"На поверхности (сборник рассказов)" - читать интересную книгу автора (Радов Анатолий Анатольевич)

Космические байки

Это произошло в те дикие времена, когда космос бороздили отчаянные астронавты-одиночки, в надежде что-нибудь урвать. Я сам тогда ошивался недалеко от центра нашей галактики на своем стареньком челноке. Знаете, такой типа "эФЮэС", только слегка модернизированный. Более легкие турбины, двойная обшивка, укороченный передок. И этот старичок запросто выдавал тройную световую.

Я как раз летел на тройной с Капекса, где по моим сведениям обнаружили уран-320. На Ортоне за пару килограмм этой штуки я мог бы поставить на свой "эФЮэС" новенький фотонный движок Л-з-800. Тот, что выдает пять световых. Мне уже надоело, что меня обгоняют всякие недоноски.

Вот и на Капексе меня обогнали. Кто-то уже добыл с этой маленькой планетки весь запас урана-320. Причем таким кустарным способом, что кроме обгоревших пеньков я не нашел на ней больше ни одного признака растительности. А ведь еще пару лет назад, я слышал о Капексе, как о райском местечке, где на деревьях задушевно распевают веселые птахи и трава вырастает высотой до подбородка. Ну ничего. Я думаю через пару миллионов лет здесь снова будут и деревья, и птахи, и трава до подбородка. Вот только не уверен насчет цветовой окраски всего этого.

Побродив в скафандре среди горелых пеньков, я вернулся на челнок. У меня в загашнике оставалось грамм двести платины, и я решил махнуть на Дельту-8. На эти граммы благородного металла там я мог неделю жрать всякие жидкости с повышенным градусом и пользоваться популярностью у симпатичных дельтянок.

Я припарковался возле бара со странным названием "Ниагара". Название мне ни о чем не говорило, но звучало приятно и я поспешил в него заглянуть.

Через полчаса я сидел за столиком уже порядком захмелевший и вел дружескую беседу с таким же, как я космическим бродягой. Мы по очереди угощали друг друга местной бодягой и рассказывали друг другу космические байки.

Когда мой новый друг как раз заканчивал историю о том, как он чудом избежал смерти на Синх-5, к нашему столику подошел рыжий хлюпик и вежливо попросил разрешения присесть.

Мы дружно кивнули, мол валяй, чего уж там. Он осторожно присел и стал потягивать что-то желтое из своего стакана.

– Так вот! – возбужденно заканчивал рассказ мой новый друг – Я уже решил убраться с Синх-5, но эти твари не давали мне пробиться к кораблю. Зеленые такие, по три глаза у каждой. За спиной маленькие фиолетовые крылышки. Этих тварей было штук тридцать и все не ниже трех метров.

– Вы немного не правы – вдруг мягко проговорил рыжий.

– Я не прав?! – взревел мой знакомый – Я не прав?! Значит, по-твоему, я лжец?!

С этими словами он вскочил на ноги, достал лазер и проделал в рыжем дырку прямо по середине груди.

Рыжий побледнел и тяжело задышал.

Мой знакомый запрыгнул на стол, и схватив рыжего за воротник, стал усердно трясти.

– В чем я солгал?! – кричал он при этом – Отвечай!

Рыжий собрал последние силы.

– Я ученый – тяжело захрипел он – Я был на Синхе-5 и изучал этих тварей. Они никогда не вырастают выше двух девяносто.

Сказав это, он отрубился. Причем навсегда.

Да-а, вот такие они были, дикие времена.

Кстати, тот парень резво смылся, так что я до сих пор не ведаю, чем у него там, на Синхе-5 все закончилось. Но, судя по его вспыльчивому характеру, животный мир Синха-5 вряд ли отделался легким испугом.

Я и сам, повинуясь больше зову напрягшихся нервных окончаний, нежели зову сердца, решил долго в "Ниагаре" не засиживаться. Да и вообще на Дельте-8. Я сообразил, что рано или поздно, и скорее рано, чем поздно, сюда нагрянут космические копы. А космические копы – это не няньки в яслях. И если даже они вас и усаживают на горшок, то лишь для того, чтобы вы могли более менее по-человечески испражниться своими отбитыми почками.

Я выскочил из бара, шустрее самой прыткой блохи, запрыгнул в свой "эФЮэС" и так стартанул, что, наверное, стекла в "Ниагаре" сначала громко звеня, рассыпались на мелкие кусочки, а потом эти кусочки, тихо шипя, оплавились.

Я топил на третьей световой пару суток. И, конечно же, старенький Л-з-700 не выдержал. Он с минуту поиздавал противные булькающие звуки, которые я ошибочно списал на свой желудок, а потом перестал издавать какие-либо звуки вообще. Пришлось на аварийном движке садиться на ближайшую, и что плохо, совершенно незнакомую планетку.

Посадив челнок на зеленую поляну возле зеленого леса, я произвел все необходимые замеры, после чего смело вышел из челнока без скафандра. Вдохнул чистый местный воздух и занялся ремонтом. Ничто мне не мешало. Никаких трехметровых, зубастых монстров. Тишь да благодать.

