"Романтический возраст" - читать интересную книгу автора (Милн Алан Александр)

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Перед нами – холл дома ГЕНРИ НОУЛА, примерно в четверть десятого июньского вечера. Дверь справа ведет в гостиную, слева – в прихожую, столовую и библиотеку. В задней стене – французские окна справа, потом стена и створчатые распашные окна.

МИССИС НОУЛ, МЕЛИСАНДА, ее дочь, и ДЖЕЙН БАГО, ее племянница, ждут кофе. МИССИС НОУЛ, невысокого роста, полноватая, полулежит на диване. ДЖЕЙН, симпатичная девушка, сидит в кресле рядом с диваном, читает. МЕЛИСАНДА, романтичная красавица стоит у открытого французского окна, смотрит в ночь.

ЭЛИС, служанка, входит с кофе. Останавливается перед МИССИС НОУЛ и не знает, что и делать, потому что глаза МИССИС НОУЛ закрыты. Ждет, пока ДЖЕЙН оторвется от книги.


ДЖЕЙН. Тетя Мэри, дорогая, хотите кофе?

МИССИС НОУЛ (открывает глаза, вздрагивает). Кофе. Да, конечно, кофе. Джейн, добавьте мне молока. Сахар не нужно. Доктор Андерсон в этом тверд. «Никакого сахара, миссис Ноул», – сказал он. «Ох, доктор Андерсон!» – ответила я.

ЭЛИС с подносом подходит к ДЖЕЙН, которая наливает кофе в две чашки и берет свою с подноса.

ДЖЕЙН. Благодарю.

ЭЛИС возвращается с подносом к миссис НОУЛ.

МИССИС НОУЛ. Благодарю.

ЭЛИС подходит к МЕЛИСАНДЕ, которая ничего не говорит, машет рукой, показывая, что кофе ей не нужно.

МИССИС НОУЛ (как только ЭЛИС уходит). Джейн!

ДЖЕЙН, Да, тетя Мэри?

МИССИС НОУЛ. Я спала с открытым ртом?

ДЖЕЙН. Нет, тетя Мэри.

МИССИС НОУЛ. Я рада. При слугах это дурной тон (она допивает кофе).

ДЖЕЙН (встает). Поставить чашку на стол?

МИССИС НОУЛ. Пожалуйста, дорогая.

ДЖЕЙН ставит обе чашки на стол и вновь берется за книгу.

МИССИС НОУЛ. Сэнди (нет ответа). Сэнди!

ДЖЕЙН. Мелисанда!

МЕЛИСАНДА поворачивается и медленно идет к матери.

МЕЛИСАНДА. Ты меня звала, мама?

МИССИС НОУЛ. Три раза, дорогая. Ты меня не слышала?

МЕЛИСАНДА. Извини, мама, я думала о другом.

МИССИС НОУЛ. Ты слишком много думаешь, дорогая. Помни, что говорит нам великий поэт: «Лучше творить добрые дела, чем грезить о них день напролет». Теннисон, не так ли? Я знаю, что записала эти слова в твой альбом, когда ты была маленькой. Золотое правило.

МЕЛИСАНДА. Кингсли, мама, не Теннисон.[1]

ДЖЕЙН (кивая). Точно, Кингсли.

МИССИС НОУЛ. Ладно, это одно и то же. Вот когда моя мама звала меня, я тут же подбегала и спрашивала: «Тебе что-то нужно, дорогая мама?» И даже если ей требовалось принести что-либо со второго этажа, скажем, носовой платок или нитки для штопки носок, я радостно бежала наверх, повторяя про себя: «Лучше творить добрые дела, чем грезить о них день напролет».

МЕЛИСАНДА. Извини, мама. Так какое доброе дело нужно сотворить?

МИССИС НОУЛ. Видишь ли, я забыла. Если бы ты подошла сразу, дорогая…

МЕЛИСАНДА. Я смотрела в ночь. Это удивительная ночь. Ночь летнего солнцестояния.

МИССИС НОУЛ. Ночь летнего солнцестояния. Теперь, полагаю, дни начнут уменьшаться, и, прежде чем мы успеем оглянуться, наступит зима. Все эти сезонные изменения так неудобны для больного человека. Ага, теперь я вспомнила, дорогая, чего я от тебя хотела. Сможешь ты найти мне еще одну подушку? Доктор Андерсон твердо убежден, что после обеда поясница должна на что-то опираться (показывает, что должно опираться). Вот тут, дорогая.

ДЖЕЙН (вскакивает, берет подушку со своего кресла). Позвольте мне, тетя Мэри.

МИССИС НОУЛ. Спасибо, Джейн. Сюда, пожалуйста (ДЖЕЙН кладет подушку под поясницу тете).

ДЖЕЙН. Так удобно?

МИССИС НОУЛ. Спасибо, дорогая. Я это делаю по настоянию доктора Андерсона.

ДЖЕЙН возвращается к книге, МЕЛИСАНДА – к ночи летнего солнцестояния. На какое-то время воцаряется тишина.

МИССИС НОУЛ. Ох, Сэнди… Сэнди!

ДЖЕЙН. Мелисанда!

МЕЛИСАНДА (подходит к ним). Да, мама?

МИССИС НОУЛ. – Ох, Сэнди, я только что вспомнила… (по телу МЕЛИСАНДЫ пробегает дрожь). Что с тобой, дитя мое? Тебе холодно? Все потому, что ты стоишь у открытого окна. Наш климат такой коварный. Закрой окно и посиди рядом со мной.

МЕЛИСАНДА. Это удивительная ночь, мама. Ночь летнего солнцестояния. Я не замерзла.

МИССИС НОУЛ. Но ты вся дрожала. Я видела, как ты дрожала. Ты видела, Джейн?

ДЖЕЙН, Боюсь, я не смотрела, тетя Мэри.

МЕЛИСАНДА. Я дрожала не от холода. Я дрожала, потому что ты продолжаешь называть меня этим ужасным именем. Я дрожу всякий раз, когда слышу его.

МИССИС НОУЛ (удивленно). Каким именем? Сэнди?

МЕЛИСАНДА. Опять! Ну почему при крещении вы дали мне такое прекрасное, удивительное, волшебное имя, как Мелисанда, если собирались называть Сэнди?

МИССИС НОУЛ. Дорогая, думаю, я говорила тебе, что это ошибка твоего отца. Полагаю, он почерпнул его из какой-то книги. Я бы, конечно, не согласилась, если бы расслышала его правильно. Я подумала, что он сказал Милисент… в честь твоей тети Милли. Тогда я неважно себя чувствовала и полностью положилась на него, а потом было уже поздно. Я спросила твоего отца: «Мы можем покрестить ее снова?» Но в молитвеннике об этом ничего не говорилось, кроме как «в зрелые годы», и никто, похоже, не знал, когда начинаются зрелые годы. А кроме того, мы все называли тебя Сэнди. Я думаю, Сэнди – очень милое имя, не так ли, Джейн?

ДЖЕЙН. Но разве вы не считаете, что Мелисанда – прекрасное имя, тетя Мэри? Действительно, прекрасное.

МИССИС НОУЛ. Мне оно не кажется респектабельным, особенно для хорошо воспитанной юной девушки из христианской семьи. Это имя вызывает у меня мысли о некой особе, встречающейся с незнакомым молодым человеком, которого ей должным образом не представили. И беседует она с ним в лесу, да еще не уложив волосы. А потом ее находят плавающей в пруду. Такого никто не пожелает собственной дочери.

ДЖЕЙН. Но как волнующе звучит это имя.

