"Призрачно всё..." - читать интересную книгу автора (Мальцев Алексей)Интуиция наркотыДилетанты, недоучки… Иначе и не назовешь. Все вокруг — круглые идиоты. И родители в том числе, как это ни печально констатировать. Что может быть примитивней, чем воспринимать наркоту исключительно как средство получения неземного кайфа? Как средство ухода от рутинных проблем, от текучки? Это то, что лежит на поверхности, что не объехать, не перепрыгнуть. Самое очевидное. Но не это главное, и Савел для себя открыл это давно. Мало кто рассматривает «кумар» как попытку «сдвинуть» сознание для того, чтобы увидеть большее. Паранормальное, если хотите. Заглянуть за грань. А это так! Другие миры существуют, они не где-то, а рядом, здесь, стоит лишь руку протянуть. Только протянуть в нужном направлении. И в нужном времени. Для этого стоит вынырнуть из реальности на мгновение. Обычному человеку никогда не увидеть того, что является Савелу под кайфом. Обычный мирянин не в силах оценить и сотой доли красоты тех марсианских пустынь, кратеров Меркурия, где Савелий бывает чуть не каждый день… Или почти каждый день. Не говоря уже о городах — аквариумах. То, что с отцом творится что-то экстраординарное, Савелий также увидел в одном из своих заплывов: вокруг родителя мерцало оранжевое свечение, ореол. Вначале парень не обратил на это никакого внимания. Ну, чего не бывает в наркотическом отрубе! А потом, когда свечение сгустилось, стало ярче, Савел задумался. Было о чем. Странное то было состояние. К обычному «пофигизму» примешивалась нешуточная тревога: отец что-то задумал, это сомнению не подвергалось. Пару раз Савел начинал шпионить за отцом, но всякий раз Изместьев — старший уходил от погони за счет лучшей технической оснащенности: то какая-нибудь жутко упакованная «гурами» подвозила его на своем «кабриолете», а у сына не было в наличии в этот момент ни средств, ни желания бросаться за отцом в погоню; то у Савела вдруг наклевывалось нечто, чего нельзя было перенести на другой промежуток времени, и он переключался на это нечто. Короче, не судьба, частного детектива из парня не получалось ни под каким соусом. Тогда Савел решил предупредить мать. С одной стороны, тот факт, что семья рушилась на глазах, и склеить ее не представлялось возможным, было чем-то очевидным и каким-то будничным, не вызывавшим особого трепета; с другой — задуманное отцом как-то не встраивалось в схему, а «плескалось» где-то совсем в иной «акватории». Несмотря на то, что в затянувшемся поединке сын всецело находился на стороне матери, у него в последнее время стали появляться необъяснимые приступы досады на самого себя за грубость в отношении отца. Правота словно уходила из-под ног, оставляя его беспомощным, беззащитным. — О чем это ты? — не поняла Ольга, когда он решил поделиться с ней своей обеспокоенностью, откровенно выложив ей все, чем тяготился. Момент для подобных «предупреждений» был не очень благоприятный: они покачивались в битком набитом троллейбусе, направляясь на прием к наркологу. Матери удалось-таки в очередной раз убедить сына показаться доктору. Возможно, сыграло роль то, что Савел не мог спорить с матерью в последнее время. — О том, что папай задумал что-то мерзкое, — ответил он, стараясь не смотреть в материнские глаза. В последнее время он вообще старался не оставаться с нею наедине: каждый раз перед глазами «всплывало» увиденное на мониторе. Ни одна другая «картинка» не отпечатывалась в памяти так крепко… Почему???? Не потому ли, что увиденное… О, черт, это ж такая грязюка, святотатство, смертный грех. Но, как и перед наркотой, Савелий был абсолютно бессильным перед тем, что периодически всплывало перед глазами. Надо отметить, всплывало все чаще и чаще. Бросая его в жар, лишая самообладания, трезвости… Это было покруче наркоты, сильнее ее. — Что он может задумать? — Ольга смотрела на сына в упор, как бы заново открывая для себя черты родного