Если не считать штук пятьсот небольших, размером с мой кулак, плюшевых зверьков с большими зелеными глазами. Они расположились метрах в пятидесяти от меня и наблюдали за тем, что я делаю.

Представляете, тысяча больших зеленых глаз, наблюдающих, как ты копаешься в стареньком Л-з-700.

Конечно, их маленький размер не был аргументом в их пользу, но количество! Да и на некоторых планетах природа так искусно научилась скрывать за плюшевыми мордашками воистину хищнические нравы, что я всегда привык держать ухо востро. Я постоянно оглядывался и это отнюдь не способствовало ремонту. И вот, когда я наконец-то обнаружил, что в этом чертовом движке поломалось, они все разом бросились в мою сторону, громко вереща. Я только и успел, что прыгнуть в челнок и задраить люк.

Уже изнутри я услышал, как эти зеленоглазые плюшевые комки стали биться об обшивку моего "эФЮэСа".

Я представил, как они острыми зубами разрывают обшивку на куски, отчего по моей спине пробежали совсем не плюшевые мурашки, и отчётливо понял, что надо что-то делать.

У меня был робот, которого я купил, для того чтобы он помогал мне добывать тот чертов уран, и знаете, я уже начинал жалеть о том, что потратился на него. Но как у нас, у космических бродяг говорится, если в начале полета на вашем поясе висит лазер, то в конце полета он обязательно выстрелит. А один мой приятель говорил о роботах так, "Полежал, попылился, глядь и сгодился".

В общем, я его включил.

– Да, сэр – сказал он.

– Сейчас я выпущу тебя через запасной люк наружу – сказал я – Там ты увидишь, гм, несколько зверюшек. Привлеки их внимание, добейся чтобы они последовали за тобой, и беги что есть силы в сторону горизонта.

– Слушаюсь, сэр.

Я открыл запасной люк, пинком вытолкнул робота (в те времена еще не было дурацкого билля о правах роботов) и быстро люк захлопнул. В иллюминатор я увидел, как робот глупо замахал руками и побежал, а все пятьсот плюшевых придурков с большими зелёными глазами кинулись за ним.

Я выбрался из челнока и в спокойной обстановке закончил ремонт. После чего вернулся в кресло пилота и направился на поиски робота, хотя внутренне, не без сожаления памятуя об его стоимости, уже попрощался с ним. Но, пролетев всего километров шесть, я увидел его. Он лежал на земле, а по нему прыгали примерно пятьдесят плюшевых комков, облизывая его розовыми язычками. Остальные тут же рядом копошились небольшими кучками, видимо играя друг с другом.

– Тьфу ты, черт – сплюнул я – Да они ж безобидные.

Я посадил "эФЮэС", вылез из него, подошел к роботу и стал ногами распихивать лижущих его существ.

– Не обижайте их, сэр – взмолился робот – Они просто хотят поиграть.

Я поднял его и отвел на челнок. Мы взмыли вверх, и эта железяка еще долго махала в иллюминатор своим новым друзьям.

– Они такие милые – проговорил он вдруг, когда планета превратилась в зелёный шарик – А по-началу я здорово испугался.

– Как это ты испугался? – недоумевая, спросил я – Ты же не можешь чувствовать. Как ты мог понять, что ты испугался?

– Понимаете, сэр… – начал робот, но запнулся.

– Что такое? Говори.

– Мне стыдно, сэр.

– Да говори ты уже! – не вытерпев, крикнул я.

– Я понял, что я испугался, когда по моим ляжкам потекло масло. Прямо по моим железным ляжкам, сэр.

Я хотел было рассмеяться, но, припомнив кое-что, не стал этого делать.

Я припомнил, как на некоторых планетах, по моим ляжкам текло и не такое.

Мы – космические бродяги, особенно не заморачиваемся. Живем, как есть – весело и отчаянно. Но иногда, попадая в действительно жуткие передряги, поневоле начинаешь задумываться о чем-то высшем. О движке Л-з-800, например. Ну, или о Боге.

Вот и я, с трудом унося ноги с Циотона, и стреляя направо-налево из лазера по практически невидимым местным обитателям, задумался о Боге.

Сперва я конечно не то чтобы впрямую задумался, а так, спокойно сказал сам себе:

– Слава Богу, что эти твари хотя бы неразумные.

Сказал до того, как одно из этих неразумных созданий вцепилось в мою левую лодыжку (вовек не забуду, что в левую) своей холодной лапой. А вот в тот самый момент, когда вцепилось, вот тогда задумался. Даже, стыдно сказать, крикнул во всю глотку:

– Господи, спаси!

Ну, конечно, когда я был уже в паре парсеков от Циотона, в кабине своего обожаемого "ЭфЮэСа", я списал этот отчаянный крик на перенасыщенность момента экстремальными составными, однако, где-то глубоко в моем подсознании прочно засело желание, аккуратненько порасспросить о всяких там религиях у своих коллег по шатанию на просторах Вселенной.

