Глава VII

Последние события произвели на меня тяготящее впечатление. Но, рано или поздно, всё проходит. Вот и здесь шипованные колёса боевой телеги жизни в Дорганаке вернулись в свою колею. Почти…

Тренировки возобновились. В той же пропорции времени и нагрузок.

Но я больше не могла смотреть на Ворлока прежними глазами. Раньше он был мне просто симпатичен, но теперь я испытывала достаточно противоречивые чувства, как к другу, и одновременно… как ко второму отцу.

Лента… наверное, потом Ворлок рассказал ей о нашем разговоре. Внешне наши дружеские отношения почти не изменились, но я заметила ту ненавязчивую опеку, которой она меня окружила. То есть… она и раньше мне помогала… Но теперь она стала для меня как бы старшей сестрой…

Кстати, одно замечание о тренировках с ней. Раньше они с Лоргом вместе натаскивали меня: ловкость, скрытность, скорость. Но позже заниматься этим стал исключительно Лорг. Рысь же начала посвящать меня в основы целительства, уча распознавать полезные травы и готовить из них отвары и мази. Я усердно училась этой тонкой науке, сверхъестественным шестым чувством ощущая, что вскоре не на кого будет надеяться, кроме себя самой.

Всё осталось тем же… и всё же всё неуловимо переменилось. Может быть, из-за того, что я стала иначе смотреть на людей. Людей, у которых душа отражалась в обличье зверя.

Я стала невольно присматриваться к ним всегда и везде: когда спускалась или поднималась; окидывала небрежным взглядом людную столовую, занималась в большом зале…

Даже те, кого я хорошо знала, вызывали у меня порой иные эмоции, отличные от тех, которые я испытывала ранее. Я как будто научилась «читать» людей, даже предугадывать, что от них можно ожидать.

Так я вскоре почти перестала общаться с вежливой на виду, но на деле заносчивой и высокомерной сиамской кошкой Дерерой; тихим, но мстительно-злорадным крысом Шерком; койотом, подлизывающимся ко мне, а на деле заключившим унизительное для меня пари со своими друзьями из той же породы. Узнала я об этом пари по чистой случайности… и Дкор об этом ОЧЕНЬ сильно пожалел. Н-да, разрыв получился громким…

Зато крепко сдружилась с хмурым, но очень мудрым медведем Потапом. Глядя на этого огромного, метра под три, бурого зверя я поняла, почему в моём мире все боятся этого «хозяина тайги»…

А моей чуть ли не лучшей подругой стала Аличка, молчаливая тихая шиншилла. Она частенько становилась предметом насмешек окружающих, но отпора никогда не давала. Она, кстати, оказалась опытной травницей и, когда мы с ней сдружились, не раз помогала мне с «домашним заданием» от Ленты. Те же, кто пытался «наехать» на неё теперь трижды думали перед своим поступком.

Но не только разнообразие характеров пробудило во мне новый интерес к Кародроссам. Не раз, глядя на неповоротливого Потапа или на скромную Аличку, я думала: а что у них осталось в том мире? Кого или что им пришлось оставить?

Спрашивать я не решалась. Отчасти оттого, что не хотела лишний раз заставлять их переживать прошлое, отчасти из-за того, что боялась сама. Мне до сих пор было неприятно жутко вспоминать историю Ворлока…

Как того и желал Рефьол, в нашу следующую встречу я была безупречно вежлива и старалась показать своё уважение. Но, на моё счастье, он не мог заглянуть в мою душу, где затаились глубокая обида и даже ненависть. И недоумение: как человек с такой царственной душой может так поступать?! Хотя… львы — безжалостные хищники. Безжалостные ко всем, даже к львицам, которые охотятся, пока цари отдыхают в тени деревьев.

Я себя к «охотящимся львицам» не относила. Скорее, наоборот — к только начинающим постигать жизнь львятам. Поэтому, конечно, я могла и ошибаться… Возможно, даже ошибалась, ведь знала чертовски мало…

Но никто не мог объяснить мне этого.

Однако это не относится к теме. В действительности же меня напрягало совсем другое: по здравому размышлению я задумалась, с чего бы Рефьолу так откровенно подозревать меня в таких нехороших махинациях, как… предательство? Или это просто вариант проверки? Но опять же: проверки на вшивость. Странно, но ни Лок, ни Лента не упоминали о таком испытании. Или я какой-то выигрышный, миллионный номер? Бред какой-то…

Правда, есть другая версия.

Моё специфичное оружие.

Мой Гаудон ещё дважды пытался решить эту проблему, но ничего не изменилось. Вот только в следующий раз на мои занятия пришёл сам Правитель. Внимательно наблюдал за нами, а затем приказал ещё раз опробовать развешанные по стенам клинки.

Ничего. И ему это очень не понравилось.

