"Возвращение Скорпиона" - читать интересную книгу автора (Кургузов Юрий)

Глава девятнадцатая

Внемля мудрому совету Профессора, я облазил вдоль и поперек все свои временные владения. Поскольку в целях конспирации ни свет во дворе не включил, ни фонарика не взял, то чуть не свернул себе шею, едва не рухнув в новую яму за гаражом, и только чудом не поцарапал рожу в колючих кустах.

Но нет, пока вроде никого и ничего. Ни живых, ни мертвых. Похоже, действительно, ежели что и произойдет, то попозже, часика в два, в три, а сейчас еще и одиннадцати не набежало, детское время.

Тем не менее, вернувшись в дом, я выключил везде свет и уселся как красна девица возле полураспахнутого в ночь окна гостиной. Положил на подоконник трофейный "ТТ" и, подперев щеку, принялся в который раз прибрасывать в уме, что же все же у нас же теперь вырисовывается.

Повторяться не буду, замечу лишь, что сейчас меня сильно заинтриговали две вещи: "новости от Профессора" и поспешный отъезд из своей паутины Паука. Кто ему звонил? О чем шла речь? Куда его понесло?

В принципе, если верить словам Татьяны (заочно можно без Николаевны), вздёрнуть старика до такой степени могло лишь одно: какое-либо сообщение от Маргариты или о Маргарите. Эх, жалко, что я не знаю номера его сотового телефона, только домашний! И ведь наверняка же носится сейчас где-нибудь, чёртов хрыч, воображая, что делает доброе дело, спасает дочь, а сам, как пить дать, наломает сдуру дров да в придачу…

Но стоп, погодите, а чего это я рассвистелся? Я ведь не знаю того, что, возможно, известно теперь ему. Но почему он не стал искать меня? Или считает делом чести спасти дочь самому, без помощи "заезжего франта"? Массаракш!..

Однако, между прочим, и сам я пребывал сейчас в состоянии не менее вздрюченном. И вздрючили меня, конечно же, слова Профессора о том, что "Чёрных Скорпионов" было три. Чего-чего, но подобного поворота я совершенно не ожидал… И что, все были у Серого до самой его смерти? А почему тогда он вшил под кожу только один камень? Алмазы относительно небольшие, вполне мог бы с помощью покойного Виктора Ивановича засадить куда-нибудь себе в задницу и все три.

Три…

Но бляха-муха, откуда — т р и?..

Мысли скакнули к книге, которую давала мне Маргарита год назад. Что там было? Дай бог памяти… Индия — Мохенджо-Даро… Египет… Птолемей и Селевк… Крестоносцы… Снова Индия — маратхские войны… Афганистан…

И я помню, отлично помню, что по крайней мере с Птолемея речь шла об о д н о м камне… Да-да, одном, но вот единственном ли? Одном ли и том же?

Я слегка покрылся мурашками. В книге был описан только тот камень, который попался на глаза британскому консулу в Кабуле, — "двойная роза", вытянутая под "бриолетту", пятьдесят — пятьдесят пять каратов, ну и чего-то там еще. Это камень из перстня, оправу которого я нашел в гитаре и оставил на память Маргарите, тут никакого сомнения. Как выглядят другие два? Понятия не имею. За истекшие века они могли побывать в руках любого восточного либо европейского ювелира и приобрести какую угодно форму. Но, впрочем, европейского навряд ли. Тогда алмазы скорее всего так бы и осели в Европе, а не оказались в Афганистане. Хотя кто знает… Вспомните "Лунный камень" Коллинза. История пусть и достаточно романтическая и маловероятная, но чего только на свете не случается. Может, и эти "Скорпионы" здорово попутешествовали за минувшие тысячелетия…

Чёрт, но неужели же все три были у Серого?

И ни одного — у Бригадира?

Странно…

Хотя не исключено, что и не так уж это странно. Если их нашел (в смысле — добыл; как именно — не знаю и знать не желаю) Серый, то, похоже, делиться он ни с кем не собирался. Но про бриллианты пронюхал Бригадир, и…

И год назад произошло то, что произошло. Слушайте, а как долго Бригадир ждал! Вообще-то долготерпение не числилось в арсенале добродетелей нашего бывшего… художественного руководителя, однако все же он ждал. Много лет…

А почему?

Серый водил его за нос? Обещал взять в долю, но тянул, тянул и… И тогда терпение Бригадира наконец лопнуло?