лица. — Не бойся меня испугать или огорчить. Я взрослая девочка, ко всему готова, не надо меня жалеть. Пораженный услышанным, Савелий часто задышал и завертел головой. Мать еще никогда так с ним не говорила: я — взрослая девочка. Так с сыном не общаются! Так общаются… страшно сказать, с кем. Неужели, о, черт! Что, что, что она подразумевала? — Да я, собственно, ничего конкретного сказать не могу, — под ее телескопическим взглядом Савелий чувствовал себя очень неуютно. Нужные слова приходили в час по чайной ложке. — Я только… чувствую, но информацией не владею. — А кто владеет? — продолжала допытываться мать. — Такие люди есть, — начал он уверенно, но вскоре сник. — Но я их не знаю. Хотя чувствую, что они существуют. Это как будто коллективный заговор. Они несколько секунд помолчали, потом Ольга вздохнула: — Прямо детектив какой-то. Недоброе шевельнулось у Савела в груди. А вдруг она что-то заподозрила? Каким-то неведомым образом она в курсе всех его подсматриваний. Тогда как? Продолжать игру? Ему не в первый раз идти ва-банк, очертя голову. Хотя… этого не может быть в принципе. Мысли смерчем пронеслись в голове Савела, не оставив никакого следа. Все равно уже ничего не исправить. Из памяти не сотрешь, из головы не выкинешь. Надо с этим жить как-то. Отступать нет смысла, так как он спекся. Он не хочет сопротивляться этому наваждению, не видит смысла. Он готов нырнуть в него и плыть, плыть… — Понимаешь, ма, он что-то действительно задумал. И такое, после которого никому мало не покажется. Я в этом уверен… Ма, это не шутки. Думаю, что дома его нет лишь по одной причине: он боится себя выдать, боится нас спугнуть. — Это ты про отца своего так? — Ольга с укоризной посмотрела на него. — Я, кажется, догадываюсь, отчего у тебя такая злость. Это очень печально, Савушка, но все равно не повод, чтобы… Троллейбус застрял в очередной пробке, они были притиснуты друг к другу так, что Савел чувствовал своим телом ее грудь, живот и бедра. Мать не отстранялась, даже не пыталась уменьшить «остроту восприятия». Дыша ей в самый лоб, он попытался вновь насторожить ее: — Я не шучу, ма, нисколько. — Называй меня Ольгой, — как бы невзначай бросила мать, оборвав его на полуслове. — Как на западе. Простенько и со вкусом. Это был настолько прямой намек, что Савел в первое время даже забыл, как дышать. Чувствуя, что пот начинает ему застилать глаза, он зажмурился, тряханул головой. Так и не придумав, как себя дальше вести, он неожиданно для себя спросил: — Что ты делала 16 сентября в «ПромСтройПроекте»? …Ольга? Ты там не работаешь. — Ты меня там видел? — явно смутившись, спросила она полушепотом, — так, чтобы, кроме него, ее никто не слышал. Потом заметила буднично, без особых эмоций: — значит, ты в туалете подглядывал. — Это еще почему? — спросил Савелий, ощущая себя на верхней полке парилки. Словно кто-то разрезанной напополам только что отваренной свеклой мазал ему лоб, щеки. — Что еще за фантазии? Кажется, мать обо всем догадалась. Все, карты раскрыты, кингстоны прорваны, приходится рисковать. Но… кто не рискует… Как же он так пролетел по-детски?!! Впрочем, мать — на то и мать, чтобы знать все про своих детей. — Потому что я зашла в это здание только для того, чтобы сходить в туалет. Приспичило, понимаешь? Боже, как просто ларчик открывался… Но на входе необходимо предъявить пропуск. — На вахте достаточно оставить паспорт, и в туалет тебя пропустят просто так, за красивые глазки, — пояснила Ольга, припав лбом к его подбородку. — А ты… действительно там был? И что ты там делал? К такому вопросу он был совершенно не готов. И без того красный и вспотевший, вдруг почувствовал, как протолкнуть воздух в легкие становится все трудней и трудней. Материнская грудь нестерпимо жгла где-то на уровне ребер. Как можно это было вытерпеть? — Все, наша остановка скоро, — решила разрядить обстановку Ольга. — Давай к выходу… Партизан. |
||
|