МИССИС НОУЛ. Лично я думаю, что «Джейн» куда безопаснее. Твоя мама знала, что делает. И если я могу спасти моего единственного ребенка от смерти в пруду, называя ее Сэнди, то мой долг поступать именно так.

МЕЛИСАНДА (себе, экзальтированно). Мелисанда!

МИССИС НОУЛ (обращаясь к МЕЛИСАНДЕ). Ох, все эти разговоры насчет пруда напомнили мне про хлебный соус[2] за сегодняшним обедом. Ты слышала, что сказал твой отец? Утром ты должна серьезно поговорить с кухаркой. В последнее время она стала такой небрежной. Не знаю, что на нее нашло.

МЕЛИСАНДА. Я нашла на нее. Когда ты находила на нее, все было в порядке. Ты все знаешь о домашнем хозяйстве, тебе это интересно. Мне – нет. Я ненавижу домашнее хозяйство. Разве можно ожидать, что в доме все будет, как положено, если слугам известно, что для меня домашнее хозяйство – кость в горле. Почему ты постоянно заставляешь меня заниматься этим, зная, как мне все ненавистно?

МИССИС НОУЛ. Что ж, ты должна научиться не испытывать ненависти к ведению домашнего хозяйства. Я уверена, что у Джейн никакой ненависти нет, и ее мать говорит мне, что она очень ей помогает.

МЕЛИСАНДА (предостерегающе). После того, что я услышала от тебя вчера, Джейн, как-то не верится, что ты любишь заниматься домашним хозяйством.

ДЖЕЙН. Мне не нравится домашнее хозяйство, но никакой антипатии оно у меня не вызывает. Я же другая. Не такая романтичная, как Мелисанда.

МЕЛИСАНДА. Нет нужды быть очень уж романтичной, чтобы не говорить о хлебном соусе. Хлебный соус в такую ночь!

МИССИС НОУЛ. Я думаю о тебе, Сэнди, не о себе. Если бы я думала о себе, то пренебрегла бы всеми указаниями, которые постоянно получаю от доктора Андерсона, и продолжала заниматься домашним хозяйством, как и прежде. Но я должна думать о тебе. Я надеюсь увидеть, как ты выйдешь замуж за милого, добропорядочного молодого человека до того, как умру… мой носовой платок, Джейн… (ДЖЕЙН поднимается и дает ей носовой платок с другого конца дивана)… до того, как умру (прикасается к глазам носовым платком), и ни один милый молодой человек не женится на тебе, если ты не научишься вести хозяйство в его доме.

МЕЛИСАНДА (презрительно). Если это и есть семейная жизнь, я никогда не выйду замуж.

ДЖЕЙН (в шоке). Мелисанда, как можно!

МИССИС НОУЛ. Доктор Андерсон только вчера, чтобы подбодрить меня сказал: «Дорогая миссис Ноул, вы проживете еще сто лет». На что я ему ответила: «Доктор Андерсон, я не хочу прожить еще сто лет. Я только хочу увидеть, как моя дорогая дочь, Мелисанда… – обрати внимание, я не сказала Сэнди, это отдавало бы фамильярностью… – я только хочу увидеть, как моя дочь Мелисанда выйдет замуж и заживет счастливо с милым, добропорядочным молодым человеком. Помогите мне в этом, доктор Андерсон». Он пообещал сделать все, что в его силах. Именно тогда упомянул про подушку под поясницу после приема пищи. Так что не забудь сказать кухарке насчет хлебного соуса, хорошо?

МЕЛИСАНДА. Я скажу, мама.

МИССИС НОУЛ. Это правильно. Мужчина не должен с безразличием относиться к тому, что он ест. Я надеюсь, ваши мужья, Сэнди и Джейн, будут проявлять должный интерес к тому, что они едят. Вы узнаете, что после свадьбы и по прошествии некоторого времени, когда вы поделитесь друг с другом всеми впечатлениями о том, что бы делали и видели до вашей встречи, кроме как о еде, говорить-то в общем не о чем. И вы должны говорить. Надеюсь, вы обе это запомните. Ничто не разрушает семью так быстро, как молчание за столом. Разумеется, завтрак не в счет. После того, как ты спрашиваешь: «Если ли что-нибудь в газете, дорогой?» – а он отвечает: «Нет», – других вопросов он и не ждет. Иногда я удивляюсь, почему они продолжают издавать газеты. Я замужем двадцать лет, а в них так ничего и не напечатали.

МЕЛИСАНДА. Мама, я терпеть не могу, когда ты так говоришь о семейной жизни. Неужели у вас с папой не было ничего романтичного? Даже когда он ухаживал за тобой? Неужели не было даже одного волшебного утра летнего солнцестояния, когда ты внезапно увидела «мерцающую изумрудом травинку, сверкающий сапфир моря»? Не ужели не было момента страсти, когда он «одним долгим поцелуем втянул в себя всю твою душу, словно каплю росы»? Или вы все время говорили только о хлебном соусе?

ДЖЕЙН (с жаром). Расскажите нам об этом, тетя Мэри.

МИССИС НОУЛ. Видишь ли, дорогая, рассказывать особо не о чем. Я совершенно уверена, что мы не пили вместе росу или что-то в этом роде, как предполагает Сэнди, и моря тоже не было. Какое море в Сербитоне? Он приезжал из Лондона с ракеткой и играл с нами в теннис. Иногда оставался на ужин, а после ужина мы вдвоем уходили в сад. Уже сгущались сумерки, и воздух наполняли ароматы цветов. Это я буду помнить всегда. Мы разговаривали, не помню о чем, но я знала, что со временем выйду за него замуж. Не думаю, что он знал… уверенности у него точно не было… а потом, одним вечером мы пошли на благотворительный бал… и я думаю, моя мама, ваша бабушка, догадалась, что это будет знаменательный вечер в моей жизни, потому что уделила особое внимание моему платью, и отправила меня наверх перед тем, как мы поехали на бал, чтобы я поменяла туфли… и те, про которые она говорила, оказались очень тесными. А когда мы вышли на улицу после нашего последнего танца, у дверей стоял двухколесный экипаж, и он спросил: «Не хотите ли прокатиться, мисс Баго?» Я, разумеется, очень даже хотела. Мы сели в экипаж, долго ездили по Сербитону, и что сказала бы по этому поводу ваша бабушка я не знаю, но, разумеется, я о той поездке ей ничего не рассказала. А когда вернулась домой после бала, сразу пошла в ее комнату… как только сняла тесные туфли… и сказала: «Мама, у меня для тебя удивительные новости». На что она ответила: «Он уже не мистер Ноул, а Генри?» Я кивнула, у меня заблестели глаза, захотелось плакать. «Мое дорогое дитя!» – воскликнула мама и… Джейн, где мой носовой платок? (Он упал с дивана и Джейн поднимает его, протягивает тете). Благодарю, дорогая (она чуть прикасается к глазам). Вот и все, знаете ли, за исключением… (вновь чуть прикасается к глазам)… боюсь, я переволновалась. Я уверена, доктор Андерсон сказал бы, что излишние волнения мне вредны. Ваша бедная дорогая бабушка. Джейн, дорогая, ну почему ты именно сейчас попросила меня рассказать вам все это? Я должна уйти и привести себя в порядок до того, как придут твой дядя и мистер Кут. Не знаю, что я сделаю, если мистер Кут увидит меня в таком виде (она начинает подниматься). Ведь только вчера он назвал меня спартанской матерью, после того, как я сказала ему, что ничем не выдам душевную боль, если придет милый, добропорядочный молодой человек и уведет с собой мою дорогую маленькую девочку. Буду стоически молчать и ни слезинки не выкатится из моих глаз, чтобы молодые не испытывали угрызений совести. (Она таки встает). Вот!

