"Студия пыток" - читать интересную книгу автора (Уэлш Лиза)

7. Фотоклуб

Дизель такси жалобно взвыл, когда мы поднимались на почти перпендикулярный Гарнет-хилл. Водитель снизил скорость, и мы поползли медленнее. Я откинулся на сиденье, стараясь забыть головокружительное падение вниз по Саучихол-стрит. Дерек повернулся ко мне.

– С вами все в порядке?

– Да нормально, просто я не очень люблю высоту?. Может, избавишь меня от догадок и объяснишь, куда мы направляемся?

– Я говорил вам, что снимаю видео.

– Да.

– Ну вот, мои фильмы – в основном десятиминутные зарисовки. Современные видеокамеры и технологии восхитительны, мы делаем то, о чем двадцать лет назад профессионалы могли только мечтать. Но ведь и это сейчас дорого.

– Думаю, да.

– Обычно после того, как берешь напрокат необходимое оборудование, у тебя уже не остается денег на актеров. Вот так я и познакомился с Анной-Марией.

– Она актриса?

– Да. Ну, такая же актриса, какой я режиссер. Играет хорошо, но успех к ней еще не пришел, и потому она бесплатно снимается у ребят, вроде меня: артистичных, со вкусом и непризнанных. Мы познакомились, когда она пришла в магазин повесить объявление. Разговорились. В моем последнем фильме она сыграла женщину-вамп. Она была классная – действительно классная.

Слева нарисовалось массивное здание художественной школы с уже включенной подсветкой. Из машины мы могли видеть только фрагменты структуры – слишком уж она монументальна. Водитель опять сбавил скорость, и такси потащилось черепашьим темпом.

– Так что же такое «Фотоклуб»?

Он улыбнулся:

– Подождите, увидите.

Судя по адресу, который Дерек дал водителю, мы оказались где-то на Бакклеч-стрит. Выйдя из машины, парнишка стал напевать:

– «Ах, на Баклече заняться нечем…» Нет, вы сейчас увидите, что заняться есть чем. – Он посмотрел на часы: – Семь двадцать. Придем вовремя. – Он на секунду задумался. – Надеюсь, Анна-Мария не будет возражать, что мы вот так неожиданно нагрянули.

Дверь была закрыта, но не заперта, и домофона тоже не было. Дерек толкнул ее и провел меня в коридор, где пахло аммиаком и тайными свиданиями. На лестнице скопился мусор. Внизу к перилам двумя тяжелыми цепями пристегнут велосипед. На висячем замке, скрепляющем цепи, было что-то написано мелкими розовыми буквами. Я осторожно нагнулся и прочитал надпись: «Отъебись».

– А, это шуточка Анны-Марии.

– Забавно.

На лестнице мы никого не встретили, но признаки жизни имелись. Списки жильцов от руки на карточках, запахи готовки, низкая пульсация бита, голоса, смятые сигаретные пачки, обожженные клочки фольги. В углах у дверей прячутся черные мусорные мешки. Залаяла собака, и мимо дверного «глазка» с другой стороны проскользила чья-то тень. Неизвестных всегда подозреваешь в злонамеренности. Наконец мы добрались до верхнего этажа. Здесь лестничная площадка была подметена. У стены выстроились горшки с растениями, пересыпанными ракушками и галькой. Дерек трижды стукнул в дверь, и ее открыли. В проеме стоял большой мужчина, в дорогих с виду кроссовках, черных брюках с красным драконом на левой ноге и черной футболке с надписью поперек груди: «Тэквондо-Клуб Горбальса».

– А, Дерек, дружище, как поживаешь?

– Очень неплохо, Крис. А сам?

– Как новенький.

– Анна-Мария?

– В одном купальнике. Скоро закончит.

После всех любезностей он повернулся ко мне, показывая, что пришло время представить меня.

– Мой друг, мистер Рильке.

– Хотите стать членом фотоклуба, мистер Рильке?

– Не уверен.

– Рильке хочет показать Анне-Марии кое-какие снимки.

Крис улыбнулся.

– Ну, правила вы знаете. Во вторник вход только для членов клуба. С вас тридцать фунтов, пожалуйста.

Дерек отвел глаза. Я выудил три бумажки из кошелька и протянул ему.

– И десять фунтов за прокат фотоаппарата.

Никто не хочет быть лохом – ни парень, выходящий из нимба камер наблюдения банкомата с белым крестом на спине, ни проигравший наперсточникам. Мне тоже все это не понравилось, но, судя по тону здоровяка, спорить не стоило.

Я протянул еще одну бумажку, и он передал мне «Полароид». Эту мгновенную камеру изобрели в 70-х, чтобы любители вечеринок могли доказать себе, что они действительно повеселились. Ею также успешно пользуются преступники, киднэпперы и антиквары.

