом зыбком мареве провалами мрака скалились на мир подворотни домов на другом берегу. Лун Хо стоял на берегу канала и смотрел на черную, лаковую поверхность воды. Опустошение переполняло душу ханьца, выпив даже обычное желание жить. Теперь у него не было чести и по всем законам клана его больше не существовало. Весь его привычный мир рухнул как лавина, похоронив под собой человека, которого еще вчера звали Лун Хо. Теперь лишь пустой кокон человеческой плоти стоял у канала, рассеянным взглядом лаская пустоту черной воды.

Алая куртка с серебряной вышивкой, как губка, напиталась водой, студеный ветер терзал тело холодом вечного льда, но теперь человеку это было безразлично. И когда тучи на миг прорезал пробившийся луч солнца и на камень мостовой рядом с ним упала тень, Лун Хо даже не обернулся. Пятеро варягов стояли за его спиной, терпеливо ожидая, пока человек с пустыми глазами почувствует на себе их взгляд. К чему говорить, когда теперь и так все ясно. Молчание становилось непереносимым даже для нового Лун Хо, который наконец ощутил тошнотворный, парализующий страх. Он медленно повернулся к ним, сжимая пальцы в клюв Феникса.

Медленный, плавный шаг, руки парят перед грудью, словно исполинская птица еще не решила, расправлять ей крылья или нет. Опустошенность боролась со страхом, глядя в пахнущее пивным перегаром лицо викинга. Весь опыт бойца подсказывал Олафу, что в любой миг крылья птицы могут начать свой гибельный танец. Или не начать. Не было больше стержня в душе Лун Хо, но тело еще жило, повинуясь собственной памяти, готовностью к бою отвечая на появление скрытой угрозы. Но сегодня против него вставала мрачная решительность и непреклонный дух северных воинов, готовых зубами грызть врага на поле битвы.

Не выдержал ханец взгляда бешеных, яростных глаз из синего льда, в которых уже начинало плавиться боевое безумие северян, потоком пламени сметающее все на своем пути. Страх превратил пухлые щеки в трясущийся студень. Пальцы рук разжались, медленно, словно нехотя. В покорном поклоне перед Олафом склонилась голова Лун Хо. Исчезала гордая птица, становясь страшной былиной. Викинг смотрел на человека с обрюзгшим бабьим лицом, ставшего рабом своего страха.

— Пойдем, — просто сказал Олаф, — тебя ждет один человек. Он тебе сделает предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Для тебя это единственный способ быстро заработать много денег. Думаю, — варяг брезгливо посмотрел на ханьца, на лице которого проступила отчаянная радость, — что тебе даже понравится…

Медленно оплывали свечи и быстро исчезало вино в серебряном кубке. Константинус вытер сальные губы и с интересом посмотрел на человека, сидевшего в кресле напротив. Больше всего ночной гость лекаря напоминал матерого кабана-секача, от которого даже медведь пытается держаться подальше. Два совершенно кошмарных рубца рассекали лицо, превращая его в искаженную вечной яростью маску хищного зверя.

Тяжелый кошель с золотом уже перешел из рук в руки. Теперь они просто сидели и изучали один другого, лекарь Константинус и Лука Брагин, ночной кошмар ашурских улиц. Никогда не скрывал своего лица под стальной маской демона лучший из городских убийц, славящийся непревзойденным хладнокровием и столь же ледяной жестокостью. Лука ждал. Наконец, словно внезапно решившись, лекарь тяжело вздохнул и уточнил:

— Кроме того, если в доме патриарха окажется еще какой-то незваный гость, то его жизнь я оценю в четверть от этой суммы.

— Одной пятой хватит, — тихим, бесцветным голосом возразил Лука Брагин, — я никогда не завышаю цены. Если же гость придет не один, тогда это будет стоить одну четверть.

— Думаю, что мы поняли друг друга…

Этим утром странная суета охватила бывшее подворье купчины Тверда. Все утро сновали в воротах разные люди, во двор заезжали пустые повозки, а спустя некоторое время выезжали со двора тяжело нагруженные.

Лишь к полудню солнце прорвалось сквозь пелену облаков. Винт и ведьмачий посланник в Ашуре Карло стояли у крыльца, и полоса солнечного света косым рубцом лежала на виске неаполитанца, после смерти сотника принявшего на себя команду.