ДЖЕЙН. Мне пойти с вами?

МИССИС НОУЛ. Нет, дорогая, сейчас не надо. Позволь мне немного побыть одной (у двери она неожиданно оборачивается). А вот потом, когда мужчины придут из столовой, дорогая Джейн, ты можешь составить мне компанию, с твоим дядей Генри… если представится такая возможность. Но, разумеется, если только представится.

Она уходит.

ДЖЕЙН (возвращается к дивану). Бедная тетя Мэри! Так странно, что у твоей матери, тетушек и у других людей тоже были романтические приключения.

МЕЛИСАНДА. Ты называешь это романтикой, Джейн? Теннис, благотворительные балы и тесные туфли?

ДЖЕЙН (неуверенно). Нет, дорогая, конечно же, это не романтика, но ты понимаешь, о чем я.

МЕЛИСАНДА. Возьми вот эту обыкновенную бытовую историю, которую только что рассказала нам моя мать, и сравни ее с романтическими легендами, которые дошли до нас из глубины веков. Печально, Джейн, что теперь люди готовы довольствоваться столь малым.

ДЖЕЙН. Да, дорогая, это грустно, так грустно, но я не думаю, что тетя Мэри…

МЕЛИСАНДА. Я не виню маму. Нынче это обычное дело. Романтики не осталось.

ДЖЕЙН. Не осталось, дорогая. Я не столь романтична, как ты, но в этом полностью с тобой согласна. Как печально. Уж не знаю, в чем причина, но романтики не осталось.

МЕЛИСАНДА. От одной мысли о том, как нынче женятся, пробирает дрожь.

ДЖЕЙН (подыгрывая кузине). Точно пробирает!

МЕЛИСАНДА. Он встречает Ее (она содрогается всем телом)… на благотворительном балу, или на теннисном корте… (снова содрогается)… или на поле для гольфа. Он приходит к ее матери… возможно, в цилиндре… а то (трагически) и в котелке.

ДЖЕЙН. В котелке! Поневоле содрогнешься.

МЕЛИСАНДА. Ее мать тактично наводит справки о его годовом доходе, узнает, что он – милый, добропорядочный молодой человек и решает, что он женится на ее дочери. Его приглашают прийти вновь, его приглашают на приемы и званые обеды. Всем понятно, что он влюблен в дочь. Члены семьи стремятся оставить их вдвоем… если представляется возможность, Джейн (пренебрежительно). Но, разумеется, если только представляется.

ДЖЕЙН (неуверенно). Да, дорогая.

МЕЛИСАНДА. Приходит день, когда он делает ей предложение.

ДЖЕЙН (с восторгом, представляя себе, что предложение делают ей) Ох!

МЕЛИСАНДА. Он бормочет какие-то далеко не самые прекрасные слова, которые она принимает за предложение. Идет и говорит матери. Он идет и говорит отцу. Они обручены. Теперь он называет ее «моя невеста», она его – мой жених». Обрученными они могут оставаться долгие месяцы…

ДЖЕЙН. Иногда годы, Мелисанда.

МЕЛИСАНДА. Долгие годы… и когда они куда-нибудь приходят, люди отпускают на их счет глупые шутки и очень громко кашляют, если они заходят в комнату, где больше никого нет. Наконец, они уезжают на медовый месяц, сообщая всем, и, прежде всего, газетчикам, где они его проведут, а потом возвращаются и начинают говорить о хлебном соусе. Джейн, это ужасно.

ДЖЕЙН. Ужасно, дорогая. (И добавляет с любопытством). Но как поступишь ты?

МЕЛИСАНДА. Как поступлю я? Как поступлю я, Джейн?

ДЖЕЙН. Видишь ли, Сэнди… я хотела сказать, Мелисанда… видишь ли, дорогая, это двадцатый век и…

МЕЛИСАНДА. Иногда я вижу, как он, закованный в броню, проезжает на коне под моим решетчатым окном.

«И в свете солнечном и ясномКаменья на седле прекрасном,Шлем и доспехи яркой сталиЕдиным пламенем сияли,Когда он мчатся в Камелот.Носил свой меч могучий онВ ножнах, что крыты серебром,И латы издавали звон,Когда он мчался в Камелот[3]»

ДЖЕЙН. Я знаю, дорогая. Но, разумеется, теперь они туда не мчатся.

МЕЛИСАНДА. И когда он проезжает на коне под моей комнатой, напевая себе под нос, я машу ему нежно-белой рукой, которую просунула сквозь решетку, и бросаю вниз что-нибудь в знак моего расположения, пустячок, который он может прикрепить к шлему, розу… возможно, всего лишь розу.

ДЖЕЙН (благоговейно). Мелисанда, неужели? Помашешь ему нежно-белой рукой? (Машет рукой). Я хочу сказать, это будет… ты понимаешь, очень уж смело.

МЕЛИСАНДА. Смело!

ДЖЕЙН (расстроено). Ну, я хочу сказать… разумеется, в те времена все было иначе.

МЕЛИСАНДА. А как еще он мог узнать, что я люблю его? Как еще он мог прикрепить мой подарок к шлему, отправляясь на битву?

ДЖЕЙН. Да, разумеется, только так.

МЕЛИСАНДА. А потом, победив в бою всех врагов, он возвращается ко мне. Я скручиваю простыни, связываю их в веревку, ибо меня заточили в моей комнате, и спускаюсь по ней к нему. Он сажает меня в седло перед собой, и мы вместе уезжаем в большой мир, вместе навсегда!

ДЖЕЙН (в некотором недоумении). Ты собираешься выйти замуж, дорогая, или ты… э…

МЕЛИСАНДА. По пути мы останавливаемся у маленькой обители отшельника, и добрый священник венчает нас, объявляя мужем и женой.

ДЖЕЙН (облегченно). И слава Богу.

МЕЛИСАНДА. Иногда он не в доспехах. Он – принц из Волшебной страны. А мой отец – король соседней страны, которой сильно докучает дракон.

ДЖЕЙН. Кто, дорогая?

МЕЛИСАНДА. Дракон.

ДЖЕЙН. Да, конечно.

МЕЛИСАНДА. Король, мой отец, предлагает мою руку и половину королевства тому, кто убьет дракона. Принц, который случайно проезжал по нашей стране, принимает вызов. И дракон сжирает его.

ДЖЕЙН. Ох, Мелисанда, разве ты не полюбила его?

МЕЛИСАНДА. Я удостоила его мимолетного взгляда. Он не тронул моего сердца.

ДЖЕЙН. Я так рада.

МЕЛМСАНДА. Другой принц берется за это дело. Бесстрашно бросается на злобного монстра. Увы, дракон сжирает и его.

ДЖЕЙН (сочувственно). Бедняжка.

МЕЛИСАНДА. А потом, как-то вечером, во дворец моего отца приезжает прекрасный и скромный юноша, одетый в синее и золотое, и просит, чтобы ему разрешили попытать счастья с драконом. Проходя по тронному залу по пути в спальню, я случайно сталкиваюсь с ним. Наши взгляды встречаются… Ох, Джейн!

ДЖЕЙН. Дорогая!.. Вот где тебе бы жить, Мелисанда. В те далекие времена.

МЕЛИСАНДА. Они никогда не вернутся?

ДЖЕЙН. Скорее нет, чем да. Люди нынче не одеваются в синее и золотое. Я про мужчин.