– И еще десять за пленку.

Я выложил последние десять фунтов за тонкий пакетик, завернутый в фольгу.

– Почему бы вам не попробовать, раз уж всего накупили? – Вопросом это не прозвучало. – По коридору, третья дверь направо.

Дверь была из граненого стекла, сквозь которое виднелись расплывчатые и размноженные очертания розовых лиц и фигур в черных костюмах, сгрудившихся у… Я открыл дверь и шагнул внутрь. Шестеро мужчин стояли перед самодельной сценой. Перед ними принимала разные позы молодая девушка в белом бикини в красную крапинку. Симпатичная, с блестящими глазами и широкой улыбкой, она походила на хорошенькую учительницу начальных классов, на стюардессу или дикторшу сводок погоды. Она открыла зонтик и кокетливо выглянула из-за него. Потом надела большую соломенную шляпу и принялась уверенно крутить ее на голове то так, то эдак. Она походила на красотку пятидесятых – озорную, но не распущенную. Каждый раз, когда она меняла позу, мужчины щелкали «Полароидами» и ждали, когда выползет снимок.

Один отвернулся от модели и покосился на меня. Бесцветный, лысеющий, с усталыми глазами. Его сосед потоптался на месте и тоже пристально исподлобья посмотрел на меня. Наблюдая за наблюдающими, я нарушал их спокойствие и портил им удовольствие. Модель сменила позу, я поднял камеру и нашел ее в квадратике видоискателя, ощущая себя террористом. Глаз за объективом. Во рту появился привкус пепла. Я сглотнул, нажал на кнопку, сработала вспышка.

Фотография выскользнула с механическим жужжанием. Снимок постепенно проявился из черного квадрата: сначала белое бикини с кроваво-красными горошинами, бледное, улыбающееся лицо. Глаза тоже вышли двумя алыми точками.

Она удалилась за ширму и снова появилась – как я и думал, уже без лифчика. Камеры защелкали оживленнее, но мужчины оставались на своих местах, примерно в трех дюймах друг от друга. Жара и яркий свет ламп дали о себе знать. Воздух в комнате наполнился нерастраченным тестостероном и запахом пота. Я посмотрел на моего соседа – он снимал пиджак. Под мышками у него появились мокрые круги. Я вместе с остальными продолжал делать снимки, они выскальзывали и падали на пол. Девушка снова удалилась. Послышались щелчки перезаряжаемой пленки, а потом все стихло. Казалось, мы очень долго простояли в ожидании. Каждый из семерых, с нетерпением поглядывающих на сцену, наверное, мечтал о том, чтобы все вышли и он смог бы один снимать ее, сколько пожелает. Семеро джентльменов ожидали возвращения одной милашки. Я уже начал думать, что шоу кончилось, но девушка снова появилась – голая. Я стал подозревать неладное, но она просто изящно повторила ту же последовательность простых поз, не обращая внимания на вспышки камер, поклонилась аудитории и исчезла за ширмой.

Дверь открылась, появился Крис, пожал каждому руку и собрал фотокамеры. Выходя, мужчины спокойно благодарили его и бережно рассовывали по карманам пачки фотографий.

Я ожидал увидеть Анну-Марию в шелковом вышитом кимоно, но на ней был спортивный костюм, почти такой же, как у Криса. Мы расселись на кухне пить чай из жизнерадостных желтых чашек. Дерек с Крисом живо поглощали имбирные пряники. Мне же есть не хотелось.

Дерек представил меня, и я протянул Анне-Марии мои снимки. Она удивленно взглянула на меня:

– Вам они что, не нужны?

– Нет, это не мое.

– То есть вы пришли не картинки неприличные снимать, а он взял с вас плату, а потом насильно втолкнул в ту комнатку. – Она засмеялась. – Ну ты и стервец, Кристиан.

Крис пожал плечами. Никто не предложил вернуть мне деньги.

– Но вам хоть шоу понравилось?

– Вы хорошо позируете.

– Ответ дипломатичнее некуда.

Она снова рассмеялась. У нее приятный смех – им она отгораживается от разговора по существу. Дерек почувствовал мое раздражение и подарил мне примирительный взгляд. Да, я был зол, но одного этого взгляда хватило, чтобы парень снова стал мне нравиться. Больше чем нравиться.

– Рильке – аукционист. Он нашел ужасные снимки, похожие на снафф, на чердаке у одного покойника. Еще он нашел там твою визитку. И теперь надеется, что ты расскажешь ему что-нибудь об этом человеке.

– Снафф? Ты хочешь сказать, фотографии с убитым человеком?

– Да.

– То есть на одной фотографии он еще не мертвый, а потом уже…

– Какая-то девушка с перерезанным горлом.

