КУЛЬТУРА И КУЛЬПАСКУДСТВО

МАСТЕРА И ПОДМАСТЕРЬЯ

«Без конкурсов, фестивалей, образования, вообще без культуры – на что вы (власть) обрекаете молодёжь? На наркоманию, на криминал? Не заняв молодых трудом и ясными целями, мы получим стадо павианов.

Демократия без культуры невозможна. То, что мы видим сейчас, не демократия, а анархия и разврат…» Ирина Архипова. Газета «Завтра,» №7 за 2010 г.

Стадо павианов, незабвенная Ирина Архипова, мы уже получили. Достаточно посмотреть на этот зверинец в лицах евгениепетросянов, еленстепаненковых, кларновиковых, еленворобьёв, владимироввинокуров, николаевбасковых, филипповкиркоровых, аллпугачёвых, наташкоролёвых и пр., пр. (их не перечесть). Но меня поражает не этот сброд, а публика.

В детстве (а я жила на руднике «Богунай» в Красноярском крае и там добывали золото. Сейчас там хозяйничают англичане. Они даже издают газету под названием «Наш Богунай» - уже их Богунай) мы смотрели лучшие советские фильмы по 15 и более раз. Иногда к нам приезжали артисты, и на одном концерте со сцены слетела частушка:

Вот зашёл я в магазин,

Там меня притиснули,

На копейку соли дали,

Три червонца свистнули.

Я совсем была маленькая, но хорошо запомнила: зал затопал, засвистел и так называемого «артиста» со сцены согнали. По нынешним пошлым временам частушка совсем безобидная. А, каков был наш народ! Ни в каком виде не терпел пошлости. Теперь же от всяких петросянов и им подобных со сцен лучших залов нашей когда-то великой страны несётся сплошная похабщина, а зал хохочет. Зал тоже заполнен павианами? А что несут они своим детям, веселясь над пошлостью? Мне моя покойная мама говорила: «Живи, дочка, так, чтобы от людей стыдно не было». Тогда, в светлое советское время наши матери учили нас жить правильно. И нынешним демократам ну никак не понять, чего мы такие упёртые в высокую мораль. Вы, павианы, получите всё от своих детей в ответ на то, что вы в них заложили. Уже многие получают. В советское время не было, что бы сын убивал родителей из-за однокомнатной квартиры, а внуки стариков. Сколько убили, ограбили, обидели нынче ветеранов войны! А церковь всё нудит о каком-то духовном возрождении. Где оно? Сама же под шумок прихватывает земли и сокровища и усиленно вешает лапшу на уши очумевшим от такой жизни моим согражданам. Опомнитесь, дорогие мои россияне, да поздно будет. Родину нашу уже развалят. Над этим упорно трудятся и власть, и церковь, и так называемые «мастера культуры», а точнее, мастера халтуры. Кстати, а где они? Почему не выступают вслед за Архиповой? Примолкли. А многие отказались от званий «Народный артист СССР и РСФСР». Тут же стали народными России, знают, что предательство предателями вознаграждается.

Подлее всех это сделала Э. Пьеха. С экрана ТВ она недавно заявила: «В СССР культуры не было, а была антикультура…». Как вам, дорогие сограждане? Без сомнения, ей хорошо заплатят. Вспоминаю по этому поводу услышанное когда-то от иностранцев: «Эти советские научат петь даже обезьяну…»

Тот, кто ничего не производил, а жил и живёт на деньги трудового народа и трудовой интеллигенции (немножко пел, немножко кривлялся, изображая из себя патриотов), сейчас хорошо устроился.

Когда мы строили заводы, города, осваивали Север – они веселились. В царское время они были крепостными и назывались комедиантами, а в советское время были наравне с народом и служили ему. Известно, что когда Леонид Утёсов не хотел ехать в Сибирь с концертами, Сталин сказал: «Если товарищ Утёсов не хочет петь в Новосибирске, будет петь в Магадане». И правильно! Отрабатывай народные деньги.

А в так называемое «демократическое время» эти дармоеды так ожирели, так обнаглели, что не стесняются, наоборот, стараются вывернуть всю свою пошлую жизнь наружу, у них не хватает ума понять, что жить так и тем более афишировать это - позорно.