МЕЛИСАНДА. Не одеваются (вздыхает). Наверное, я никогда не выйду замуж.

ДЖЕЙН. Разумеется, я не такая романтичная, как ты, дорогая, и у меня нет времени читать все эти замечательные книжки, которые читаешь ты, и хотя я целиком и полностью согласна со всем, что ты говоришь, и, разумеется, это восхитительно, жить в те давние времена… однако, мы живем здесь и теперь и (с взмахом руки)… вот я и хочу сказать, мы живем здесь и теперь.

МЕЛИСАНДА. То есть ты готова изгнать романтику из своей жизни, и согласна на самое ординарное замужество?

ДЖЕЙН. Я о том, что оно не будет ординарным, если правильно выбрать мужчину. Милого, опрятного англичанина… я не говорю, красавца… обходительного, спортивного, надежного, пусть не очень умного, но зарабатывающего достаточно денег…

МЕЛИСАНДА (беззаботно). Похоже на Бобби.

ДЖЕЙН (смутившись). Это ни Бобби, ни кто-то еще. Я говорю в общем, не подразумевая какого-то конкретного человека. Просто прикидываю, каким должен…

МЕЛИСАНДА. Хорошо, дорогая, хорошо.

ДЖЕЙН. А кроме того, мы все знаем, что Бобби смотрит только на тебя.

МЕЛИСАНДА. Значит, так, Джейн. Предупреждаю тебя, если ты думаешь, что должна этим вечером оставить меня наедине с Бобби… (из-за сцены доносятся мужские голоса). Предупреждаю тебя.

ДЖЕЙН (шепотом). Разумеется, не оставлю, дорогая. Но, как я и говорила, Мелисанда, он очень даже… А вот и вы! Наконец-то! Мы уже гадали, что вас так задержало.

Входят БОББИ и МИСТЕР НОУЛ. ДЖЕЙН уже описала БОББИ. МИСТЕР НОУЛ – симпатичный мужчина средних лет, с чувством юмора, которым очень даже гордится.

БОББИ. Вы тосковали без нас? (Направляется к девушкам).

ДЖЕЙН (смеясь). Очень.

МЕЛИСАНДА встает, когда Бобби подходит к ним, и отходит в сторону.

МИСТЕР НОУЛ. Где твоя мама, Сэнди?

МЕЛИСАНДА. Думаю, в столовой, папа.

МИСТЕР НОУЛ. Ага! Несомненно, отдыхает. Между прочим, ты не забыла, что я говорил о хлебном соусе, не так ли?

МЕЛИСАНДА. Но ты ведь и сам этого не помнишь, правда, папа? Сказанного тобой?

МИСТЕР НОУЛ. В точности, разумеется, нет. Я хочу лишь одного, дорогая. Не сочти за труд объяснить кухарке разницу между хлебным соусом и хлебной припаркой. Ясно дай ей понять, что нет нужды подавать хлебную припарку к абсолютно здоровой курице, как это случилось этим вечером, а вот качественно приготовленный хлебный соус – насущная необходимость, если требуется по достоинству оценить вкус птицы.

МЕЛИСАНДА. «Если требуется по достоинству оценить вкус птицы». Хорошо, папа.

МИСТЕР НОУЛ. Именно так, дорогая моя. Донеси до нее эту мысль. Иногда короткий спокойный разговор творит чудеса. Послушайте, сегодня ночь летнего солнцестояния. Почему бы вам на пару не поискать в саду фей?

БОББИ. И я говорю, потрясающая ночь. Мы должны выйти под открытое небо. Не пройтись ли нам, Сэнди?

МЕЛИСАНДА. Нет, благодарю, Бобби. Выходить из дома что-то не хочется.

БОББИ. Ночь такая теплая.

МИСТЕР НОУЛ. Хорошо, Джейн, тогда я приглашаю тебя на прогулку. Если встретим кого-нибудь из подружек Сэнди, проживающих в Волшебной стране, ты меня им представишь.

ДЖЕЙН. Боюсь, дядя Генри, Мелисанда и я… я обещала Сэнди…

МИСТЕР НОУЛ (решительно беря ее под руку). Ерунда, я не позволю увести от меня мою племянницу, которая проводит у нас так мало времени. Кроме того, я настаиваю на том, чтобы меня представили Титании.[4] Хочу пожаловаться насчет кругов на теннисном корте. Они должны выбрать для танцев другое место.

ДЖЕЙН (озабоченно смотрит на МЕЛИСАНДУ). Видите ли, дядя Генри, мне немного нездоровится…

МЕЛМСАНДА (смиряясь с неизбежным). Хорошо, Джейн.

ДЖЕЙН (радостно). Хорошо, дядя Генри.

МИСТЕР НОУЛ (еще радостнее). Все хорошо, Бобби.

ДЖЕЙН. Пойдемте (они вместе идут к французским окнам).

МИСТЕР НОУЛ (на ходу). Что-нибудь передать Оберону, если мы его встретим?

МЕЛИСАНДА (серьезно). Нет, благодарю, папа.

ДЖЕЙН смеется, когда они выходят в сад.

Оставшись без подруги, МЕЛИСАНДА берет книгу и идет с ней к дивану, а БОББИ, как неприкаянный, бродит по комнате, что-то насвистывает. Постоянно поглядывает на МЕЛИСАНДУ и, наконец, их взгляды встречаются.

МЕЛИСАНДА (откладывая книгу). Так что, Бобби?

БОББИ (неуверенно). Так что, Сэнди?

МЕЛИСАНДА (сердито). Не называй меня так. Ты знаешь, как я ненавижу это имя.

БОББИ. Извини. Мелисанда. Но это имя так плохо выговаривается. И твой отец только что называл тебя Сэнди, а ты не возражала.

МЕЛИСАНДА. Трудно в чем-то убеждать родителей, и, в конце концов, наступает момент, когда бесполезно что-либо им говорить.

БОББИ (с жаром). А я с удовольствием тебя слушаю, что бы ты мне ни говорила, Сэнди… я хочу сказать, Мелисанда. И всегда буду с удовольствием слушать. Разумеется, я знаю, что недостоин тебя, и все такое, но… Мелисанда, неужели нет никакой надежды?

МЕЛИСАНДА. Бобби, я же просила тебя больше не заводить этот разговор.

БОББИ (подходя к ней). Знаю, что просила, но я должен. Не могу поверить, что ты…

МЕЛИСАНДА. Я же предупреждала тебя, если ты пообещаешь не заводить снова этот разговор, тогда я никому ничего о нем не скажу, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. И я никому не говорила, даже Джейн, с которой делюсь всеми секретами. Если мужчина делает девушке предложение, и она ему отказывает, по хорошему он должен покинуть страну и охотиться на львов. Это единственное, что ему остается. Я постаралась избавить тебя от такой судьбы, Бобби. (С грустью). А ты вновь за старое.

БОББИ (неуверенно). Вдруг ты передумала. Такое случается со многими девушками.

МЕЛИСАНДА (пренебрежительно). Со многими девушками! Ты видишь меня одной из многих?

БОББИ. Твоя мать сказала… (осекается).

МЕЛИСАНДА (холодно). Ты говорил обо мне с моей матерью?

БОББИ. Сэнди, только не сердись. Извини, я хотел сказать Мелисанда.

МЕЛИСАНДА. Не извиняйся. Продолжай.

БОББИ. Я не говорил о тебе с твоей матерью. Она просто сказала, что девушки не знают, чего хотят, и в первый раз они всегда говорят: «Нет», но падать духом из-за это не следует, потому что…

МЕЛИСАНДА. Вот ты и не упал. То есть, ты ей рассказал?

