"На семи морях. Моряк, смерть и дьявол. Хроника старины" - читать интересную книгу автора (Хельмут Ханке)

Корсары не разочаровались в новом предводителе. Его боевая сноровка, врожденный ум и энергия как бы предопределили ему роль главаря. За свое боевое счастье он заслужил репутацию непобедимого. Действительно, ни в одном бою Морган не был ранен, хотя постоянно принимал участие в сражениях и был страшен в ярости, с которой обрушивался на атакуемых. Впоследствии английский королевский дом возвел его в дворянство, назначил губернатором Ямайки и обязал бороться… с бесчинствами морских разбойников – пример необычайно реалистической политики английской короны в отношении использования выдающихся личностей.

Морган выдвинул новый для карибского пиратства стратегический принцип: переход от каперства на кораблях к нападению на укрепленные пункты на берегу. Незначительные действия на берегу предпринимались некоторыми корсарами и прежде. Но теперь атаковывались не только слабо укрепленные пункты, где испанские солдать с готовностью поднимали белый флаг при первых мушкетных выстрелах, но и довольно крупные города. «Там где испанцы сопротивляются, есть чем поживиться. Наиболее укрепленные пункты – самые богатые». Это основно правило Моргана даже его отнюдь не изнеженным сообщникам казалось по меньшей мере самоубийством. В конце концов контингент флибустьеров был все-таки весьма ограничен. Многие недоумевали: как можно предпринимать какие-либо действия против превосходящих сил целых гарнизонов и хорошо укрепленных городов?

Чтобы набрать достаточное количество людей, Морган выработал план, по которому конечная цель похода – захват Панамы – должна была до последнего момента оставаться тайной даже для близких к нему людей. Только этим могла быть обеспечена гарантия того, что испанцы ничего не вызнают о его намерениях.

Бросок Моргана на Панаму был не просто пиратским налетом, а военной кампанией. Собрав флот из 37 больших кораблей (единственный случай в истории пиратства), Морган вышел в море. Адмиральский корабль нес восемь парусов и имел 32 пушки. Две тысячи готовых на все парней, не считая корабельной команды, шли вместе с Морганом на грандиознейшую в истории пиратства авантюру.

Город Панама был конечным портом испанского тихоокеанского флота, предназначенного для перевозки ценностей. Сюда стекались золото и серебро инков со всего Перу, а отсюда караваны мулов, навьюченных драгоценным грузом, посылались в направлении Пуэрто-Белло, который находился на восточной стороне перешейка. Здесь слитки благородных металлов перегружались в трюмы кораблей испанского трансатлантического флота. Транспортировка по этому пути была значительно короче, а главное, безопаснее, чем вокруг Южной Америки.

Но и Моргана тоже ничто не вынуждало огибать мыс Горн для достижения Тихоокеанского побережья Центральной Америки. 18 января 1671 года корсары высадились на берег в гавани Сан-Лоренсо и начали марш на Панаму. Чтобы взять с собой как можно больше боеприпасов, продовольствие решено было не брать, а реквизировать его в деревнях по мере продвижения вперед. Испанцы, проведавшие о намерениях флибустьеров, применили стратегию выжженной земли. Даже несозревшие фрукты в садах были оборваны и уничтожены. Таким образом, знаменитый поход корсаров через перешеек на Панаму превратился в голодный марш. Единственной отрадой этой разноплеменной братии был оставленный испанцами табак, которым они, мучимые голодом, и утешались сверх всякой меры.

Тяготы и лишения стали еще невыносимее, когда дорога затерялась в болотных трясинах сельвы. В пищу пошла трава, листья и корни. В качестве мясного приварка использовались кожаные ремни и сумки, которые размачивались, размягчались на камнях и затем поджаривались. Нередко на пути флибустьеров оказывались засады индейцев, откуда на них сыпался град стрел. Они же не могли ответить выстрелами, так как берегли боеприпасы.