Но порасспросить, даже аккуратненько, оказалось весьма неприятным занятием. Пару раз я натыкался на искреннее непонимание. Раз двадцать на взрывы здорового, презрительного смеха непуганых отморозков, плохо сказавшихся на моей самооценке. И вот, наконец-то, примерно три месяца спустя случая на Циотоне, мне повезло.

Один космический бродяга, которого я здорово подпоил в дешевом баре "Черная дыра", на астероиде 3А-676, рассказал мне об очень древней религии, зародившейся, по его словам, на нашей общей с ним, в чем я слегка засомневался, глядя на его немытую рожу, прародине, планете Земля, в черти каком-то там веке, и даже объяснил мне, где находится небольшая молельня, в которой эту самую древнюю религию исповедуют. Называлась она, то ли хрисианство, то ли херстианство, я так точно и не узнал. Подпоенный мной был уже в нестыковочном состоянии. Он лишь успел кратко поведать мне о чрезвычайной кротости и безмерной доброте последователей этой религии, да о заповедях не убий и не укради, которых они свято придерживаются. После чего упал лицом (точнее подобием его) в недоеденный салат из фиолетовых червей. Я не стал будить скоропостижно уснувшего, чтобы разузнать поподробнее об интересующем меня вопросе, а решил все разведать самостоятельно. Я расплатился с четырехухим барменом и удалился из "Черной дыры".

Выйдя на улицу, я сразу же направился к своему челноку. Робот, уже собравшийся идти в бар и привычно тащить меня пьяного на своем железном горбу, чрезвычайно обрадовался, увидев, что я отлично передвигаюсь сам, и весело замахал мне рукой.

Я забрался в челнок, и направил его к планете, на которой, по словам сладко уснувшего в компании фиолетовых червей, находилась молельня.

Весь путь я блаженно размышлял о той кротости и доброте, которыми наделены служители древней веры. Я представлял себе их кротко склонённые фигуры и бесконечно добрые глаза, свято надеясь, что их у них два, иначе мне стало бы немного труднее возлюбить их. И когда я себе всё это представлял, меня охватывало какое-то неопределённое чувство, из-за чего я глупо улыбался, разглядывая потолок челнока. Всё это время, робот испуганно поглядывал на меня, видимо решив, что я задумал очередную глупость, вроде той, когда решил поохотиться на Циотоне. Не могла глупая железяка разглядеть в моём взгляде бурные порывы благостных мыслей.

Подлетая к планетке с молельней, я уже окончательно решил, что навсегда заброшу бродяжничать по космосу, приму столь благостную во всех отношениях веру, и поселившись на маленьком, тихом астероиде, стану выращивать цветы. В общем, довёл себя до религиозного экстаза.

Посадив "эФЮэс" на планетку Сиус, я возбуждённо расспросил первых встречных о месте нахождения молельни. Двое, не ответив мне, прошли мимо, недоверчиво взглянув на меня. Третий, одним из двух пальцев на его руке, указал мне направление и поспешил удалиться.

Я на бреющем рванул в сторону указанную двухпальцевым. Мне пришлось пролететь километров сто, прежде чем я увидел небольшой городок, на краю которого возвышалось конусообразное строение с двумя перекрещенными досками на крыше.

Оставив челнок на небольшой посадочной стоянке, я приказал роботу не вылазить наружу и побрёл к зданию с двумя досками.

Входя внутрь, я смиренно склонил голову и выразил сразу всем своим лицом непритворную благость. Но, как только я вошёл, благость покинула моё лицо, и оно вновь приобрело своё обычное выражение.

Посреди молельни стоял человек в длинной чёрной одежде и стрелял в какого-то лысого парня. На полу лежал еще один, уже мёртвый, из груди которого тянулась струйка вонючего мутного дыма.

Не обращая на меня абсолютно никакого внимания, человек в чёрном прикончил лысого, и когда лысый упал, стал шарить в карманах его одежды, присев на корточки. Ничего не найдя, он поднялся, сплюнул на пол, подошёл к убитому ранее, и с лёгкостью проделал ту же операцию, или попросту сказать – обшарил и этого. Но и у этого ничего не оказалось.

– Тьфу ты, дьявол! – громко выругался он – Пустые, чёрт их дери!

После этого, он наконец посмотрел в мою сторону. Заметив в моей руке лазер, он елейно улыбнулся.

– Что привело тебя в храм Божий, сын мой? – спросил он ласково.

Казалось, благость, покинувшая за несколько секунд до этого лицо моё, птичкой перепорхнула на лицо его.

– А как же не убий и не укради? – глупо спросил я.

Он подошёл ко мне, засовывая на ходу свой лазер за пояс, и продолжая елейно улыбаться.

– В Библии сказано, – заговорил он монотонно, косясь на мой лазер – Чти субботу, будь добрым и кротким в день сей, ибо в день сей, Бог отдыхал от трудов своих… Ну там, Землю создал, и всё такое – закончил он скороговоркой.

– Ну и? – спросил я, ничего не понимая.

– Хуи – передразнил он меня – Тебе ж говорят, сказано – чти субботу. А сегодня четверг. Врубаешься? Сегодня на этой вонючей планете всего лишь долбаный четверг.