БОББИ. Как-то вышло. Само собой.

МЕЛИСАНДА. После того, как я пообещала никому ничего не говорить, ты пошел к ней и все рассказал. А потом, полагаю, пошел и рассказал кухарке, а она тебе ответила, что девушка ее брата вела себя точно так же. Потом ты рассказал мяснику и услышал в ответ: «Не отступайте, сэр. Все женщины одинаковы. Моя благоверная в первый раз тоже сказала мне: „Нет“. Потом ты пошел и рассказал все садовникам, предварительно собрав их вместе в беседке, а едва закончив, поспешил уйти со словами: „Прошу меня извинить, я должен рассказать все почтальону“. Потом…

БОББИ. Ну, зачем ты так? Ты же знаешь, это несправедливо.

МЕЛИСАНДА. Что за мир!

БОББИ. Я хочу сказать, ты знаешь, это несправедливо.

МЕЛИСАНДА (берясь за книгу). Отец и Джейн в саду, Бобби, если ты хочешь им что-нибудь рассказать. Но, полагаю, они уже все знают (делает вид, будто читает).

БОББИ. Я хочу сказать, ты знаешь… (но вот он не знает, что сказать. Неловкая пауза. Потом он робко продолжает). Я очень сожалею, Мелисанда. Пожалуйста, прости меня.

МЕЛИСАНАДА (строго смотрит на него). Это так мило с твоей стороны, Бобби. Пожалуйста, прости меня. Я отнеслась к тебе несправедливо.

БОББИ. Клянусь, я не сказал никому, кроме твоей матери. А с ней как-то все вышло само собой. Она начала говорить о тебе и…

МЕЛИСАНДА. Я знаю.

БОББИ. Но больше я никому не говорил.

МЕЛИСАНДА. Если ты сказал маме, то никому больше говорить и не нужно.

БОББИ. Я очень об этом сожалею, но, честно говоря, не понимаю, почему ты этим так недовольна. То есть, мне понятно, что я не представляю из себя ничего особенного, но я влюбился в тебя, с этим уж ничего не поделаешь, и это… ну… поднимает тебя в глазах других, пусть речь идет всего лишь обо мне.

МЕЛИСАНДА. Конечно, Бобби, и это приятно. Но вмешивать сюда маму… это так… неромантично. (После паузы). Иногда я думаю, что никогда не выйду замуж.

БОББИ. Ох, черт! Но я тебе нравлюсь, не так ли?

МЕЛИСАНДА. Да! Ты – милый, опрятный англичанин… я не говорю, что красавец…

БОББИ. Надеюсь, что нет.

МЕЛИСАНДА. Обходительный, спортивный, надежный, пусть не очень умный, но зарабатывающий достаточно денег…

БОББИ. То есть, не такой уж я и плохой.

МЕЛИСАНДА. Но я-то хочу гораздо большего!

БОББИ. В смысле?

МЕЛИСАНДА. Ох, Бобби, ты такой… такой заурядный.

БОББИ. Неужто ты хотела, чтобы я был каким-то выродком?

МЕЛИСАНДА. Такой… обыкновенный. Такой… неромантичный.

БОББИ. Послушай, я не говорю, что постоянно читаю поэзию и все такое, если ты это подразумеваешь под романтичным, но… заурядный! Я бы хотел знать, с чего ты пришла к такому выводу.

МЕЛИСАНДА. Бобби, я не хотела тебя обижать…

БОББИ. Продолжай, не будем обращать внимание на обиды.

МЕЛИСАНДА. Тогда посмотри на себя в зеркало!

БОББИ озабоченно подходит к зеркалу, потом одергивает пиджак.

БОББИ (поворачиваясь к ней). И что?

МЕЛИСАНДА. Что!

БОББИ. Я не понимаю, что не так.

МЕЛИСАНДА. Бобби, все не так! Мужчина, которому я себя отдам, должен быть не только моим возлюбленным, но и моим истинным рыцарем, моим героем, моим принцем. Он должен совершать подвиги, чтобы завоевать мою любовь. И как ты сможешь совершать подвиги в таком смешном костюмчике?

БОББИ (оглядывает костюм). А что с ним такого? Такие все носят.

МЕЛИСАНДА (пренебрежительно). Такие все носят! И думаешь ты, как все, и говоришь, как все, и ешь… полагаю, этим вечером тебе не понравился хлебный соус?

БОББИ (осторожно). Для хлебного соуса он был не очень.

МЕЛИСАНДА (кивая). Я так и думала, так и думала.

БОББИ (его осеняет). Слушай, уж не ты ли его приготовила?

МЕЛИСАНДА. Неужели я похожа на ту, кто может приготовить хлебный соус?

БОББИ. Я подумал, возможно… Знаешь, Сэнди… извини, я хотел сказать…

МЕЛИСАНДА. Продолжай называть меня Сэнди, я не возражаю.

БОББИ. А когда ты выйдешь замуж за своего принца, он что, будет готовить еду? Не понимаю я тебя, Сэнди, действительно, не понимаю.

МЕЛИСАНДА (покачивает головой). Я уверена, что не понимаешь, Бобби.

БОББИ (тем не менее, стараясь понять). Полагаю, он не сможет переодеваться к обеду, раз уж будет готовить еду. Забавным должен быть этот парень. Хотелось бы увидеть его.

МЕЛИСАНДА. Если ты встретился с ним, то не понял бы и его.

БОББИ (ревниво). Я что, его видел?

МЕЛИСАНДА. Только в моих грезах.

БОББИ (облегченно). И хорошо.

МЕЛИСАНДА (мечтательно, сама с собой). Может, я и не встречу его в этом мире… и тогда никогда не выйду замуж. Но, если он придет ко мне, то будет не таким, как другие мужчины. И поскольку он будет столь разительно отличаться от них, я сразу его узнаю. Он не будет говорить о хлебном соусе… бильярде… финансовой бирже. Он не будет носить черный костюм и черный галстук… всегда скособоченный. (БОББИ торопливо поправляет узел галстука). Я не знаю, как он будет одет, но уверена, когда я увижу его, когда загляну в его глаза, когда он заглянет в мои…

БОББИ. Да ладно тебе!

МЕЛИСАНДА (возвращаясь из грезы в реальность). Что? (Нервно смеется). Бедный Бобби!

БОББИ (набравшись мужества). Послушай, Сэнди (подходит к ней).

МИССИС НОУЛ выбирает именно этот момент для того, чтобы вернуться за носовым платком. Видит их рядом, и дальше идет уже на цыпочках.

Они слышат ее и поворачиваются на звук.

МИССИС НОУЛ (шепотом). Не обращайте на меня внимания. Я только пришла за носовым платком (на цыпочках продолжает путь к противоположной двери).

МЕЛИСАНДА (встает). А мы уже беспокоились, где ты, мама. Вот твой носовой платок (берет его с дивана).

МИССИС НОУЛ (по-прежнему голосом, каким говорят с тяжело больным человеком). Благодарю, дорогая. Не буду вам мешать… я только…

МЕЛИСАНДА. Но я как раз собиралась в сад. Останься и поговори с Бобби, хорошо?

МИССИС НОУЛ (со счастливой улыбкой, надеясь, что все устроилось). Да, моя дорогая.

МЕЛИСАНДА (направляясь к французским окнам). Вот и отлично. (Останавливается в проеме, протягивает руки в ночь).