Под ними в скрытых от людского глаза погребах ведьмаки-дружинники приводили в порядок доспехи и в последний раз проводили точильным камнем по и без того идеальной заточке мечей. Ставили новые тетивы и проверяли оперение стрел лучники. На всякий случай Карло отдал приказ готовиться к бою, но Ратибор твердо знал, что этой ночью все пройдет тихо. Ловкач на миг представил дружинников в полной броне, четким строем наступающих на Ханьский квартал, и лишь покачал головой. Нет, против ведьмачьей стали и чар не устоять раскосому народу. Будет отчаянная резня, а в суматохе патриарх клана «Феникса» сможет ускользнуть, прикрываясь окровавленными телами своих земляков и воинов клана. И много невинной крови выпьют мечи Черного Леса! Нет, все должно произойти тихо, без боя и лишней крови. А что дружина к бою готовится, так это только на пользу.

Неаполитанец, мурлыкающий себе под нос какую-то песенку, был абсолютно согласен с русом. Если руки воинов не заняты, то в головы дружинников лезут ненужные мысли. А так — и все при деле, и к бою готовы в любой момент…

Стук копыт загрохотал внезапно. Еще миг назад улица была пуста, но вот уже подковы высекают снопы искр из отполированного колесами гранита. Десять всадников порывом ветра влетели в распахнутые ворота. Предводитель отряда спешился у крыльца. Ратибор и Карло замерли, глядя на растрепанную и покрытую пылью рыжую шевелюру. Глаза Редрика были воспалены от ветра и долгой скачки. Ведьмак, с головы до ног затянутый в черную кожу, покрытую серым бархатом дорожной пыли, резво взбежал по ступенькам на крыльцо. Лишь на пороге заметил Редрик неаполитанца и ловкача.

Уже подъезжая к городу, ведьмаки замерли. Вернее, вначале резко в сторону шарахнулись кони, и лишь потом Редрик заметил в дорожной пыли истерзанное тело. Щедро залили песочную шерсть потоки черной крови, и налипшая пыль окончательно спрятала от людского глаза тело оборотня. В двух шагах пройти можно — не заметишь!

Бока еще вздрагивали, с еле слышным хрипом вырывался воздух из рваных ран на груди. Сердце отчаянно гнало по жилам остатки крови. Желтые глаза замерли на лице склонившегося перед ним, и, узнав Редрика, по истерзанному телу прокатилась первая судорога трансформации. Очертания начали плыть, минута-другая — и вот уже истерзанный человек лежит в дорожной пыли перед ведьмаком.

Сорвав с ладони тонкую кожаную перчатку, Редрик склонился над раной, и первые капли синего пламени упали на заживо гниющую плоть. Губы умирающего шевельнулись, из черного провала рта прозвучал тихий хрип:

— Пить!

Один из ведьмаков поднес флягу к искусанным губам. Тонкая струйка воды влилась в пересохшее горло. Умирающий сделал жест рукой, показывая достаточно, и взгляд вновь остановился на Редрике, занявшемся страшными ранами.

— Поздно. Серебряная лихорадка. Третий день гнию. Самострелы…

Умирающий замер. Каждое слово стоило поистине сверхчеловеческих усилий, и Редрик смог лишь покачать головой в немом восхищении чужим мужеством. Отказавшись от облика волка, оборотень подверг себя стократ более сильной боли. Да и жить ему осталось считанные минуты, казалось, к чему причинять себе лишнюю боль? Но ведьмак знал: основной закон оборотней — умирай человеком!

Кое-кто из окруживших умирающего уже снял шапку, отдавая дань памяти ушедшему, когда из провала рта вновь послышался хрип, и с каждым толчком останавливающегося сердца вытекала струйка черной крови:

— Три дня пути до города… Они плывут… Почти пять десятков кораблей… Все в доспехах… у них есть талисман, способный подавить любую магию… я слышал, они называли его… реликвия. Меч дайте, — и, когда пальцы умирающего в последний раз сжали рукоять клинка, с губ сорвалась последняя просьба: — С мечом и от меча…

Коротким ударом Редрик прервал муки оборотня. На щеках ведьмаков, щедро присыпанных дорожной пылью, появились первые борозды соленой воды. С трудом сдерживая дрожь в голосе, рыжий ведьмак, закрывая глаза мертвецу, сказал своим спутникам:

— Ветви собирайте и готовьте тризну. Нужно достойно проводить павшего.

Он замер у распростертого тела, вглядываясь в лицо, с которого уже исчезла судорога боли, сейчас на лице оборотня читались лишь покой и гордость. Гордость за выполненный до конца долг. Ведьмак долго вглядывался, словно пытаясь найти ответ на разгадку или ведя неслышный разговор. Губы Редрика шевельнулись, словно пробуя на вкус последние слова:

— С мечом и от меча…

С клекотом взмыл в небо почтовый сокол, неся последние вести в Черный Лес. Рыжий ведьмак знал, что вряд ли долетит его весть, посланная с зачарованной птицей. Если умирающий оборотень ничего не напутал, то сейчас между ним и Черным Лесом находятся слуги «Белого Христа». А их реликвия уничтожит наложенные на птицу чары. Приходилось рассчитывать лишь на себя и небольшую опытную дружину, ушедшую походом против племени Крыс.

