"Братство смерти" - читать интересную книгу автора (Джиакометти Эрик, Равенн Жак)

8

Париж, остров Сите, 13 марта 1355 года

Палач попытался рассмотреть черты лица сеньора, но ему это не удалось. Он видел только седую бороду. Треск поленьев в камине напомнил ему столь характерный звук костей, ломающихся под пытками. Дворянин продолжал:

— У вас хорошая репутация, мессир. Доминиканцы, которые используют ваши таланты, не устают расхваливать силу ваших убеждений. Говорят, что вы преследуете ложь до самой глубины тела и никто не может устоять перед ловкостью ваших рук. Это правда?

— Я выполняю свой долг, монсеньор, во славу Господа.

— Господа… Вы уверены? Впрочем, не важно. Я пришел к вам, чтобы поговорить вовсе не о нем, а об узнике, ожидающем вас. Что вам сказали доминиканцы?

— Что мне нужно помочь еретику, который отказывается раскаяться в своих грехах… ради спасения души.

— Измучив его тело?

— Наказав нечестивое тело, измучив душу, находящуюся во власти греха, ибо только так спасают души.

Повернувшись к палачу спиной, мужчина едва заметно улыбнулся.

— Но и о душе я не собираюсь с вами беседовать. И вовсе не у еретика вам предстоит вырвать признание. Речь идет всего лишь о… женщине.

— Какое преступление она совершила?

— Самое ужасное из преступлений, то же самое, за которое этим вечером будет сожжен человек. Оскорбление его величества.

— Значит, она призналась?

— Но не в том, чего мы ожидали от нее.

Палач перестал что-либо понимать.

— Мы отправляем еврея на костер, поскольку знаем, что больше ничего от него не добьемся. Впрочем, он не так уж и боится смерти. А вот его спутница… Молоденькая девица лет двадцати, она должна любить жизнь и потому заговорит. Особенно в ваших опытных руках. Записывайте все, что она скажет. В частности то, что относится к книге.

— К какой книге?

— Вы слишком любопытны, мессир палач! Как и ваши друзья доминиканцы. И они не любят книги. Главным образом те, которых не понимают.

— Существует слишком много книг, распространяющих еретические теории. Эти пергаментные свитки клевещут на нашу святую мать Церковь. Она должна противостоять им, не зная жалости.

— И доминиканцы, как верные сыны Церкви, уничтожают их, не так ли?

— Да ведь в книгах затаился дух демона!

Прежде чем ответить, дворянин погладил бороду.

— Меня не интересует ваша точка зрения на литературу. Но — слушайте меня внимательно! — если подозреваемая сделает хотя бы малейший намек на книгу, вы должны все точно записать, причем собственноручно. А потом поставить меня в известность.

— Монсеньор, я развязываю язык подозреваемому, но не записываю то, что он говорит. Это делает брат-доминиканец, помогающий мне. В мои обязанности не входит марать пергамент. Если хотите, я позову одного из доминиканцев.

— Не может быть и речи, чтобы при допросе присутствовал кто-нибудь из монахов. Вы сами будете записывать!

— Это невозможно, — прошептал палач. — Я не умею писать. Для этого есть писцы!

Аристократ встал, задыхаясь от ярости.

— Отвернитесь! Я ухожу. Но прежде послушайте, что я вам скажу.

Повернувшись лицом к каменной лестнице, палач приподнял капюшон, чтобы лучше слышать.

— Найдите переписчика. Мирянина. Обыкновенного человека, привыкшего переписывать, не стремясь понять содержание. И не ошибитесь…

Стоя спиной к посетителю, палач поклонился в знак согласия. Несомненно, сеньор привык, что все ему подчиняются, и при этом, в отличие от мелкого дворянства, не испытывал ни малейшего страха перед святой инквизицией. Вероятно, он был близок к королевской семье. За спиной он услышал, как шуршит парчовая одежда аристократа. Прямо над его ухом раздался голос:

— Сделайте правильный выбор, ибо на кон будет поставлена его жизнь, да и ваша тоже.