Недавно Георгий Данелия рассказал с экрана ТВ, что когда пришел Хрущёв и обгадил (Т.Ш.) Великого Сталина, многие артисты и писатели побежали менять звание «лауреат Сталинской премии» на «лауреат Государственной».

Со временем «всё тайное становится явным». Обратимся к образу Сергея Михалкова. Автору двух гимнов. Он готов бы написать и третий (за большие деньги). Об этом рассказал в своём интервью редактору «МК» Кате Прямик Никита Богословский 7 февраля 1998 г. (№24):

«Вопрос: А про Михалкова я ничего не слышала. Что это за история?

Ответ: Рассказывают, что кто-то позвонил Михалкову: «С вами говорят из патриархии, Патриарх просит вас написать гимн Православной церкви». А это ещё при Сталине было. «Неудобно, я же Государственный гимн писал». Но когда назвали сумму, он сказал: пожалуй, я попробую. За ним приехали, привезли во двор где-то в центре города. И говорят: подождите минуточку, сейчас Патриарх вас примет. Когда он вошёл, то оказался в кабинете «Арагви», где уже ждала вся компания. Просто его с чёрного входа завели, и он не узнал местность. Его встретили дружным весельем. Ему было крайне неловко».

В том же интервью Богословский рассказывает как он, незадолго до смерти Утёсова спросил его: «Скажи, что для тебя было бы самым удивительным, нереальным в искусстве?». Утёсов ответил: «Самым нереальным был бы концерт блатной музыки в престижном московском зале…» Далее Богословский добавил: «Он был плохим пророком».

Никита Богословский ушёл. Ушёл с болью в душе о своих друзьях, основателях советской песни. Он их назвал поимённо – Соловьёв-Седой, Дунаевский, Фрадкин, Френкель, Мокроусов и многие, многие другие. Богословский говорил: «Многие люди, чьи имена выбиты на этих плитках (речь идёт о «Площади звёзд»), всем обязаны им. Они не были бы артистами даже, где-то в кабаках бы пели. Они прославились благодаря тем покойным композиторам. Кстати, это относится и к поэтам – тот же Долматовский, Лебедев-Кумач, Матусовский».

А жена Богословского рассказала, что вышла ссора с И. Кобзоном. «Понимаете, - сказала она, - Кобзон не пришёл на авторский вечер Богословского. Его ждали, а он даже не предупредил. За кулисами творилось чёрт-те что. Ну не успеваешь ты приехать – так хоть позвони, у тебя же в каждом кармане по-мобильному. Никита ему позвонил и запретил исполнять свои песни. Но Кобзон всё равно продолжает всюду петь. И даже не извинился… «

Я дополню образ Кобзона личными воспоминаниями. Прямо и мягко скажу – удивил. Он был в Красноярском крае осенью 1989 года, после приезда в край Горбачёва. Был гостем Олега Семёновича. Разместили его вместе с Оганесовым в резиденции на госдаче, где жил пять дней Горбачев с Раисой Максимовной.

Об Оганесове говорить просто не хочу – они все намного хуже, чем мы о них думаем.

О Кобзоне, чтобы подтвердить его образ, описанный Богословским, стоит.

Мы были на двух его концертах, где он дважды поднимал залы в честь «Своего друга – афганца Олега Семёновича Шенина», стоило же Шенину встать на защиту Конституции СССР, как Кобзона-«друга» как корова языком слизала.

Он мне рассказывал, что за Афганистан получил орден «Красной Звезды».

Вот так! Спел несколько песен советских композиторов и …выпросил награду. А мой муж был в Афганистане больше года. В очень горячей во всех смыслах точке – рядом Пакистан и температура воздуха от +50оС. Садишься, говорил, в машину, как на сковородку. Кондиционеров не было. Он был партийным советником в одной из восьми зон Афганистана и воевал. Об этом в своих мемуарах вспоминает генерал-лейтенант Самойленко. А от Ковалёва из Абакана на 1 мая получили открытку. (Ковалёв сменил Олега Семёновича в Джелалабаде, не знаю только в каком качестве). Этот Ковалёв писал, что афганский генерал Кезем сказал ему, что храбрее и смелее Олега Семёновича он не встречал. Вспоминает, как он водил их в бой. Мужа наградили высокими наградами: Орден Трудового Красного Знамени, а Афганистан - «От благодарного афганского народа». За что же Кобзону боевая награда?