На восьмой день марша измученные люди увидели Тихий океан и башни Панамы. Накануне изголодавшиеся корсары напали на стадо коров и, не желая выдать себя дымом костров, сжевали мясо убитых животных в сыром виде.

Утром, 27 января 1671 года Рыжий отдал распоряжение о штурме Панамы. Против флибустьеров был выставлен сильный отряд пехоты и кавалерии. Завязалась двухдневная перестрелка, в которой снайперы Моргана одержали верх. Они расположили свои посты в наиболее удобных для обстрела местах. Каждый стрелок имел наготове десять ружей, которые сразу же после выстрела заряжали его товарищи. Выстрелы гремели, как барабанная дробь. Дождь не знающих промаха пуль обрушился на испанцев. Понеся тяжелые потери, они вынуждены были в конце концов обратиться в бегство.

Конечно, штурм города стоил жертв и нападающей стороне. Однако психологически победа Моргана была предрешена еще в день первого сражения в открытом поле.

Перед вступлением в этот богатый город Морган запретил своим людям пить там вино из опасения, что оно может быть отравлено. Но это была всего лишь уловка хитроумного главаря корсаров: повальная пьянка его головорезов могла бы позволить испанцам организоваться для ответного удара.

В последующие дни флибустьеры занялись грабежом и доставкой пленных. Но самые богатые жители Панамы успели своевременно укрыться на прибрежных островах, а большинство кораблей, остававшихся в гавани, испанцы затопили. Это привело Моргана в такую ярость, что он приказал сжечь город дотла.

Только через четыре недели был объявлен приказ об уходе из жестоко наказанного города. Многих пленных увели с собой с целью получения выкупа. Когда пираты добрались наконец до своих кораблей, Морган велел собрать всю добычу воедино. Для этой цели он учинил поголовный обыск. Чтобы предупредить недовольство по поводу такого необычного мероприятия, он приказал контролерам обыскать себя первым. Старый конокрадский трюк привел к желаемому психологическому эффекту.

Перед дележом добычи, назначенным на следующий день, Морган забрал себе львиную долю, вместе с некоторыми приближенными тайком поднялся на свой флагманский корабль – и был таков.

Позднее, когда Панама уже отстроилась заново, пираты еще несколько раз объявлялись близ города, но довольствовались только захватом торговых судов.

Заключительным аккордом карибского морского разбоя было появление двух корсаров-женщин: Мери Рид и Энни Бонни, о которых историк Архенгольц в своей «Истории флибустьеров» пишет: «Они присоединились к морским разбойникам не в качестве гулящих девок и не в мужском обличье, а как истинные товарищи по разбою – в женских кофтах и в матросских штанах, с развевающимися волосами, с саблями на перевязях. На груди они носили пистолеты, засунув их под сабельную перевязь, а боевой топор, наподобие тех, что были у воинов в средневековой Англии, завершал их снаряжение».

В жестокости обе эти морские амазонки, по-видимому, не уступали корсарам-мужчинам: они щадили только хорошо сложенных юношей. В 1720 году обе валькирии вместе со своим разбойничьим кораблем попали в западню. Мужская часть экипажа закончила свой путь на виселице, а обе дамы сумели выскользнуть из петли, так как законом была запрещена смертная казнь для беременных.

Встречались, однако, среди морских разбойников и такие исключения, как Уильям Дампир, в чьем лице мир потерял исследователя, ученого и первооткрывателя. Семнадцати лет он нанялся на английский парусник. В 1679 году двадцатисемилетний Дампир примкнул к карибским «береговым братьям» и под командой таких корсаров, как Девис и Сван, постепенно выбился во флибустьерские капитаны.