Как ярок лунный свет! В такую ночь,Когда зефир, листву целуя нежно,Ей не давал шуметь, – в такую ночьДушой стремился к греческим шатрамТроил на стенах Трои по КрессидеСвоей томясь в ту ночь. В такую ночьНа диком стоя берегу ДидонаМанила друга веткою от ивыВернуться в Карфаген.[5]

(На мгновение замолкает, потом продолжает экзальтированным голосом). В такую ночь! Ах!

Уходит в ночь.

МИССИС НОУЛ (другим голосом). Ах!.. Ну что, мистер Кут?

БОББИ (вздрагивает, поворачивается к ней). Да? Что?

МИССИС НОУЛ. Нет, думаю, я должна называть тебя Бобби. Я могу называть тебя Бобби, не так ли?

БОББИ. Да, будьте так любезны, миссис Ноул.

МИССИС НОУЛ. Только не миссис Ноул! Разве ты не можешь придумать что-нибудь получше?

БОББИ (сомневаясь, что может называть ее Мэри). Э… я… боюсь, я не совсем…

МИССИС НОУЛ. – Мама.

БОББИ. Но я…

МИССИС НОУЛ (протягивает ему руку). Давай присядем на диван, и ты мне все расскажешь.

Они вместе садятся на диван.

БОББИ. Миссис Ноул…

МИССИС НОУЛ (игриво грозит ему пальчиком). Не миссис Ноул, Бобби.

БОББИ. Дело в том… вы не должны думать… я хочу сказать, Сэнди и я… мы не…

МИССИС НОУЛ. Уж не хотите ли вы сказать мне, мистер Кут, что она опять вам отказала?

БОББИ. Да. И мне совершенно не хочется об этом говорить.

МИССИС НОУЛ. Что ж, еще одно доказательство известной истины: девушки не знают, чего хотят.

БОББИ (печально). Я думаю, Сэнди знает. Во всяком случае, со мной ей все ясно.

МИССИС НОУЛ. Мистер Кут, вы забываете, что сказал поэт… Шекспир или кто-то еще… «робость мешает успеху». Если бы у мистера Ноула было робкое сердце, он бы никогда не завоевал меня. Семь раз я отказывала ему, и семь раз он приходил вновь… как Иаков. На восьмой он вытащил револьвер и пригрозил, что застрелится. Я задрожала, как лист на ветру. Внезапно осознала, что люблю его. «Генри, – сказала я, – я – твоя». Он заключил меня в объятья… разумеется, предварительно убрав револьвер. И я никогда не сожалела о том, что сдалась на милость победителя, мистер Кут. (Со вздохом). Мы, женщины, такие странные существа.

БОББИ. Не думаю, что Сэнди огорчилась бы, если б я застрелился.

МИССИС НОУЛ. Ох, не говорите так, мистер Кут. У нее доброе сердце. Я знаю, такая трагедия расстроила бы ее. И уверена, вы видите все в слишком уж мрачном свете.

БОББИ. Стреляться я не собираюсь, но больше не буду делать ей предложение. Я знаю, когда мне указывают на дверь.

МИССИС НОУЛ. Но мы не указываем вам на дверь, мистер Кут. И мой муж, и я…

БОББИ. Я бы не хотел об этом говорить, если вы не возражаете. Я практически пообещал ей, что на этот раз ничего вам не скажу.

МИССИС НОУЛ. Как это, ничего не сказать ее матери? Тогда откуда же я узнаю, могу я называть вас Бобби или нет?

БОББИ. Да, конечно… но я ничего такого и не сказал, не так ли? Из того, что она хотела бы оставить между нами. Ко многому у нее такое странное отношение.

МИССИС НОУЛ. Совершенно с вами согласна, мистер Кут. Даже не знаю, откуда это в ней. Ни Генри, ни я этим не отличаемся. Должно быть, все идет от имени, которое ей дали при крещении… я-то думала, что ее называют Миллисент, и всех этих книг, которые она читала вместо того, чтобы навещать больных, как делала я. Я была маленькой Красной Шапочкой до того, как Генри так яростно набросился на меня (входят МИСТЕР НОУЛ и ДЖЕЙН, и она поворачивается к ним). А вот и вы. Я уже беспокоилась, куда вы запропастились. Мистер Кут рассказывал мне о своей работе в Сити. Так интересно. Джейн, дорогая, надеюсь, ты не промочила ноги?

ДЖЕЙН. В саду сухо, тетя Мэри.

МИСТЕР НОУЛ. Это самая прекрасная ночь, дорогая моя. Мы говорили о феях… не так ли, Джейн?

МИССИС НОУЛ. Главное, чтобы вы не простудились. Вы видели Сэнди?

МИСТЕР НОУЛ. Мы не видели никого, кроме Титании… и Питерса. У него, похоже, свидание… но не с Титанией.

ДЖЕЙН. Думаю, он ухаживает за Элис.

МИССИС НОУЛ. Что ж, утром Мелисанде придется поговорить с Элис. Генри, я предупреждала тебя, сколь опасен неженатый шофер. Всегда чувствовала, что эта ошибка.

МИСТЕР НОУЛ. Судя по всему, дорогая моя, в этом Питерс полностью с тобой согласен. И прилагает все силы, чтобы исправить эту ошибку.

МИССИС НОУЛ (поднимаясь). Мне пора на покой. В этот вечер мне пришлось столько пережить! О многом вы даже не догадываетесь.

МИСТЕР НОУЛ (весело). А в чем дело, любовь моя? Несварение желудка?

МИССИС НОУЛ. Скажу тебе, Генри, что несварение тут совершенно не причем, а в остальном мои губы на замке. Я буду нести свой крест… моральный крест… в молчании.

ДЖЕЙН. Мне пойти с вами, тетя Мэри?

МИССИС НОУЛ. Загляни ко мне через пять минут, дорогая. (Обращаясь к небесам). Моя единственная дочь оставила меня и ушла в ночь. К счастью, моя племянница предложила помочь мне справиться с моей… помочь мне. (Протягивая руку). Спокойной ночи, мистер Кут.

БОББИ. Спокойной ночи, миссис Ноул.

МИССИС НОУЛ. Спокойной ночи! И помните (громким шепотом), что сказал Шекспир. (Она сжимает руку Бобби, не сразу отпускает ее). Спокойной ночи!.. Спокойной ночи!

МИСТЕР НОУЛ. Шекспир много чего наговорил. Среди прочего он сказал: «Желаю доброй ночи сотню раз. Прости, прости. Прощанье в час разлуки несет с собою столько сладкой муки, что до утра могла б прощаться я».[6] (МИССИС НОУЛ сурово смотрит на него, потом, без единого слова подходит и подставляет щечку для поцелуя). Доброй ночи, дорогая.

МИССИС НОУЛ. Через пять минут, Джейн.

ДЖЕЙН. Да, тетя Мэри.

МИССИС НОУЛ идет к двери, БОББИ обгоняет ее, чтобы открыть дверь.

МИССИС НОУЛ (от двери). Я не смогу уснуть. Всю ночь проведу без сна. Доктор Андерсон очень расстроится. «Доктор Андерсон, – скажу я ему, – это не ваша вина. Я всю ночь не спала, думая о моих близких». Через пять минут, Джейн.

Она уходит.

МИСТЕР НОУЛ. С этим все ясно. Что ж, я буду в библиотеке… если кто-то захочет подумать обо мне… или пожелать мне доброй ночи… или я понадоблюсь за чем-то еще.

ДЖЕЙН. Тогда мне лучше пожелать вам доброй ночи прямо сейчас, дядя Генри (подходит к нему).

МИСТЕР НОУЛ (целуя ее). Доброй ночи, дорогая.

ДЖЕЙН. Доброй ночи.

