"Полусредний мир" - читать интересную книгу автора (Дон Александр)

Глава 23 ЗАГАДКИ И ОТГАДКИ

На следующее утро Вован и его спутники покинули разбойничий замок.

Выезд был обставлен чрезвычайно торжественно.

Вован, гарцевавший на великолепном белом жеребце, был великолепен. Следом за ним на породистом пятничанском муле гордо вышагивал Нунстрадамус. Мул был без меры увешан всевозможными бубенчиками, погремушками, кружевными попонами, а также серебряными и позолоченными безделушками.

Позади на гнедой кобыле ехал счастливый волшебник. Он нежно прижимал к груди рюкзак с пилюльками. Всю ночь он дегустировал пилюльки, переходя от коньяка к водке и к вину и обратно, и никак не мог решить, что ему нравится больше. Все пилюльки были великолепны. Одного крохотного коричневого или белого шарика было достаточно, чтобы превратить целую пинту отвратительной безвкусной воды в великолепный марочный коньяк или превосходную водку. По самым скромным подсчетам пилюлек должно было хватить года на три — даже при условии, что волшебник ежедневно устраивал бы званые обеды на сто персон и раз в неделю брал коньячные ванны.

Провожать Вована вышли все разбойники. Огромная толпа растянулась на несколько миль по лесной дороге. Проводив Вована и его спутников до границы леса, разбойники троекратно прокричали «Ура!» и махали платочками, пока путешественники не скрылись за поворотом. Далее друзья продолжили путь в сопровождении эскорта повитух. Путь до границы королевства можно было преодолеть за полдня, но у Вована он занял около месяца, поскольку сопровождался пышными многодневными банкетами в каждом встреченном по дороге кабаке. Наконец наступил день, когда путники увидели огромный каменный щит с выбитой на нем надписью: «Лабрийская империя. Королевство Тоил». Чуть пониже было приписано от руки неровными буквами: «Аварийно опасный участок. Ограничение скорости 40 миль в день».

Перед путниками открылась величественная панорама. Среди высоких холмов, покрытых непроходимым лесом, среди топких болот и быстрых рек с острыми каменными зубьями порогов, среди зыбучих песков стелилась ровное полотно дороги. Вдали в знойном мареве дороги маячили два высоких столба.

Широкая, мощеная крупным булыжником дорога, казалось, приглашала путников ступить на нее и ехать, ехать, ехать до тех пор, пока они не достигнут самого края земли.

Вован решительно взмахнул рукой:

— Ну, братва, айда! — и пришпорил коня.

Повитухи в последний раз отсалютовали им секционными ножами, и повернули назад, в замок. Дальше путники двинулись втроем.

— Для того, чтобы попасть в Фелифанию, необходимо преодолеть множество трудностей и опасностей, — рассказывал волшебник, покачиваясь в седле и потягивая коньяк из походной фляжки. — Путь в Фелифанию пролегает через королевство Тоил, королевство Сугак, королевство Малу, королевство Зудан, королевство Сибур, королевство Другак, королевство Марфур, королевство Рефил, королевство Бедрак, королевство Тоглу, королевство Агапия, королевство Лупур и княжество Сетли. В каждом из королевств путников ждут разнообразные опасности. Так, королевство Тоил славится своими непроходимыми лесами, в которых водятся злобные гнолли, коварные дриады, свирепые великаны и безжалостные людоеды. В королевстве Сугак растут ядовитые растения Сквоу высотою с Сам-Баровскую башню. В мгновение ока оплетают они неосторожного путника своими гибкими корнями и впрыскивают в него ужасный яд. Человек, пораженный ядом Сквоу, теряет способность двигаться, но сохраняет рассудок, и растение медленно высасывает из него все соки. Королевство Малу известно зыбучими песками, через которые невозможно пройти. Стоит путнику отступить хотя бы на шаг от дороги, и пески пожирают его вместе с лошадью. В королевстве Зудан живут хитрые и жестокие русалки. Своим пением они заставляют путника бежать, не разбирая дороги, прямо навстречу гибели.

— Что, так классно поют? — поинтересовался Вован.

— Наоборот, — ответил волшебник. — Ни одной верной ноты, и мотивчик совершенно невозможный. Так вот, я продолжаю. В королевстве Сибур…

— Послушай! — взмолился оракул. Рассказы волшебника о предстоящих испытаниях повергли его в уныние. — А нет ли какой-нибудь другой дороги, пусть даже и дальней, но не такой опасной?

— Нет, — важно ответил волшебник. — Дорога в Фелифанию только одна, и всякого, кто отступит с нее хотя бы на пядь, ждет ужасная смерть. И потом, эта дорога не такая уж и короткая.