Я вздохнул. Теперь об этих деталях оставалось только гадать. На кофейной гуще. Или на моче любимой девушки. Тьфу, пардон!.. Но с другой стороны — оно мне надо? Не надо. А что надо? Думать, как вытащить Маргариту, потом придумать, потом — вытащить, а потом — бечь отсюда со всей только возможной и невозможной скоростью.

Отойдя в глубь комнаты, я нащупал на журнальном столике сигареты и зажигалку. Сунул сигарету в рот, прикурил, и тут…

Нет, положительно нынешний вечер (вернее, уже ночь) проходил под знаком полного телефонного права. Гадский аппарат зазвонил вновь.

Я опустился на стул и взял трубку:

— Да?

— Это я, здравствуй, — приглушенно сообщила трубка.

Я якобы удивился:

— Здравствуй… А кто — "я"? — хотя, разумеется, сразу узнал этот голос. Кажется, я сравнивал уже его с шелестом степной травы на ветру? Ага, кажется, сравнивал.

Похоже, она была озадачена.

— Ты… ты меня не узнал?!

И, похоже, оскорблена, а посему я моментально сменил тактику, а заодно и тон, и ласково рассмеялся:

— Конечно, узнал! Просто решил пошутить. Кукую тут, понимаешь, в одиночестве, вдруг звонок — ну и дай, думаю, пошучу…

— Не шути больше так, — негромко, но напряженно попросила Лариса. — Я таких шуток не люблю.

— Больше не буду, — торжественно поклялся я. — Но что стряслось, милая? Ты вроде чем-то взволнована. Надеюсь, всё в порядке?

Она усмехнулась:

— Лично у меня — да. А вот… Послушай, ты можешь приехать?

— Да без проблем, — кивнул я. — Утром заскочу.

Лариса отрезала:

— До утра слишком долго. Приезжай прямо сейчас.

Я покачал головой:

— Прости мерзавца, но сейчас никак не могу. — И бессовестно соврал: — В связи с некоторыми обстоятельствами мне нужно быть здесь в течение всей ночи. А не скажешь, что произошло-то?

— Нет. — Голос ее стал ледяным-ледяным. — Только не по телефону.

(Твою мать, неужто действительно случилось нечто из ряда вон выходящее? Такая баба, как Лариса, навряд ли бросится звонить просто так, из блажи, или, как выражается один мой знакомый, "на момент припору". Простите.)

— Слушай, — сделал последнюю попытку я. — Ну давай все же подождем до завтра.

Но она отрубила как топором:

— Не подождем! — Помолчала. — Хорошо, если ты не можешь, сама приеду. Согласен?

Я ненадолго задумался. Что Лариса возбуждена и не в своей тарелке — факт. Значит, и впрямь приключилось что-то неординарное и мне лучше поскорее узнать, что именно. Но с другой стороны…

С другой стороны — приглашать ночью в дом одной женщины, с которой ты вдобавок когда-то спал, женщину вторую, с которой ты, собака, спал совсем недавно, да еще и подругу первой…

Гм, скользкая, очень скользкая ситуация… А ну как возьмет да нагрянет вдруг Маргарита, а мы тут с ее подружкой огонь, извиняюсь, трением добываем! Ведь удержаться, как, хотя и по несколько иному поводу, утверждает реклама, невозможно. Или — почти невозможно.

Да к тому же следовало еще постоянно держать ушки на макушке. Ежели Профессор прав (а прав он обычно в девяноста девяти случаях из ста), то мне скоро предстоит встречать непрошеных гостей, и присутствие посторонего, тем более посторонней…

— Ты уснул? — Суровый голос Ларисы прервал мои размышления.

— Нет-нет! — пробормотал я. — Ну ладно, если настаиваешь…

— Запомни, я ни на чем не настаиваю, — холодно процедила она (вылитая Снежная Королева!). — И нужно это тебе, а не мне. Не знаю, какую кашу ты уже заварил, но оказалось, что теперь и меня…

— Всё! — перебил я ее. — Всё, ни слова больше! Вызывай такси, только не надо подруливать к самому дому, я встречу на дороге, ясно?

— Ясно. — Лариса положила трубку, а я закурил новую сигарету и, поднеся к руке огонек зажигалки, посмотрел на часы. Одеться или там переодеться, вызвать мотор, доехать — как минимум полчаса у меня есть.

Я послонялся по дому, дёргая попутно ручки дверей. Кхе-кхе, как раз спаленки-то и на запоре. Маргарита, ох, точно чуяла…

Наконец я вышел во двор, однако не воспользовался как люди калиткой, а, дойдя до конца сада, перемахнул через забор и потопал по обочине дороги в направлении города. Никого не встретил — слава богу, место тут тихое.