Редрик убрал прилипшую ко лбу прядь волос и молча смотрел, как на опушке леса начало плясать пламя погребального костра. Достойно прожил неведомый человек из клана степных оборотней. В недобрый час привела его судьба к месту стоянки врагов. И даже в смерти своей спас многие жизни от гибели под вражьими мечами. Молча стояли у костра дружинники, провожая ушедшего так, как положено воину. Не было слез на хмурых лицах, а когда кровь пролилась в костер, первая песня взлетела к небу, и казалось, что сами боги неподвижно смотрят на угасающие угли погребального костра…

Теперь, стоя на крыльце, рыжий ведьмак с усмешкой бросил ловкачу:

— Рад вас видеть, пошли в горницу, дело есть.

— Да ну, — весело изумился Винт, — наконец-то ты успел вовремя. Как всегда, все в последний момент. Кого теперь грабить нужно?..


Медленно опускалась на город синева сумерек. Луна выглянула и спряталась за облаками, словно испугавшись своего отблеска на рассеченном шрамами лице Луки Брагина. За пояс убийцы были заткнуты два коротких меча, складной самострел висел на бедре. Коротким рывком выдернув метательный нож из лежащего у его ног мертвеца, убийца вытер его о куртку с вышивкой, изображающей оскаленного тигра. После чего легко перешагнул через тело старшего в карауле у Восточных Ворот и растворился в кривых улочках. Двое других караульных лежали поодаль, и вокруг них уже темнели лужи крови. До поместья клана «Феникса» было рукой подать.

Не мудрствуя лукаво, Лука Братин свернул к ближайшей харчевне, где выпил чашку вина и приметил двоих подвыпивших «Фениксов». Ему пришлось обождать почти час, прежде чем один из них вышел во двор. Неизвестно, куда торопился подвыпивший ханец, мир вокруг него на мгновение вспыхнул отблеском ножа, вонзившегося под лопатку. Ладонь намертво запечатала рот. Лишь бледные звезды видели, как убийца натягивал на себя куртку с серебряным Фениксом на спине. Смотрели в небо раскосые глаза, и вновь выглянувшая из-за туч луна окутала обнаженное тело белым саваном своего света.

Расчет оказался верным, сонный страж, заметив человека в форме клана, лишь мяукнул спросонок что-то невразумительное. Коротко щелкнул складной самострел, и тяжелый болт прошил голову ханьца навылет. Лука перезарядил самострел и наставительно обратился к сидящему у стены мертвецу:

— Вот так, брат. Сиди и не мяукай.

Большой дом спал. Лишь дважды на его пути к покоям патриарха Луке попадались люди. Первый раз, весьма кстати, рядом оказался маленький коридорчик, ведущий прямо к пустой кухне. Тело расположилось там просто идеально. Да и крови из раны почти не натекло, вряд ли кто-то ночью заметит маленькую лужицу размером не более ладони.

Второй встречный оказался более крепким орешком, успевшим уклониться от метательного ножа, чтобы тихо умереть от арбалетного болта. Не любил Лука это новомодное словечко «арбалет», предпочитая новшествам и моде старое, исконно русское слово — самострел.

Болт намертво пригвоздил ханьца к стене, почти на половину длины наконечника уйдя в перегородку. Со стороны мертвец походил на неподвижно замершего у стены человека. Для полного сходства убийца обломил выступающий кусок древка и направился к покоям патриарха. Встав на четвереньки, Лука быстро заглянул за угол. После чего лишь усмехнулся про себя. Двое болванов, которым надлежало пуще глаза беречь дверь в спальню, занимались совершенно непотребным делом. Как еще можно назвать подглядывание в дверные щели патриарших покоев?

Шаг, другой, ковер глушил звук шагов, и вот уже метательный нож вонзился в затылок похотливо сопящего стража. Лука мягко придержал оседавшее на пол тело. Второй страж был столь увлечен открывающимся ему зрелищем, что успел лишь почувствовать холод на своей шее. Убийца вытер короткий меч об обезглавленное тело, утер рукавом с лица кровавые брызги и сам на миг припал к щели. Увиденное не доставило ему особой радости. Патриарх клана «Феникса» не спал и был весьма занят. Чжан Хо принимал у себя своего мальчика для удовольствий.