МИСТЕР НОУЛ. Если кто-нибудь еще хочет поцеловать меня… как насчет тебя, Бобби? Или пойдешь в библиотеку и сначала покуришь?

БОББИ. Я, пожалуй, сразу пойду спать. Очень устал.

МИСТЕР НОУЛ. Тогда и тебе доброй ночи. Ну и дела. Сэнди, как я понимаю, покинула нас навсегда. Если она все-таки вернется, Джейн, и пожелает поцеловать меня в макушку, она найдет ее в библиотеке… чуть повыше спинки ближайшего к двери кресла (он уходит).

ДЖЕЙН. Сэнди ушла в сад?

БОББИ (мрачно). Да… минут десять, как ушла.

ДЖЕЙН. Я очень сожалею, Бобби.

БОББИ. Спасибо за сочувствие. (После паузы). Я бы предпочел об этом не говорить.

ДЖЕЙН. Разумеется, я не хотела причинять тебе боль, Бобби. Но чувствовала, что должна что-то сказать. Мне действительно очень тебя жаль. Ты не возражаешь, не так ли?

БОББИ. Я тебе так признателен.

ДЖЕЙН (мягко). Терпеть не могу, когда мои друзья в печали.

БОББИ. Спасибо тебе (встает, застегивает пиджак, смотрит на себя). Слушай, что тут не так?

ДЖЕЙН. Не так с чем?

БОББИ. С моей одеждой (он медленно поворачивается).

ДЖЕЙН. Она в полном порядке. Костюм прекрасно сидит.

БОББИ. Бобби тут столько наговорила. Теперь даже не знаю, всерьез или шутила.

ДЖЕЙН. Разумеется, я очень люблю Мелисанду, но понимаю, о чем ты. Она такая (ищет правильное слово)… такая романтичная.

БОББИ (с жаром). Да, именно так. К этому нужно привыкнуть. Хочешь покурить?

ДЖЕЙН. Нет, благодарю. Разумеется, я очень люблю Мелисанду, но иногда думаю, что не стала бы завидовать мужчине, который женится на ней.

БОББИ. Ты действительно так думаешь?

ДЖЕЙН. Да. Она слишком (правильное слово уже найдено)… слишком романтичная.

БОББИ. Ты совершенно права, знаешь ли. Она говорит о подвигах. Все это хорошо, но когда приходит пора жениться и начинать семейную жизнь… ты понимаешь, о чем я?

ДЖЕЙН. Абсолютно. Я того же мнения. Как я и сказала Мелисанде этим вечером, на дворе двадцатый век. И мне этот век нравится. Вот и все.

БОББИ. Я прекрасно понимаю, о чем ты.

ДЖЕЙН. Возможно, я очень уж неромантичная, но мне нравятся мужчины, которые увлекаются спортом и носят такую же одежду, как все, при условии, что она хорошо сшита. И я не вижу ничего зазорного в том, что они говорят об ординарных вещах, которые на слуху у всех. Разумеется, Мелисанда может корить меня за глупость и неромантичность…

БОББИ. Я вот так не думаю.

ДЖЕЙН. Как приятно слышать от тебя такие слова. Ты все так тонко чувствуешь.

БОББИ (со смешком). Слушай, это забавно. Я как раз собирался сказать тебе то же самое.

ДЖЕЙН. Правда? Я так рада. Мне радостно осознавать, что мы действительно друзья и понимаем друг друга. Не знаю, отличаюсь ли я от других девушек, но друзей мне найти непросто.

БОББИ. Ты говоришь про друзей или подруг?

ДЖЕЙН. И о первых, и о вторых. Собственно, кроме Мелисанды и тебя, настоящих друзей у меня и нет.

БОББИ. Мелисанда – отличная подруга, не так ли? Вы делитесь своими секретами и все такое, не правда ли?

ДЖЕЙН. Да, мы – очень близкие подруги, но есть и такое, чего я не могу сказать даже ей. (С нажимом). Я не смогу допустить ее в самые сокровенные глубины моего сердца.

БОББИ. Не могу поверить, что у тебя нет друзей среди мужчин. Готов спорить, их сотни, и все они жадно ловят твой благосклонный взгляд.

ДЖЕЙН. Хочется думать, что есть такие мужчины. Наверное, ужасно так говорить, но девушке приятно ощущать, что она кому-то нравится.

БОББИ. Конечно, приятно. Почему нет? И не вижу в этом ничего ужасного.

ДЖЕЙН. Как это мило с твоей стороны. (Встает). Что ж, полагаю, пора идти.

БОББИ. С чего такая спешка?

ДЖЕЙН. Тетя Мэри. Она сказала, пять минут.

БОББИ. И как долго ты у нее пробудешь? Потом ты же сможешь спуститься, не так ли?

ДЖЕЙН. Нет, думаю, что нет. Что-то я сегодня устала. (Протягивает руку). Спокойной ночи, Бобби.

БОББИ (берет ее за руку). Но послушай, я пойду и зажгу для тебя свечу.

ДЖЕЙН. Какой это мило с твоей стороны!

Ей удается высвободить руку, но к двери они идут вместе.

БОББИ. Пожалуй, я тоже пойду спать.

ДЖЕЙН (у двери). Раз ты тоже уходишь, нам лучше погасить свет.

БОББИ. Точно (гасит свет). Какая ночь! (В окна вливается лунный свет). Свеча совершенно не нужна.

Они уходят вместе.

Холл пуст. Внезапно слышится дверной звонок. Через некоторое время появляется ЭЛИС, включает свет, оглядывает холл. Направляется в гостиную, когда за ее спиной появляется МИСТЕР НОУЛ, и она оборачивается.

МИСТЕР НОУЛ. Вы искали меня, Элис?

ЭЛИС. Да, сэр. К нам пришел какой-то джентльмен, сэр.

МИСТЕР НОУЛ. Не поздновато ли для визита?

ЭЛИС. Он ехал на автомобиле, что-то там сломалось, и он хочет узнать, не одолжите ли вы ему немного бензина. Он просил передать, что очень сожалеет за доставленное беспокойство…

МИСТЕР НОУЛ. Никакого беспокойства… особенно, если Питерс здесь. Смею предположить, вы сможете найти Питерса, Элис, и, если его это не сильно затруднит, он, полагаю, поможет с бензином. И пригласите джентльмена в дом. Мы же не можем держать его за порогом.

ЭЛИС. Да, сэр. Я уже приглашала, сэр.

МИСТЕР НОУЛ. Что ж, пригласите еще раз, голосом человека, который вот-вот принесет виски.

ЭЛИС. Да, сэр.

МИСТЕР НОУЛ. А потом… принесите виски.

ЭЛИС. Да, сэр (она уходит, чтобы тут же вернуться). Он говорит, что очень вам благодарен, но заходить не хочет, и очень сожалеет, что побеспокоил вас из-за бензина.

МИСТЕР НОУЛ. Ах! Боюсь, он никак не может понять наши намеки.

ЭЛИС (тоже их не понимает). Да, сэр.

МИСТЕР НОУЛ. Что ж, на этом раз обойдемся без них. Скажите прямо, что я буду очень ему признателен, если перед тем, как продолжить путешествие, он окажет мне честь и выпьет со мной виски.

ЭЛИС. Да, сэр.

МИСТЕР НОУЛ. А потом… принесите виски.

ЭЛИС. Да, сэр (она уходит, и вскоре возвращается. За ней следует незнакомец в длинном плаще с головы до пят). Мистер Джервейс Мэллори.

Уходит.