Остановившись метров через двести, я прислонился к электрическому столбу и в который уже раз закурил. И вдруг за углом послышался шум двигателя машины и на дорогу упал желтоватый свет фар. Я отлепился от столба и, увидев средней потертости "Опель", ступил на асфальт и махнул рукой.

Проехав еще несколько метров, "Опель" резко затормозил. Из него вышла женщина. Она? Она.

Лариса приблизилась и отработанным хватом взяла меня под руку. Бездонные глаза ее сверкали при свете звезд и луны, черные волосы рассыпались по плечам, а пальцы были очень и очень цепкими.

Не говоря ни слова, мы пошли обратно к дому Маргариты, однако едва лишь начался забор, я остановился:

— Погоди. — Кивнул на темные деревья сада: — Пожалуй, будет лучше, если мы проникнем в дом не с парадного подъезда.

Лариса возмутилась:

— Лезть через забор? Мне?!

— И мне, — успокоил я, озираясь как вор на ярмарке. "Опель" укатил, больше ни машин, ни людей.

Лариса фыркнула:

— Ты рехнулся!

Я возразил:

— Ни капли. Просто так будет спокойнее. А если сомневаешься в крепости забора, то не волнуйся, выдержит. Давай подсажу.

Она посмотрела на меня с невыразимым презрением:

— Ладно, подсаживатель… — И коротко приказала: — Отвернись.

— Зачем? — удивился я.

— Затем! — Сунула мне сумочку. — Затем, что юбка мешает.

— Факт, мешает. А ты задери.

— Сейчас задеру. Как только отвернешься.

— Господи, — вздохнул я. — Хоть убей, не пойму, — зачем?

— На всякий случай, чтоб не ослеп.

Я успокоил:

— Не бойся, не ослепну. Подумаешь, не видал я, что ли, женских ног!

— Там будут не только ноги, а и все остальное. Кругом! — скомандовала Лариса.

— Подумаешь, не видал я, что ли, всего остального… — ворчал я себе под нос, поворачиваясь спиной к забору.

Ее голос донесся уже из сада:

— Что ты сказал?

— Ничего не сказал, — перестраховался я. — Тепло, говорю, у вас, прямо настоящее лето. А вот у нас еще прохладно.

— Можешь обернуться, опасность миновала.

Через пять секунд я снова стоял рядом с ней. Взял за руку:

— Идем. — И повел мимо кустов и деревьев. Когда вошли в дом, предупредил: — Свет не включай.

— Это почему?

— По кочану. Не волнуйся, не заблудимся.

Когда мы разместились в гостиной — Лариса на диване, а я снова на посту у окна, — то некоторое время оба молчали. Впрочем, я-то не просто молчал — я вслушивался и всматривался в ночь.

Лариса шевельнулась:

— Может, выпьем чего-нибудь?

Я оторвался от окна:

— Знаешь, где бар? Налей, пожалуйста, сама.

Она встала, и лунный свет точно окутал ее серебристым плащом.

— А тебе что налить?

— Ничего. На работе не употребляю.

Легкий смешок:

— Вообще-то у всех нормальных людей рабочий день давно закончился.

Я горестно развел руками:

— У нормальных — возможно. Только не у меня. Считай, что это ночная смена. Но я с удовольствием с тобой выпью…

— Когда?

— Перед отъездом.

— А когда ты уедешь?

Я дёрнул плечом:

— Скоро. Как только найду Маргариту. Да ты иди и пей… Ой, извини, ну, выпивай, что ли?

Однако Лариса снова села и опять будто растворилась в темноте.

— Да нет, спасибо, без компании что-то не хочется. Я все-таки не алкоголичка какая-нибудь!

— А вот это ты зря, — возразил я. — Я, к примеру, вроде бы тоже не алкоголик какой-нибудь, но если захочу, могу и без компании. Только, конечно, когда не мешают привходящие обстоятельства.

Кажется, она усмехнулась.

— А в данный момент мешают?

— В данный — мешают, — подтвердил я и напомнил: — Послушай, ты ведь, наверное, приехала не только для того, чтобы скрасить своим великолепным присутствием мой унылый ночной дозор?

— Наверное, не только, — согласилась она. — А можно назойливой даме поинтересоваться, кого это ты с таким упорством и конспирацией караулишь?

Я кивнул:

— Конечно, можно. Барсука.

— Кого?!

— Барсука. Понимаешь, где-то на участке завелся барсук, и Владимир Евгеньевич попросил меня поймать его для своей маленькой женушки. Говорит, что та балдеет от всяческой живности.