Тогда он вновь предупредил меня, чтобы я как можно меньше занималась с луком. Я возразила, что и так неделями не прикасаюсь к нему (что было неправдой — стрелковые занятия у меня были регулярно), но он, по-моему, мне не совсем поверил…

Размышляя сейчас — в смысле, в момент работы над данной рукописью — над теми довольно-таки щекотливыми ситуациями, я пришла к выводу, что тогда я уже практически не на что не могла повлиять. Начиная с первого нападения Мрадразз, мясорубка судьбы закрутилась, затягивая меня и окружающих.

Вторая волна проблем возникла с того, что некая группа птицеголовых незаметно подобралась практически на сотню метров к крепости. Обхитрить тонкие локаторы крепости им удалось элементарно — они передвигались… по земле. Такой оригинальный способ, мягко говоря, многих удивил, но факт остаётся фактом: техника, настроенная определять любые движущиеся предметы в воздухе в радиусе пяти километров от крепости не смогла засечь тех, кто передвигался пешкодралом. Удивительный недочёт! Значит, о таких странниках, как мы, они тоже не знали до последнего момента?

Но это, как ни крути, был уже второстепенный вопрос. Как оказалось, разработчики догадывались о подобном недочёте, и только-только нашли способ устранить его…

Так или иначе, отряд был довольно крупным, и от стрел пали почти три десятка Кародроссов.

В момент нападения я занималась тайной стрельбой из лука в малом зале под присмотром Лорга и Ленты. Тревога застала нас врасплох, и подоспели мы уже почти к самому концу боя. Я стрелой сняла последнего врага. Рысь собралась помочь раненым, но, неожиданно для всех, нас троих повели в Главный зал. Ворлок остался внизу, за главного.

Я только взглянула в сторону Правителя и не удержалась от страдальческого вздоха. Я и не ожидала, что меня позвали сюда для того, чтобы наградить. Но… опять?..

— Лорг, Лента, оставьте нас. — Хмуро приказал Рефьол.

Рысь и леопард тревожно переглянулись, но ослушаться не решились. Лев обратился ко мне.

— Сразу после окончания боя мне сообщили, что кто-то передал Мрадраззам информацию о нас. И о лазейке в нашей защите.

Он выдержал многозначительную паузу. Я, не удержавшись, фыркнула.

— И вы опять ставите на место предателя меня, так?

Правитель нахмурился.

— Я не говорил этого. И почему ты сказала «опять»?

— После Дня Великой Победы вы тоже пытались «сломать» меня. У меня не возникло сомнений на сей раз, в чём причина столь внезапного вызова.

— Ты задаёшься… — Предупредил меня он.

Я наклонила голову, но ничего не сказала.

— Но не буду лгать, что твои умозаключения так уж и неверны.

Я напряглась. Он открывает карты? Странно… Значит, для себя он что-то решил…

— Я действительно подозреваю в первую очередь тебя. Ты говорила с Грейс, которая уже объявлена преступницей. У тебя есть лук, оружие, которое не должно быть у истинных Кародроссов. Ты очень ловка и хитра. Но это всё догадки. А выяснить, правдивы они, или нет, очень легко.

Он встал и громоподобно рыкнул.

— Ботаг!

Я зло прижала уши. Обернулась.

Начальник стражи, а вместе с ним ещё два огромных пса сторожевых пород.

— Ожидаем ваших приказаний, Правитель.

— Сообщение Мрадраззам было послано с передатчика, украденного из технической лаборатории. Сигнал, как и все другие, получаемые и отсылаемые, засекли, и по нему было определено: прибор в стенах Дорганака. Тот, кто отправил сигнал, не избавился от передатчика. Нейра, — он на минуту повернулся ко мне, — у тебя есть последний шанс. Если его найдут в твоей комнате, тебя ждёт смертная казнь. Если ты признаешься, она будет лёгкой.

При упоминании того, что меня, возможно ожидает, меня замутило. Но я нашла в себе силы взглянуть в проницательные глаза льва и твёрдо ответила:

— Я ничего не совершала.

Рефьол сел.

— Ботаг, идите вместе с Нейрой в комнату девять-девяносто два и обыщите всё там. Возвращайтесь с результатами… или без них.

По пути от квортала к своей комнате у меня на душе кошки скребли. Большие и с железными когтями. В настолько поганую ситуацию я попадаю впервые…

Хотя… что я волнуюсь? Я же и вправду ничего не совершала. Рефьол останется с носом. Если… если только он так уверен не потому, что точно знает итог обыска.

Значит меня… подставили?

Перед моей дверью Ботаг приказал:

— Вы останетесь здесь. Я сам обыщу её вещи… в её присутствии.

Когда дверь за нами закрылась, он обернулся ко мне и с самой препоганейшей улыбкой достал откуда-то из-за пазухи прибор, очень похожий на плеер, на котором горела красная лампочка.

— Ай-яй-яй, — насмешливо покачал головой он, — как не стыдно… Предавать своих, выдавая секреты врагам…

У меня перехватило дыхание от ужаса. Сейчас он позовёт своих охранников, и…

— Что ты так побледнела, киска? — продолжал издеваться он. — Страшно, да? Это тебе не плеть… Это во много раз хуже… Предателей вроде тебя, убивают энтропической энергией. Ты ещё живёшь минуту, пока в твоих жилах сворачивается кровь, а шкура обугливается…

За шиворот мне как будто бросили горсть льда.