В Красноярске он меня, мало сказать, удивил.

Ну, например, он попросил помочь купить ему вьетнамский ковёр. Удивлённая до потери речи (мой муж никогда не интересовался такими вопросами), я сказала Кобзону: «Не знаю как, но попробую…». Позвонила ему на следующий день и говорю: «В ЦУМе таких ковров нет…». На что он мне ответил: «А я уже достал…». Там вообще была история. Он достал ещё что-то из видеотехники, потом у него всё это украли, потом нашли. Я из этого сделала вывод – крохобор. И он дополнил это моё определение. Съездив в Красноярск-45, он мне пожаловался, что там его ветераны рэкетнули, так он выразился. Я только немела и хлопала глазами на такие откровения орденоносного Кобзона. И ещё. В первый вечер мы прогуливались по набережной Енисея, я назвала фамилию Хворостовского и заметила, как он вздрогнул. Я поняла, что он боится, что его кто-то затмит.

Тем временем мы плавно перешли к Хворостовскому. Родина должна же знать своих героев не только благодаря их бесспорному таланту, но и кто они внутри. Может, тогда поймём, почему мою могучую родину развалили, мужа – народного депутата СССР – в одно мгновение лишили всего (теперь демократы скулят: как можно сажать депутатов и прочих начальников? Можно!). Тогда Нишанов и Цыпко при участии Анатолия Лукьянова мигом заслуженных людей, которые столько сил вложили в могущество страны и встали на её защиту, затолкали в «Матросскую тишину». Подорвали им здоровье и угробили. Сами живут, перевалили восьмой десяток.

Но вернёмся к Диме (так его звал Олег Семёнович) Хворостовскому.

Впервые мы его услышали в Большом концертном зале в Красноярске. Мы пришли посмотреть на дочь (она танцевала в ансамбле «Енисейские зори»). На сцену вышел парень и запел «Ноченьку» без музыкального сопровождения. Ясно было - талантище и самородок.

Мы познакомились. Походы на его концерты были для нас праздником.

У него, как положено в творческом мире, сразу появились злобствующие недоброжелатели (особенно среди оперных певцов театра), и муж помогал ему, край выделил хорошую квартиру (за что «демократы», по их признанию, выпили у Шенина не один литр крови). Первое звание: «Заслуженный артист РСФСР» выхлопотал ему Шенин. Мы очень гордились своим талантливым земляком. А Дима уже пел в Москве. Мы тоже переехали в Москву. Дима позвонил и пригласил нас на свой концерт. Когда мы пришли, он так разволновался, увидев Олега Семеновича, что стал заикаться и вместо слова «прошу» у него получилось «пашу». Он сказал: «А я пашу, пашу узнать, пришли ли вы…» Потом посмотрел на Гелю и сказал: «Олег Семёнович, какая красивая у вас дочь…».

Я так подробно пишу об этом, чтобы люди поняли, какие были у нас отношения.

Когда случился август 1991 года, мы не вспоминали о Диме. Было не до него. Но и он о нас забыл. А когда я увидела, как Хворостовский через весь зал бежал к Ельцину, а тот его награждал каким-то званием России, я удивилась. Зачем бегом-то? А дальше, отвечая на вопрос журналиста из «Комсомольской правды», Дима сказал о том, что Шенин ходил к нему на концерт, чтобы привлечь публику, и что и Ельцин, и Шенин оба хорошие. Молодец, Дима! Далеко пойдёшь. А ведь предупреждала нас твой учитель Катерина Иофель: «Не обольщайтесь по поводу Димы…» А мы обольстились! Мы думали, что талант и предательство несовместимы. А вот ошиблись, и много раз.