— Ага… — протянула Лариса. — Понимаю. Конечно, понимаю… А ты, пострел, значит, успел и с ней познакомиться?

Я не стал отрицать.

— Успел.

— Ну и как?

— Что — ну и как? — прикинулся дурачком я. — Симпатичная женщина, и тоже как банный лист: поймайте, мол, мне барсука. Просто сплю, говорит, и во сне вижу!.. А кстати, может, вернемся всё же к (с ударением) н а ш и м делам?

Она громко, даже чересчур громко вздохнула:

— Ох, прямо и не знаю, как сказать…

Я вздохнул еще громче:

— О-ох, да говори уж как есть, не стесняйся.

Лариса пожаловалась:

— Пока сюда ехала, столько всего вертелось на языке, а сейчас вот сижу будто ненормальная и не соображу, с чего начать.

Я на несколько секунд высунул голову в окно, прислушался. Тихо. Засунув голову обратно в комнату, посоветовал:

— А попробуй начать с начала.

Она как-то странно улыбнулась. Разумеется, видеть этого я не мог, почувствовал по тону.

— Полагаешь, это не слишком банально?

(Спокойствие, только спокойствие!)

— Да нет, не слишком. Итак?

— Итак… — она на мгновение умолкла. — Итак, часа два назад в мою дверь позвонили. — И опять замолчала.

— Ну же, — подтолкнул я. — Ну же, милая! В дверь позвонили, и…

Она вдруг резко встала и стремительно приблизилась ко мне. Приблизилась и замерла. Теперь я слышал ее чуть прерывистое дыхание и видел (помимо кое-чего прочего) большие блестящие глаза.

— Да-да, — быстро проговорила она. — В дверь позвонили, и когда я открыла, то на пороге стоял мальчишка.

— Мальчишка?! — удивился я. — Что за мальчишка?

Лариса пожала плечами:

— Откуда я знаю! Подросток лет тринадцати-четырнадцати. В руке он держал сверток. Небольшой, завернутый в плотную бумагу. Я вытаращила глаза, спросила, что ему нужно, а он протянул этот пакет и сказал, что я должна передать его тебе.

Я тоже вытаращил глаза:

— Мне?! Так и сказал? И назвал мое имя?

Лариса вроде бы чуть смутилась.

— Нет, имя он не назвал. Фраза была примерно следующей: "Отдайте это дяде, который ночевал сегодня в вашей квартире". — Прищурилась: — Ну и какому же, считаешь, "дяде" я должна это отдать?

Я не стал препираться.

— Ладно-ладно, тебе виднее. А не поинтересовалась у пацана, откуда у него пакет?

Лариса кивнула:

— Естественно, поинтересовалась. Мальчишка ответил, что шел по улице, а рядом остановилась машина и человек, сидящий за рулем, дал ему сверток, полтинник и показал дом и подъезд, в который нужно войти, а также назвал номер квартиры. Он же и научил, как сказать. "А когда вернешься, — пообещал тот человек, — получишь еще полтинник". Мне, знаешь ли, это не очень понравилось, я взяла парня за локоть, чтобы расспросить подробнее, но он вырвался и убежал. Я захлопнула дверь и к окну, но успела увидеть только отъезжающую от дома машину.

— Цвет, марка? — быстро спросил я.

Лариса рассердилась:

— Я тебе что, прибор ночного видения? Говорю же, темно уже было, и машина темная.

— Конечно-конечно, прости. Ну, и где этот пакет?

Она вернулась к дивану, открыла сумочку и достала оттуда маленький сверток. Протянула мне.

Я подошел, взял, приложил к уху.

— Не бойся, не бомба, — улыбнулась она.

Я нахмурился:

— Ты видела, что там?

Лариса преувеличенно картинно всплеснула руками:

— О боже, ну я же ведь женщина, в конце-то концов!

С этим я спорить не стал.

— И что?

Она посерьезнела:

— Знаешь, лучше уж посмотри сам.

Я развернул и бросил на пол бумагу. В руках лежал большой коробок от хозяйственных спичек. Я замер.

— Дальше, — сказала Лариса.

Я открыл коробок. Спичек в нем не было, но зато в нем был еще один коробок. Обычный, стандартный.

Я снова на миг запнулся, и снова Лариса своим чудным завораживающим, но сейчас от волнения немного дрогнувшим голосом произнесла:

— Дальше…

Я открыл маленький коробок, чиркнул на секунду зажигалкой и… тотчас закрыл.

А поскольку ноги вдруг предательски подкосились, почти рухнул на мягкий диван.

Финиш!..