Анна-Мария поднесла ладонь к горлу:

– Фу…

Крис неохотно доел свой пряник.

– А почему бы вам не сходить в полицию? Хорошо, конечно, что нас предупредили насчет карточки, но зачем вы сюда-то пришли?

– Судя по снимкам, это было много лет назад. Где-то середина сороковых.

– Даже если так, убийство есть убийство. А вдруг кто-нибудь до сих пор ищет убийцу своей сестры или матери? Существуют службы поиска пропавших.

Тут вмешался Дерек.

– У Рильке есть фотография этого парня, хозяина снимков. Я подумал, может, вы его узнаете.

– А если и да, что это даст? – Анна-Мария подлила себе чаю из большого чайника. – Я никогда не разговариваю с клиентами. Я их муза, молчаливая и недоступная. Если заговорю – тут же потеряю над ними власть. Я объект их фантазий. Как только они поймут, что я реальная девушка, магия испарится.

– Вы никогда с ними не разговариваете? Она скорчила страдальческую гримасу:

– Ну, пару раз, и то если избежать этого было невозможно.

Крис с набитым ртом вмешался:

– Это уже моя работа. Сделать так, чтобы все вели себя прилично. – Он повел пальцем, шутливо предостерегая кого-то. – Музу не трогать. Не орать и не свистеть.

Анна-Мария улыбнулась:

– Думаю, им это даже нравится. Почти все они – запуганные мышата. Потому-то и приходят сюда, а не на танцплощадку или в какой-нибудь легальный фотоклуб. Делают снимки, потом спешат домой и дрочат втихушку.

Дерек нахмурился. Может, жалел, что привел меня сюда. И мне приятно было это осознавать. Анна-Мария потянулась и похлопала его по руке.

– Прости, что разочаровываю тебя, Деки.

– Но, может, все-таки посмотришь на снимки?

– Дерек, – остановил его я: он перегибал палку, – мне уже пора, нужно еще в одном месте побывать сегодня. Анна-Мария, спасибо за чай и сладости.

– Нет, постойте, вы ведь не сильно спешите?

Я покачал головой.

– Ничего страшного не случится, если я взгляну на фото с этим человеком. А он что, рядом с этим мертвым телом стоит?

– Нет.

– Ну, тогда давайте, а то я очень брезгливая.

Перед тем как протянуть ей снимки, я предупредил об их природе. Она бегло просмотрела их, презрительно поморщившись, передала Крису, многозначительно на него глянув.

– А, да-да, – кивнул тот. Похоже, не заметил, что лицо Анны-Марии стало цвета овсянки. – Я помню его. Снимки сделаны давно, но это точно он.

Анна-Мария запустила пальцы в волосы.

– У него сложилось неверное представление.

Она закусила прядь волос и стала задумчиво их жевать. Крис выпрямился:

– Я сразу поставил его на место. Анна-Мария, тут еще пряник остался, если хочешь.

– Да, это помогает мне думать. Так ты им расскажешь, или мне это сделать?

Крис глотнул чаю:

– Да нечего рассказывать-то. Случилось неизбежное. Говорили тебе. В любом случае, – он повернулся к нам с Дереком, – этот мужик заходил пару раз, потом поинтересовался, сможет ли он фотографировать Анну-Марию сам, без посторонних. Спросил у меня, как у менеджера, ведь Анна-Мария уже предупреждала, что не разговаривает с клиентами. Я ему не разрешил, и он благополучно ретировался. Вот и все. Попытал удачу, но ничего не вышло. Во всей этой истории меня удивила только сумма, которую он предлагал. Очень большие деньги.

– Сколько?

– Ну скажем так: слишком много для простой фотосъемки и достаточно, чтобы наша красотка почти согласилась.

Анна-Мария дерзко вскинулась:

– Я просто предложила, чтобы ты находился в соседней комнате.

– Да, но на это не согласился он. Хотел, чтобы ты была одна – одна во всем доме. Он особенно давил на это «одна». Так что я попросил его катить отсюда подобру-поздорову.

Анна-Мария посмотрела в свою чашку:

– Конечно, ты у нас все знаешь, Кристиан, но и я не дура. С тех пор я внимательно слежу за всеми.

– Я не отрицаю, но ты еще жива только благодаря своему здравомыслию.

Она закатила глаза.

– Но мне двадцать семь, у меня магистерская степень, и я пытаюсь закончить аспирантуру по…

– Ой, ну конечно, ты умная девочка. Но ты не сможешь бороться со взрослым мужиком.

– Для этого у меня есть ты.

– Да, но в один прекрасный день ты позволишь клиентам фотографировать тебя наедине и потеряешь все свои дипломы.