— А сколько примерно отсюда до Фелифании? — замирая спросил Нунстрадамус.

Волшебник подумал, произвел кое-какие расчеты, шевеля губами, и ответил:

— Думаю, года два ходу!

Оракул совсем приуныл. А волшебник невозмутимо продолжал:

— Но прежде, чем путник встретится со всеми трудностями и опасностями королевств Лабрийской империи, ему предстоит первое, самое простое испытание. Видите те два столба?

Нунстрадамус в ужасе кивнул.

— Так вот, это два великана-людоеда — Боб и Мабоб, охраняющие вход в королевство Тоил. Каждому, кто пытается пройти через охраняемые ими врата, великаны загадывают три загадки. Если путник отгадывает все три загадки, его пропускают.

— А если нет? — холодея от ужаса пискнул оракул.

— А если нет — набрасываются на него и съедают. Даже костей не остается, — пояснил волшебник.

Вован рассеянно слушал этот диалог. Все, что он понял из него — это то, что предстоит небольшая разборка. А к подобным событиям Вован относился с истинно сократовским спокойствием.

Тем временем два столба, маячившие милях в десяти по дороге, по мере приближения путников к ним все больше становились похожи на людей. Еще через два часа пути стало ясно, что волшебник прав. По обеим сторонам дороги возвышались жуткого вида великаны, каждый размером с девятиэтажный дом. Великаны свирепо вращали глазами и время от времени кровожадно щелкали огромными челюстями. В руках у каждого была устрашающего вида алебарда. С помощью такой алебарды вполне можно было нарезать наподобие колбасы железнодорожный состав.

— Стой, кто идет? — проревели великаны хором и ударили алебардами о землю так, что в садах до самого Сам-Барова посыпались груши.

Вованов жеребец испуганно заржал, встал на дыбы и попятился.

— Тпру, падла! — успокоил его Вован.

— Мы путники, идем в страну Фелифанию! — прокричал волшебник. — Мы люди мирные, правила знаем. Вы загадки загадываете, мы отгадываем. Вы нас в Фелифанию пропускаете. Ферштейн?

— Слушайте, путники! — проревели в ответ великаны. — Слушайте и внимайте! Вы вступаете в пределы священной Лабрийской империи. Согласно древнему закону, каждый путник, который следует по этой дороге, должен отгадать три загадки. Тот, кто отгадает три загадки, сможет пройти через Врата Учености и достичь границ Королевства Тоил. Того, кто не отгадает, ждет ужасная смерть! Так велит закон! Готовы ли вы проявить мудрость и знание, блеснуть остроумием и находчивостью, показать сообразительность и осведомленность?

— Валяйте, загадывайте ваши загадки, — сказал волшебник. — Сейчас мы их все перещелкаем как орешки!

— Испытание начинается! — проревели великаны.

— Слушай, а ты уверен, что сможешь отгадать их загадки? — с сомнением спросил Нунстрадамус. Волшебник небрежно отмахнулся:

— Конечно! Я был лучшим студентом на курсе. А по фееведению у меня вообще были сплошные «плюсы».

— Неужели твои знания были столь велики, что для них не придумали достойной оценки? — поразился оракул.

— Да нет, просто преподаватель на мне сразу крест поставил. Но это не важно… Ну что они там, думают свои загадки загадывать или нет? А то нам надо засветло до харчевни добраться.

Великаны стукнули алебардами о землю и проревели:

— Загадка первая! Что это:

Сто одежек,

И все без застежек!

— Какой ужас! — прошептал Нунстрадамус. — Это же невозможно отгадать! Какая сложная загадка!

— Ерунда! — отмахнулся волшебник. — Когда-то мы изучали такие. Кажется это… э-э-э… кажется… э-э-э…

— Время вышло! — проревели великаны. — Отвечайте!

— Э-э-э… я полагаю… — сказал волшебник и беспомощно оглянулся на Вована с Нунстрадамусом. — Э-э-э… Мы полагаем, — исправился он. — Мы полагаем, что загаданный вами предмет…э-э-э… Явление…э-э-э… Так сказать, настоящей действительности…э-э-э… Представляет собой…э-э-э… Возможно…э-э-э… Некоторые соображения по этому поводу…э-э-э… Совокупность…э-э-э… Так сказать, пространственно-временной континуум…э-э-э… Неких сущностей…э-э-э… Вероятно…э-э-э… Имеющих специфическую природу…э-э-э…

— Отвечай, чужеземец! — проревели великаны. — Отвечай, или умрешь страшной смертью!