Ельцина называют строителем. Строитель – но средний. Что он построил? Самая высокая должность – директор ДСК. ДСК – это поточное производство. Переставляй закладки для блоков, плит, панелей и др. изделий. Так этим занимается мастер. Я помню, как в Абакане Олег Семёнович подписал хорошую характеристику такому же директору ДСК. Я ему говорю: «Но ты же знаешь, что он бездельник и скандалист?» (портрет Ельцина). Муж мне ответил: «Да пусть он хоть за Москву едет, только бы не мешал работать». Так что и вина Шенина есть в том, что в Москве собирались такие ельцины.

В 1990-91 гг. мы часто бывали в посольстве Кубы. Там земляки Ельцина рассказывали, что такое Ельцин. Один пример:

Когда в область приезжал кто-то из ЦК и Ельцин не мог его напоить, то он звонил в ЦК и гундил: «Кого вы мне прислали?». И наговаривал на человека. А если напаивал, то опять звонил в ЦК: «Кого прислали, он напился как свинья». И вот этого урода Хворостовский сравнивал с Шениным…

Многие со страху сдали Шенина. Уж казалось бы – друзья. Живут. Не стыдно ни жён, ни детей, ни внуков. Один друг примкнул к Зюганову. Занялся наживой, на него в прокуратуре заведено уголовное дело, и как только он перестанет кормить и лизать Зюганова – его посадят… Это Видьманов.

Увлеклась. Давайте поговорим и о хороших людях из мира творческой интеллигенции.

Мне повезло быть лично знакомой с великим талантливым человеком Махмудом Эсамбаевым. Мы жили в Абакане, и муж в порту кого-то провожал, а Махмуд летел в Красноярск, но из-за непогоды самолёт посадили в Абакане. Судьба! И вот в 1 час ночи они явились. Я их ждала. Махмуд красивый, стройный. Съел он один фаршированный помидор, а проговорили мы до 4-х утра. Как он любил свою Родину! Семья была выслана в Среднюю Азию. Он на это говорил: «А что было делать Сталину? Война. А некоторые встречали фашистов хлебом и солью». Сохранили г. Грозный во время войны и разрушили в мирное время. Ломать – не строить. Он сумел дать в Абакане два концерта и так же поднимал зал в честь Шенина. Ему тогда было 62 года, а танцевал он, как Бог. Ночевал у нас. Утром мы с мамой решили угостить его пельменями. Он съел всего четыре пельменя и сказал: «Один я съел лишний…», 42 см талии надо было держать. Когда в 1992 году нужно было подписать письмо Хасбулатову с просьбой об изменении меры пресечения так называемым гекачепистам, Махмуд это сделал, не колеблясь.

Письмо подписали народные депутаты СССР А. Крайко, Ю. Голик (потом сбежал к Е. Строеву), Энгвер и Махмуд Эсамбаев. Я пришла к нему домой. Мы вместе поплакали и он, обозвав Хасбулатова «гондоном штопаным» (простите), подписал. Рассказывали, что Хасбулатов, увидев подпись Махмуда, чуть из кожи не выскочил от злости.

Вечная память тебе, светлый человек Махмуд – брат и друг. И хоть варвары разорили твой музей – нашу общую гордость – его обязательно восстановят благодарные твои почитатели. Это дело чести всего нашего народа.

Когда мы жили в Сибири, ходила серьёзная шутка: «Меняю юг Западной Сибири на Северный Кавказ», и многие, выйдя на пенсию, уезжали в Грозный, чтобы в старости отогреваться. Что с ними?.. Я хочу верить, что вернётся то светлое время, иначе - беспросветная жизнь во вражде и нищета основной части населения.

Были у нас в доме великие актёры Игорь Горбачёв, Николай Еременко–старший. Замечательные, мужественные люди, светлая о них память.

О! Опять И. Кобзон. Поёт на концерте О. Газманова на слова последнего песню: «С возвращением двуглавых орлов…»(?), а недавно в записи пел песню, где были слова: «Красное знамя навсегда…». Кстати о Газманове. Он должен был приехать в Красноярск где-то в 1989 или начале 90-х годов. Расклеили афиши, где он с сыном. Но народ не пошёл, и концерт не состоялся. А теперь он главный певун…

Тамара Шенина