МИСТЕР НОУЛ. Добрый вечер, мистер Мэллори. Рад вас видеть (они обмениваются рукопожатием).

ДЖЕРВЕЙС. Вы так добры. Прошу извинить, что потревожил вас. Так неловко все вышло.

МИСТЕР НОУЛ. Пустяки. Куда вы направлялись?

ДЖЕРВЕЙС. В Коллингэм. Я живу в Литтл-Моллинг, в двадцати милях отсюда. Знаете этот городок?

МИСТЕР НОУЛ. Да, проезжал через него, но как-то не думал, что он так далеко.

ДЖЕРВЕЙС (со смешком). Может, путь оказался таким длинным только для меня. Видите ли, я заблудился.

МИСТЕР НОУЛ. Боюсь, что да. Коллингэм. Вы проехали лишних пять миль, раз уж попали к нам.

ДЖЕРВЕЙС. Похоже, проехал.

МИСТЕР НОУЛ. Вот вам и еще один повод для того, чтобы выпить виски.

ДЖЕРВЕЙС. Вы очень добры.

Входит Элис.

Мистер НОУЛ. А вот и мы (Элис ставит поднос на стол). Вы сказали Питерсу?

ЭЛИС. Да, сэр. Он уже этим занимается.

МИСТЕР НОУЛ. Очень хорошо (Элис выходит). Выпьете виски?

ДЖЕРВЕЙС. Премного вам благодарен.

Он подходит к столу.

МИСТЕР НОУЛ. Не желаете снять плащ? Может, так вам будет удобнее?

ДЖЕРВЕЙС. Э… благодарю. Не думаю… (он улыбается каким-то своим мыслям и остается в плаще).

МИСТЕР НОУЛ (уже наливает виски). Скажите, когда хватит.

ДЖЕРВЕЙС. Достаточно.

МИСТЕР НОУЛ. С содовой?

ДЖЕРВЕЙС. Пожалуйста… Благодарю!

Берет стакан.

МИСТЕР НОУЛ (поднимает свой). Я так рад, что вы заехали, потому что пить в одиночку – это кошмар. Даже когда моя жена дает мне эликсир от кашля, я настаиваю на том, чтобы кто-то из домашних выпил эликсир вместе со мной. Стакан эликсира от кашля с давним другом перед тем, как лечь спать… (Он смотрит в потолок). Может, все-таки снимите плащ и присядете?

ДЖЕРВЕЙС. Э… премного вам благодарен, но я не думаю… (Пожимает плечами и улыбается). Ну, хорошо. (Ставит стакан и снимает плащ. Одет он удивительно – прекрасный молодой принц в синем и золотом из грезы МЕЛИСАНДЫ).

МИСТЕР НОУЛ переводит взгляд на гостя в тот самый момент, когда плащ уже снят. На его лице отражается изумление.

МИСТЕР НОУЛ (указывает на свой стакан). Но я же еще не выпил ни капли… Может, портвейн.

ДЖЕРВЕЙС (смеется). Я очень извиняюсь. Вы, должно быть, задаетесь вопросом, в своем ли я уме.

МИСТЕР НОУЛ. Нет, нет. Я задавался вопросом, а не злоупотребил ли я за обедом портвейном.

ДЖЕРВЕЙС. Видите ли, я еду в Коллингэм на костюмированный бал.

МИСТЕР НОУЛ. У меня просто гора с плеч свалилась.

ДЖЕРВЕЙС. Поэтому я не хотел заходить в дом… и снимать плащ.

МИТСТЕР НОУЛ (оглядывая гостя). Этот костюм вам так к лицу, если позволите высказать мое мнение.

ДЖЕРВЕЙС. Большое вам спасибо. Но чувствуешь себя таким нелепым, когда вокруг люди в привычной одежде.

МИСТЕР НОУЛ. Наоборот, вы заставляете других людей чувствовать себя нелепыми. Я не уверен, что этот стиль подошел бы мне, но (смотрит на себя) у меня нет сомнений, что я мог бы найти для себя более изящную одежку, чем эта.

ДЖЕРВЕЙС. Вы совершенно правы. Как говорится, одежда меняет человека.

МИСТЕР НОУЛ. Именно так.

ДЖЕРВЕЙС. В таком костюме как-то негоже пить виски с содовой.

МИСТЕР НОУЛ. Не то слово (достает портсигар). Возьмете сигарету?

ДЖЕРВЕЙС. Если позволите, закурю свою.

МИТСРЕ НОУЛ. Как вам будет угодно.

ДЖЕРВЕЙС (ощупывает себя). Если смогу найти. В те дни обходились без карманов. Я попросил вшить один, только добраться до него… ага, вот он (он достает портсигар, берет сигарету, закрывает портсигар, пытается всунуть обратно в потайной карман, кладет на стол).

МИСТЕР НОУЛ. Спичку?

ДЖЕРВЕЙС. Благодарю (берет со стола стакан). Ну, за удачу… и позвольте еще раз вас поблагодарить.

МИСТЕР НОУЛ (поднимает свой стакан). Желаю вам перебить всех ваших драконов.

ДЖЕРВЕЙС. Благодарю (они пьют).

МИСТЕР НОУЛ. Теперь насчет Коллингэма. Не знаю, обратили ли вы внимание на карту в прихожей.

ДЖЕРВЕЙС. Карту я видел, но не посмотрел на нее. Меня больше заинтересовали ваши гравюры.

МИСТЕР НОУЛ (с жаром). Неужели вы интересуетесь гравюрами?

ДЖЕРВЕЙС. Более чем… как любитель, разумеется.

МИСТЕР НОУЛ. Большинство молодых людей, которые приходят сюда, думают, что изобразительное искусство началось и закончилось на Кирхнере.[7] Если вас действительно интересуют гравюры, у меня в библиотеке есть на что посмотреть… разумеется, сейчас я не буду отнимать у вас время. Но, если бы смогли приехать в другой день… в конце концов, мы – соседи…

ДЖЕРВЕЙС. С удовольствием, буду вам очень признателен.

МИСТЕР НОУЛ. Городок наш называется Хедлинг. Упоминаю об этом лишь потому, что вы заблудились и…

ДЖЕРВЕЙС. Господи, теперь я знаю, где я. При лунном свете все так меняется. Завтра я собираюсь в эти места на ленч. Вы позволите потом заехать к вам? Я смогу вернуть вам бензин, поблагодарить за гостеприимство и продемонстрировать свою полную невежественность в старинных гравюрах: все в один день.

МИСТЕР НОУЛ. Проезжайте к чаю.

ДЖЕРВЕЙС. Отлично (встает). Пожалуй, мне пора (берет в руки плащ).

МИСТЕР НОУЛ. Но по пути давайте все-таки взглянем на карту.

ДЖЕРВЕЙС. Да, конечно.

Они направляются к двери, останавливаются, смотрят в окно.

МИСТЕР НОУЛ. Действительно, чудесная ночь (он выключает свет, и теперь комнату освещает только луна). Вы только посмотрите.

ДЖЕРВЕЙС (с глубоким вздохом). Восхитительно.

Они вместе выходят.

Холл на какие-то мгновения пуст. Потом возвращается ДЖЕРВЕЙС. Он забыл портсигар. Находит его, идет к двери, опять останавливается, залитый лунным светом, чтобы посмотреть в окно.

В этот самый момент через французские окна входит МЕЛИСАНДА. Он слышит ее шаги, и в тот же момент она замечает его. Издает крик удивления. Это же Он! Принц ее грез. Они стоят, глядя друг на друга… Он молча кланяется ей; так же молча она отвечает тем же… Потом он уходит.