Тела любовников сплетались так, что Лука лишь покачал головой. Слабый свет был только по краям комнаты, постель Чжан Хо была прикрыта роскошным балдахином, под которым, лишь присмотревшись, можно было различить, где патриарх, а где его малолетний любовник. Снова приходилось ждать. Убийца знал, что стоит раздаться лишь тени крика из патриарших покоев, как мирно спящий дом превратится в гнездо разъяренных ос. Для него это почти наверняка будет означать смерть, не выпустят «Фениксы» убийцу главы их клана. А убивать будут так, что лучше при поимке самому зарезаться.

А время все тянулось, и с каждым мигом вероятность того, что какой-то ханец, страдающий бессонницей, обнаружит одного из убитых, росла. Лука первый раз за всю свою карьеру заколебался. Может, все же нырнуть вовнутрь и всадить стрелу между глаз, а щенка угостить ножом? После этого он вряд ли будет орать.

Он лгал сам себе. Нет, стрел у него хватало, но рисковать его не тянуло. Весь его опыт говорил, что тут по-другому нельзя, но непонятный страх останавливал убийцу. Минуты тянулись одна за другой, а он все медлил, прикидывая, взвешивая, оценивая.

Когда щедро покрытые бородавками пальцы лучшего из ашурских убийц коснулись двери, было уже поздно. Он еще успел ощутить боль от впивающегося в шею шелкового шнурка. Короткий рывок — и красный шелк шаровар потемнел. При переломе позвоночника моча выплескивается наружу. Винт это отлично знал.

Он проник в Ханьский квартал еще до полуночи. Проник очень просто, прополоскав рот дешевым вином и водрузив на плечо мертвецки пьяного Лун Хо, пытавшегося утопить в вине позор своего предательства. Стража с непроницаемыми лицами пропустила подгулявшего «Феникса»и его приятеля, волочащего забулдыгу домой. Не в первый раз так возвращался через Западные Ворота Лун Хо. Дальше действия ведьмака почти не отличались от действий Луки Брагина. Единственное отличие, что ловкач не стал убивать «птичку», одолжившую ему свое оперение, а просто раздел и оставил Лун Хо в темном погребе. Благо, что люди Шена еще днем принесли ключ и объяснили, где находится сам погребок.

Желтая краска покрыла скуластое лицо руса. Полосы клея на висках превратили глаза в раскосые. Винт почти не отличался от любого жителя Ханьского квартала. Во всяком случае, отличия были видны только при ярком свете. Оставался еще рост, и вот тут пригодилась одежда не по годам тучного Лун Хо.

Ловкач сильно сутулился, а «Феникс» на спине избавил ведьмака от всех ненужных вопросов от любознательных прохожих. В последнее время с кланом предпочитали не ссориться. Даже «Тигры»и «Драконы» на время прекратили свою вечную вражду. Винт знал, что в ближайшем будущем кланы готовятся бросить вызов «Фениксам». Благо поводов для войны у них было предостаточно. Последнее время Чжан Хо окончательно распоясался, а его люди вели себя похуже заносчивых князей.

В разговоре с Ратибором Шен намекнул, что будь во главе клана «Феникса» более мудрый патриарх, то войны бы удалось избежать. А так «Тигры»и «Драконы» почти готовы к схватке. Да и его немногочисленный клан в стороне не останется. Тогда ведьмак лишь склонил голову, пораженный таким доверием.

Вход для слуг Винт отыскал сразу же. Клан «Белой Змеи» добыл и схему усадьбы. Конечно, не особо точную, но, где что находится, ведьмак вполне мог себе представить. Тенью скользнув за ворота, он направился ко входу в дом. Щепоть белого порошка окутала голову сидящего на полу стражника, погрузив молодца в сладкий сон. Сонная одурь продержится до утра, и теперь он способен лишь бормотать себе под нос бессвязные обрывки своих видений.

Коридоры вывели ведьмака к его цели, небольшому чуланчику, в котором хранилось грязное белье, до того как женщины клана не отдадут его прачкам. Винт сильно сомневался в том, что кто-то захочет ночью затеять стирку. Там он провел почти три часа, ожидая, пока обитатели дома угомонятся и расползутся по своим комнатам. Сквозь тонкие стены он слышал обрывки разговоров, но наконец голоса и шаги по коридорам начали стихать, пока не пропали совсем. Медленно и бесшумно ведьмак вынырнул из своего укрытия и двинулся во двор. Целью ловкача был небольшой флигель, надежно скрытый окружающими его постройками от взглядов с улицы.