В этом качестве он на своем корабле покинул Карибское море и пустился в кругосветное плавание. Никогда не участвовал он в пирушках своей команды по случаю каперских побед. Его свободное время было заполнено изучением природы, наблюдениями за распределением ветров и течений в океане и описаниями исследований. Складывается впечатление, что морским разбоем он занимался лишь для того, чтобы обеспечить себе средства к существованию и удовлетворить жажду к открытиям и науке. Когда в 1691 году он пришел в Плимут, самым дорогим сокровищем на его корабле было не золото и не серебро. Это был его морской дневник. Используя свои путевые записи, Дампир развил в последующие годы оживленную литературную деятельность. Незадолго перед сменой столетий он вызвал интерес несколькими своими книгами, особенно «Новым путешествием вокруг света»[Примечание 3 - Книга У. Дампира «Новое путешествие вокруг света» издана в Англии в 1697 г. и представляет собой его путевые дневники. Успех первой книги побудил издателей выпустить новый том: «Приложение к путешествию вокруг света», опубликованный под названием «Путешествия и открытия». В 1703 и 1709 гг. вышла в свет двумя частями третья книга У. Дампира – отчет о плавании в Новую Голландию (см.: Малаховский К. В. Трижды вокруг света. М., 1982).]. Вслед за этим он выпустил еще одну книгу о путешествиях и исследование о ветрах и течениях, к которым прилагались его собственноручные рисунки и навигационная карта, выполненные с поразительной для того времени осведомленностью.

Этой работой ему удалось привлечь к себе внимание английских ученых. Пользуясь возникшими таким образом связями, он сумел добыть себе корабль и каперский патент, чтобы снова идти дорогой открытий. В конце XVII столетия он крейсировал в южной части Тихого океана. У берегов Новой Гвинеи он открыл проход из Тихого океана к Молуккским островам, который по сей день носит название пролива Дампир. Остров Новая Британия и архипелаг Дампир (у западных берегов Австралии) – также его открытия. На обратном пути возле острова Вознесения в Атлантике он потерпел кораблекрушение, но сумел добраться до скалистого берега на спасательной шлюпке.

И снова этот необычный исследователь, дилетант с «Веселым Роджером» на мачте, последовал зову моря. В начале XVIII века он с двумя кораблями находился в Южных морях. В 1708 году, когда Вуд Роджерс отправился в кругосветное плавание, его корабли вел Дампир. Во время этого похода и был снят с одного из островов Хуан-Фернандес Александр Селкирк – герой «робинзонады»[Примечание 4 - Приключения Александра Селкирка вдохновили Даниэля Дефо на создание бессмертного романа «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» (1719). Хуан-Фернандес – не остров, а группа из трех островов: Мас-а-Тиера, Санта-Клара и Мас-а-Фуера.].

С тех пор как появились пираты, людскую фантазию волновали не только их дерзкие дела, но и нечто другое. По традиции корсары после грабежа должны были складывать всю добычу в общую кучу для справедливого дележа. Но кое-кто утаивал наиболее лакомые кусочки, чтобы спустя некоторое время воспользоваться ими в одиночку.

Так поступали не только рядовые пираты. Корсарские главари, которым полагалась большая часть добычи, тоже частенько не гнушались обсчетом своих сообщников. Тайники для сокровищ пираты устраивали на уединенных островах, надеясь впоследствии туда вернуться.

Однако чаще всего тайну клада корсар уносил с собой в могилу: ведь лишь не многие из этих висельников умирали естественной смертью. Правда, до последующих поколений иногда доходили какие-то пожелтевшие зашифрованные эскизы местоположения пиратских сокровищ, но найти что-либо с их помощью удавалось крайне редко.

И все же слухи о пиратских кладах, таящихся на различных островах, не давали покоя многим людям с богатой фантазией и пустым кошельком. Американец Кофмен после годичного изучения старых документов, находящихся в библиотеках, архивах и частных коллекциях, составил атлас сокровищ. Из 5 тысяч красных кружков, отмечающих предполагаемые места пиратских тайников, три пятых приходятся на район Карибского моря.