"Звезда полынь" - читать интересную книгу автора (Астраханцев Александр)

Действие первое

Сцена 1

Вячеслав в джинсах и рубашке с закатанными до локтей рукавами, обутый в домашние шлепанцы, сидит на диване с гитарой в руках; перед ним на стуле — раскрытая общая тетрадь.

Вячеслав. Ну-ка, еще раз. (Поет, аккомпанируя себе на гитаре).

Ну, и как, Вячеслав Павлович, вы находите? Недурно, а? (Другим голосом). По-моему, все о, кей. Вы — просто гений. (Полушепотом в сторону). Для удобрений… Ну, ладно, аплодисменты потом, поехали дальше. (Заглядывает в тетрадь, читает про себя, водя пальцем по странице, затем продолжает петь).

(Останавливается, делает нервный жест). Нет, не так! (Поет снова, более энергично).

Ну, вот, это уже лучше. Вот так, Вячеслав Павлыч, песни сочиняют! Это вам не дерьмо собачье, это песня. Ладно, как там у нас дальше? (Снова заглядывает в тетрадь, водя пальцем по странице, и снова продолжает петь).

Когда он поет последнюю фразу, из задней двери входит и останавливается на пороге Валентина Васильевна. Она в деловом костюме, но разута; в руках у нее — тяжелая сумка.

Валентина Васильевна. Привет, сынуля!

Вячеслав (обрадованно). Ма-амочка пришла! (Откладывает гитару, вскакивает, бежит к матери, отбирает у нее и ставит на пол сумку, обнимает и целует мать). Привет, ма!

Валентина Васильевна. Почему ты с гитарой?

Вячеслав. Мам, я сегодня на работе песню сочинил. «Песенка Дон-Кихота»! Как тебе это? Аранжировку пробую.

Валентина Васильевна. Опять песни! Милый мой, тебя с этими песнями снова выгонят!

Вячеслав. Мама, я уже ушел оттуда.

Валентина Васильевна. Как «ушел»? Совсем, что ли?

Вячеслав. Да.

Валентина Васильевна. Ну почему, почему ты опять ушел?

Вячеслав. Можно, я не буду отвечать?

Валентина Васильевна (с болью и укором). Славка-Славка, ты — как ребенок, ей-богу! Когда ты, наконец, повзрослеешь?

Вячеслав (ноющим голосом). Мам, ну не могу я там работать!

Валентина Васильевна. Опять в грузчики хочешь? Ведь отец тебя по знакомству устроил, второй раз не пойдет — ты же знаешь!

Вячеслав. Мамочка, ну не ругайся! (Снова целует ее).

Валентина Васильевна. Ох, и лизун ты! (С отчаянием). Опять отец пилить будет за тебя: не мужчина, скажет, а черт знает что.

Вячеслав (обиженно). Ну что ты все — «отец» да «отец»! А если мне нравится тебя целовать? Я взрослый человек и буду делать то, что хочу! Если отцу не нравится — это его проблемы. (Смягчаясь). Пойдем, мам, сядь, отдохни, а я тебе спою.

Валентина Васильевна. Некогда мне сидеть, сынок. Ты хлеба купил?

Вячеслав. Нет.

Валентина Васильевна (взрывается). Вот иди сейчас же и купи!(Берет сумку и уходит в заднюю дверь).

Вячеслав (вслед ей). Сейчас схожу! (Вместо того, чтобы идти, снова садится на диван, берет гитару и тихо, задумчиво играет).

Немного спустя Валентина Васильевна, уже переодетая в легкий домашний халат, снова заглядывает в дверь.

Валентина Васильевна (строго). Ты еще не ушел?.. Кстати, когда ты будешь готовиться в университет? Ты ж нам обещал!

Вячеслав (отвечает вяло, продолжая играть на гитаре). Ну, обещал. (С решительной интонацией). Мама, я не хочу в университет!

Валентина Васильевна (решительно проходит в комнату, берет стул, предварительно сбросив с него на диван тетрадь Вячеслава, опирается руками о спинку стула, затем, в продолжение разговора, садится на него). Опять не хочешь? А что ты будешь говорить отцу? Опять — пыль до потолка?

Вячеслав (откладывая гитару). Мама, мне надоело жить по вашим правилам! Я самодостаточен, понимаешь?

Валентина Васильевна. Это не наши правила, сынок, это правила общечеловеческие. Пока ты молод, ты должен учиться. Это даже дети животных знают — посмотри, как они торопятся постигнуть науку жизни. Ты и так уже сколько лет пропустил — все нам с отцом головы морочил: горный тебе не подошел, пединститут не понравился! Ты пишешь, ты рисуешь, сочиняешь песни — все это очень мило, но взрослому человеку, Слава, надо иметь приличную профессию и уметь зарабатывать на хлеб!

Вячеслав. Я не люблю, мама, просто зарабатывать — мне это противно.

Валентина Васильевна. Хочешь быть вечным нахлебником у нас с отцом? Но, во-первых, это безнравственно, а, во-вторых, мы ведь не вечны.