– Ну, все, проехали. – Она повернулась ко мне: – Покажите-ка мне снимки той, другой девушки.

Я посмотрел на Криса, и тот пожал плечами.

– Да не смотрите вы на него, на меня смотрите.

Я выбрал снимки и протянул их ей. Анна-Мария молча рассмотрела их, тревожно пропуская локон между пальцами. Крис протянул руку, и она неохотно отдала ему снимки.

– Господи боже! – Лицо великана исказилось. – Теперь-то ты понимаешь, что я пытался сейчас вдолбить тебе в голову!

– Ты уже сказал все, что хотел.

Крис повысил голос. Он едва сдерживался.

– Как ты можешь такое говорить, когда мы играем в эти шарады каждую неделю. Ты хочешь закончить, как эта девушка?

Он поднес снимок близко к ее лицу – так близко, что изображение, наверное, расплылось перед глазами. Его рука дрожала. Я весь напрягся – мне показалось, в эту минуту может случиться все, что угодно.

– Ты посмотри на нее, только посмотри, Анна-Мария! Господи, она же мертва. – Он обхватил руками голову: – Я ведь не могу находиться здесь двадцать четыре часа в сутки. То, что ты делаешь, очень опасно. Ты что, газет не читаешь? Не смотришь новости? Даже тех, которые стоят на улице и не зовут клиентов в дом, убивают одну за другой.

– Кристиан, успокойся. Это приносит нам деньги, и ничего страшного не случится. Рильке сказал, что этот человек уже мертв. Он больше сюда не придет. – Она снова запустила пальцы в волосы. – К тому же, возможно, все это – грим. Мало ли какие у кого фантазии.

Кристиан поднял на нее глаза:

– Странные фантазии – единственная отговорка. Признай, Анна-Мария, – тебе ведь нравится это не меньше, чем им. Нравится быть в центре внимания, позировать, показывать им все, что у тебя есть.

О нас с Дереком они уже забыли.

– Тогда назови меня шлюхой. Тебе от моего греха тоже кое-что перепадает. Ты ведь забываешь про свою мораль, когда открываешь дверь и берешь с них деньги.

Судя по голосу, Кристиан уже сдавался.

– Если не я, на моем месте будет другой. По крайней мере, я хоть присматриваю за тобой. Одному богу известно, что обо всем этом сказала бы наша мама.

Я посмотрел на Дерека, и тот беззвучно произнес: «Брат и сестра». И еле заметно улыбнулся – то ли смущенно, то ли удовлетворенно, я не понял.

– Мама узнает только в том случае, если ты ей скажешь.

– Или если ты окажешься в морге, как эта девушка.

– Ты слишком беспокоишься. – Она потянулась через стол и взяла его за руку: – Как же мне тебя убедить, что все в порядке?

– Ты никогда не убедишь меня.

– Я все держу под контролем. Ни с кем не трахаюсь. Никто мне деньги в трусы не сует. Я и стриптизом не занимаюсь. Я позирую. Они ждут, пока я всю программу не отыграю: сначала на мне зимние вещи, потом платье, потом халат – полно всего! И только после купальника я выхожу в чем мать родила. – Она рассмеялась. – И тут уже камеры офигевают.

У двери Анна-Мария вручила мне снимки.

– На память.

Она поцеловала Кристиана, подала ему куртку и принялась игриво выталкивать его за дверь, отмахиваясь от наставлений.

– Цепочку на дверь не забудь… смотри в «глазок»… не забудь, что у тебя завтра тренировка.

Он задержался на площадке, пока не услышал звяканье дверной цепочки, потом спустился с нами вниз.

– Я о ней очень беспокоюсь. Снималась бы лучше в твоих дурацких фильмах, а? – Он похлопал Дерека по плечу. – Не обижайся. Мне нравятся твои фильмы. Слушай, – он повернулся ко мне, – если что-нибудь узнаешь по этому делу, скажи мне, ладно? – Потом вытащил из кармана деньги и протянул мне: – Извини за все, считай, что ты просто развлекся. – Я пересчитал купюры – их было только четыре, и посмотрел на Кристиана. – Но ты же пленку использовал, – сказал он.

Я сложил две десятки в маленький квадратик и протянул их Дереку вместе со своей визиткой:

– Позвонишь мне, если появится интересная информация?

– Конечно. – Он взял визитку и вернул деньги. – Пусть это будет ваш долг.

– Буду ждать, когда ты придешь за ним. Он улыбнулся:

– Увидимся, – и пропал в темноте, не оставив мне своего телефона. Я посмотрел на Кристиана. Тот вздохнул:

– Сегодня мне будут сниться кошмары.

Я похлопал его по плечу и ушел, а он продолжал стоять, глядя вверх, на окно третьего этажа, где то и дело мелькал стройный силуэт.