— Ты… ты подонок… — еле слышно проговорила я.

— Что-что? — он прищурился. — Ты следи за своим язычком, милая. Мне стоит сказать одно слово, и для тебя жизнь закончится. Здесь даже твой защитник, Ворлок, ничего не сделает.

— Так почему же ты не говоришь этого твоего слова? — я постепенно начала осознавать, что, раз он занимается болтологией, то он либо садист, либо… захочет предложить что-то… Но я заранее на сто процентов уверена, что это мне не понравиться.

— Просто будет немного досадно, если такая шкура умрёт, не испробовав всех радостей жизни… — его острая морда почти вплотную приблизилась ко мне. В маленьких глазках вспыхнул огонёк вожделения. Меня вновь передёрнуло, но уже от отвращения. — Итак… я ничего не скажу, и ты останешься жива…

Ботаг облизнулся.

Я попятилась. Выхода не было, но я лучше бы предпочла смерть такому…

Но его мой отказ не устраивал. Точнее, он не так его истолковал. И шагнул ко мне, расстёгивая доспехи. Я хотела закричать, но от напряжения у меня отнялся голос.

Он прижал меня к стене… и тут я, скорее от отчаяния, чем думая головой, резким движением колена провела любимое всеми женщинами «обезоруживание», безотказно действующее против всех лиц противоположного пола. Бультерьер выпучил глазёнки и со сдавленным писком шлёпнулся на пол, рукой смахнув со стола кипу книг.

Они с шумом попадали на пол, и из-за дверей послышался обеспокоенный голос:

— Ботаг? Что у вас там творится?

На моё счастье их начальник только беззвучно, как рыба, открывал и закрывал рот, согнувшись на полу в форме буквы «зю». Похоже, удар оказался гораздо качественней, чем я думала…

Чёрт, о чём я?! Сейчас о своём спасении нужно беспокоиться!

Но единственной здравой мыслью была лишь одна — времени остаётся всё меньше…

— Ботаг?!

Я решила. Быстро набрала код открытия и отпрыгнула к окну, натягивая лук.

Дверь не успела открыться и наполовину, когда я выстрелила в ногу сначала одному, потом другому псу. Дикий вой огласил весь девятый уровень. Я метнулась мимо обезумевших от боли и дикого, первобытного страха стражей к кворталу, и уже около него… врезалась в Натара.

Нас отбросило в разные стороны — меня, его и мой лук. Он вскочил сразу, я — мгновением позже.

— Нейра?! Что случилось?!

— Тар… — я тяжело дышала. — Отойди от портала! Я… мне надо бежать! Меня обвиняют в измене… я…

— Что?! — он, казалось, не поверил своим ушам.

Я быстро обернулась. Погони не было, но я почти чувствовала дрожь пола от двух несущихся гигантских псов…

— Тар! Пусти… меня убьют!

Но к моему удивлению барс покачал головой. От неожиданности я на минуту окаменела.

— Тар?.. Что… что это значит?..

— Прости, Ней. — Он наступил на мой лук. — Дорганак… если ты виновата, то наказание неизбежно. И лучше будет, если его принесу тебе я.

Я впервые отказывалась верить в происходящее.

— Натар… я… я не виновна!

— Не знаю. — Он потянулся к тонкой рукояти за плечами. — Но ты пойдёшь со мной. Я… мне обещали… «капитана»…

И тут я поняла. Только тут до меня допёрло, что на нём новенькие доспехи стражи.

И что его специально поставили здесь. Чтобы я не смогла пройти.

Я обернулась и почувствовала, как шерсть на мне встаёт дыбом. В конце коридора уже показались два стража с оскалёнными клыками и горящими глазами.

У меня в голове помутилось. Не вполне соображая, что я делаю, я… прыгнула на Натара. Он инстинктивно замахнулся на меня мечом… невидимую сталь которого я, ориентируясь лишь на шестое чувство, поймала двумя ладонями. И, подпрыгнув и буквально повиснув на клинке, ударила барса ногами в грудь.

Он вскрикнул и выронил меч… и от удара провалился в квортал.

Потеряв поддержку, я вместе с мечом упала на пол. Острие резануло бровь и щёку, и боль отрезвила меня, позволив услышать рык практически над самым ухом…

Я подхватила лук и бросилась в мини-портал, невероятно изогнувшись и вынырнув из-под ударов мечей.

И выпала на первом уровне. Выход был открыт…

Но не путь.

Не менее пяти матёрых воинов преграждали мне путь к свободе.

Правда, очень недолго. Крайний справа воин шагнул вперёд… и вдруг бросился на своих же. Я только успела услышать:

— Беги!

Ворлок! Я поняла это за мгновение до того, как он исчез в общей свалке.

Я забросила лук за спину и со всех ног дунула наружу.

В поле, залитое светом солнца и дневных звёзд.

На свободу.