Вячеслав (понемногу распаляется). Ради Бога, чего тебе надо? Да, я не люблю поденщину — но я же от нее не отказываюсь! Я найду себе работу, так что, пожалуйста, не укоряй меня вашими милостями!

Валентина Васильевна. Сынок, но зачем же, с твоим-то интеллектом — грузчиком, лаборантом? Закончи вуз!.. Плохо, что мы с папой так и не настояли, чтоб ты тогда закончил. Нам стыдно, что у нас сын — неуч.

Вячеслав. Ничего, что-нибудь когда-нибудь и из меня получится… Почему вы мне тогда не разрешили в художественное училище?

Валентина Васильевна. Сынок, мы хотели, чтоб ты закончил нормальную среднюю школу.

Вячеслав. Теперь вам хочется, чтоб закончил еще и «нормальный» университет?

Валентина Васильевна. Я понимаю, тебе сейчас трудно рядом с семнадцатилетними, но превозмоги себя!

Вячеслав. Да не в этом дело! Просто как представлю опять эту ученую похлебку — да каплями! Ничего он мне не даст, ты же знаешь!

Валентина Васильевна. Он даст тебе диплом. Без бумажки ты букашка, и ты это знаешь!.. Ну нельзя нынче, Слава, без диплома! Вон твой одноклассник Виталий: серенький, средненький — а закончил потихоньку вуз, зарабатывает себе деньги, и неплохо, по-моему, зарабатывает! Разве это мешает человеку? А где вы, высоколобые, которые блистали в классе? Один в трубу дует в занюханном оркестре; ты вот — комнатным философом становишься. У тебя даже приличной девушки нет — они шарахаются от твоих заумных монологов и от твоей бесперспективности!

Вячеслав (вскакивает и возбужденно ходит по комнате, энергично при этом жестикулируя). И все равно я, мама, не хочу жить по заданной программе! Опутали себя правилами, приличиями, превратились в марионеток, в роботов — и ты с ними? Ты же умная, мама!.. Не хочу, не хочу! Я хочу, чтоб моя жизнь была экспромтом, актом творения, в ней огонь должен гореть, огонь души, любви, дружбы! Пусть ошибки, пусть глупости — но аромат жизни, мама — он должен окружать нас, иначе зачем она, такая? Аромат, мама, а не зловоние! А вы, с вашими дипломами, диссертациями, придали вы ей хоть чуточку красоты? Так на фига мне этот ваш диплом? Чтобы научиться лгать, притворяться, повторять глупости? И, потом — эта гонка за зарплату, за квартиру, за машину! Я не хочу, я не желаю в этом участвовать!

Валентина Васильевна (укоризненно качает головой). Славка, ну нельзя же так по-детски смотреть на жизнь! Да, пока ты молод, это, может, действительно скучно, но когда у тебя появятся семья, жена, дети…

Вячеслав. Да зачем мне такая жена, которая меня не поймет? Каждый день говорить с ней, ложиться с ней в постель?.. Кошмар!

Валентина Васильевна. Все так думают, пока петушок не клюнет.

Вячеслав. Да я лучше застрелюсь, повешусь!..

Валентина Васильевна. Не зарекайся! Зачем глупости молоть?

Вячеслав. Ах, мама, ты еще не знаешь, какие глупости приходят мне в голову.

Валентина Васильевна (ядовито). Знаю! Ты больше сиди над дневниками и больше всякие гадости там пиши! Это же ужас, что ты там пишешь: матерщина, непристойности… Волосы дыбом!

Вячеслав (строго). Ты опять в мои дневники лазила? Я тебя сколько просил!

Валентина Васильевна. А ты больше их разбрасывай! И вообще, в тетрадях пишут их, а не на клочках всяких!

Вячеслав. Я не для тебя их пишу, а для себя — это мои будущие повести и романы!

Валентина Васильевна. Знаешь, что я тебе скажу? Не след нести туда все, что на ум взбредет — тебе самому потом стыдно будет.

Вячеслав. Нет, мама! Пусть я гадкий, порочный, похотливый — но я буду честным, я не собираюсь ни лгать себе, ни лицемерить и ни трусить ни перед кем, как это делаешь ты, как отец, как вы все!

Валентина Васильевна (гневно). Знаешь что? Ты еще не жил, ты жил под крылышком — какое право ты имеешь нас с отцом учить и разоблачать? Ты еще сопляк, между прочим!

Вячеслав. Почему у тебя вместо доводов — одни оскорбления, а? И почему это я не имею права говорить, что думаю? Опять ты меня учишь лицемерию? И почему ты меня укоряешь вашим хлебом? Придет время — все отдам!

Валентина Васильевна. Ну почему ты такой, а? Говорить с тобой — это же какие нервы надо иметь! (В голосе ее слышатся слезы). Я, между прочим, работала целый день, а ты баклуши бил! Пришла, и ты мне нервы — вдребезги! Ой, чадушко! (Голос ее твердеет). И вообще, давай-ка, Дон-Кихот Ламанчский, спускайся на землю и отправляйся за хлебом — больше я тебя слушать не желаю! (Уходит, хлопнув дверью).