Там ведьмак пробыл недолго, после чего беззвучной тенью двинулся к покоям патриарха. Свернув за угол, Ратибор неподвижно замер, заметив стоявшего у стены «Феникса». Его голова была безвольно опущена на грудь, и ведьмачьим чутьем Винт понял, что человек у стены мертв.

Тело было еще теплым, убийца проходил здесь от силы несколько минут назад. С удвоенной осторожностью Ратибор продолжил свой путь, больше всего боясь опоздать. Заметив стоявшего у двери человека, ведьмак максимально аккуратно попробовал взглянуть на убийцу колдовским зрением. Он не был сильным чародеем, Винт из Ашура, волею судьбы ставший ведьмаком. Сила его спала, когда в одну из ночей он, еще юным парнишкой, правда уже ставшим учеником Мустафы из Багдада, пробрался в дом купца Тверда. Та ночь изменила его жизнь навсегда.

Даже теперь, спустя годы учебы, он мог использовать лишь самые простые чары. Но в ремесле ловкача их хватало. Да и то в большинстве случаев он обходился без них, слишком много в ашурских домах магических талисманов, да времени чары отнимают немало. Теперь же, в усадьбе, наверняка защищенной от чужого волшебства, приходилось пускать магию в ход. Другого выхода просто не оставалось, убийца был готов войти в спальню, и пальцы ведьмака сделали первый жест. Послушно вытягивался в тонкую нить поток энергии, сплетались первые узлы чар, опутывающих врага и наполняющих тело ведьмака искристым потоком силы. И, повинуясь колдовству, неподвижно замер у двери Лука Брагин, лучший из ашурских убийц.

Тонкой змейкой скользнула в ладонь ведьмака заговоренная гаррота, приехавшая в Ашур за поясом Карло. Этим вечером он сам протянул удавку Ратибору, словно предчувствуя, что его подарок поможет ловкачу. В следующий миг гаррота бросилась вперед, в полете захлестнув в свои гибельные объятия жилистую шею Луки Брагина. Винт, стоявший в трех шагах, видел, как вспухали синие веревки жил. Мощные мышцы шеи напряглись, спрятав под собой тонкий шелковый шнур. Лицо Луки побагровело, ногти напрасно царапали горло, пытаясь нашарить удавку.

Еле слышно хрустнули позвонки, тело лучшего ашурского убийцы еще не успело осесть на пол, как шнурок метнулся к своему новому хозяину. Змейка гарроты беззвучно скользнула вверх по сапогу и вновь тихо уснула за поясом ведьмака. Пригодился Ратибору подарок пылкого неаполитанца.

Винт подхватил тело Брагина в последний момент, стараясь не смотреть в почерневшее, перекошенное лицо. Он достаточно убивал в своей жизни, но смотреть на тело матерого убийцы с прокушенным языком, тихо опустившееся в лужу крови его же жертв, Винта как-то не тянуло. Хотя зрелище было весьма нравоучительное: не ходите, детки, ночью убивать!

Ведьмак ерничал, пытаясь скрыть пришедшее к нему чувство опасности. Вернее, не простой опасности, а нацеленного ему в затылок взгляда. Взгляд не был окрашен эмоциями, это могло быть либо очень хорошо, либо очень плохо. Скорее второе, опытный мастер боя сердцем подобен дереву и остывшей золе и никогда не позволяет врагу почувствовать свои эмоции.

Сейчас Ратибор замер, прислушиваясь к возне в спальне патриарха и пытаясь засечь наблюдающего за ним. Колдовское чутье не могло заметить пришельца, но с его помощью Винт почувствовал ветер смерти, веющий из спальни. Там кто-то умирал, и умирал насильно, пытаясь цепляться за уходящую жизнь. До ведьмака донеслись панические обрывки мыслей, полные ужаса и смерти.

Распахнув дверь, ловкач кувыркнулся, бесшумной тенью скользнув в спальню патриарха навстречу новому врагу. Патриарх был нужен Ратибору живым, для допроса. После того как «Феникс» поведает, где скрывается тот, кого лекарь назвал легатом, патриарх будет казнен. Но после допроса, а не вместо допроса. И не убит, а казнен по приговору Верховного Ведьмака Вершигоры, по прозвищу Филин, за убийства и пособничество убийцам. И он сам сможет выбрать свою смерть. Сейчас же любой, кем бы он ни был, пришедший за жизнью Чжана Хо, должен быть мертв.

Хрупкий кувшинчик сорвался с ладони ловкача. Зелья, заложенного в нем, должно хватить, чтобы патриарх погрузился в глубокий сон до утра как и любой другой, оказавшийся в двух шагах от осколков кувшинчика Но все вышло иначе.