— Э-э-э… В общем, в данный момент я не вполне готов… Давайте как-нибудь в другой раз… Может быть, на следующей неделе?.. Или через неделю?.. Ай! Ай! Что вы делаете?! Ай-ай-ай!!!

Последние выкрики объяснялись тем, что великаны разом занесли свои алебарды и приготовились рубить волшебника.

— Ответ неправильный! — проревели они. — Готовься к смерти, чужеземец!

От страха у волшебника душа ушла в пятки. Он едва не грохнулся в обморок. В глазах у него потемнело, и волшебник кулем сверзился с лошади.

— Это не гуманно! — закричал он, дрожа от ужаса. — Ай-ай-ай! Прекратите! Ай!!!

Великаны разом ударили алебардами, целясь по Романчишу. Волшебнику каким-то чудом удалось выскользнуть, он бросился к Вовану и вцепился в его ногу как клещ. Вован, не ожидавший нападения, не удержался и с грохотом покатился с лошади.

Барахтаясь по земле и отчаянно матерясь, Вован силился освободиться от волшебника, но тот совершенно обезумел от страха и впился в вованову ногу мертвой хваткой. Наконец, с третьей или четвертой попытки Вовану все же удалось принять вертикальное положение, но облегчения ему это не принесло. Напротив — поднявшись, Вован обнаружил, что над ним нависла страшная опасность.

Великаны, до этого не обращавшие на Вована внимания и целиком сосредоточенные на волшебнике, теперь переключились на Вована. Разом взлетели тяжелые алебарды. Вован едва успел отскочить, и огромное лезвие просвистело в воздухе в миллиметре от вованового носа.

— Отвали, аллигатор! — взвыл Вован, силясь отодрать намертво вцепившегося волшебника.

Снова взлетели алебарды. Вован каким-то чудом ухитрился вывернуться и опять уцелеть, но было понятно, что долго так продолжаться не может.

Вован отчаянно дрыгал ногами, пытаясь стряхнуть волшебника, и вдруг…

— Наши кони! — отчаянно завопил Нунстрадамус.

Вован обернулся. Их транспорт — две лошади и мул — находился теперь примерно в миле отсюда, и стремительным галопом удалялся в сторону синевших вдали гор. О том, чтобы догнать беглецов, не могло быть и речи.

— Бежим! — закричал оракул.

Вован оценил идею и рванул. Волшебник не удержался на его ноге и наконец-то скатился на дорогу. Но залеживаться ему не приходилось. Мелькнула зловещая тень и волшебник едва успел откатиться в сторону. Кончик острой как бритвы алебарды отсек изрядный кусок балахона, и сзади образовалась внушительная дыра. Но волшебнику было не до подобных мелочей. Подхватив уцелевшие полы, он вскочил и стремглав бросился догонять Вована.

Друзья неслись со всех ног. Подгоняемый страхом волшебник вырвался вперед и резво перебирая ногами, устремился по дороге. Обрывки его балахона с хлопаньем развевались по ветру. Следом за ним бежал Вован, проклиная Полусредний мир, его обитателей и их дурацкие порядки чуть что рубить мирных путников алебардами. Рядом с Вованом тяжело пыхтел Нунстрадамус.

Друзьям казалось, что они слышат приближающийся топот тяжелых ног и свист алебард, но оглянуться они не смели.

Не останавливаясь, они неслись до самого Сам-Барова. Пулей пролетев через городские ворота и пробежав по инерции еще пару кварталов, Вован и его спутники в изнеможении рухнули под дощатой будкой, выкрашенной в зеленый цвет и увенчанной ярким плакатом над полукруглым окошечком.

— Ну, ты, блин, козел! — только и смог сказать обессиленный Вован волшебнику.

Тем временем оракул, едва отдышавшись, ринулся в атаку. Он обвинил волшебника в злодейской попытке умертвить Золотого Рыцаря, в заранее спланированной коварной акции, имевшей целью уничтожение цвета Полусреднего мира в лице оракула с Вованом, в преступном сговоре с великанами Бобом и Мабобом, а также в подготовке и осуществлении террористического акта.

Волшебник в долгу не остался. Он припомнил Нунстрадамусу и герцогскую мантию, перелицованную в меховой лифчик, и растление разбойников, и коллекцию гномьих подвязок. Но оракул не отступал.

— Все пропало! — громко плача, причитал он. — Все из-за тебя, идиот! Теперь нам никогда не попасть в Фелифанию!

— Эй, мужички! — послышался вдруг откуда-то сверху женский голос. — Хватит горланить, а то уже голова от вас трещит! Если вам в Фелифанию надо, то так и скажите. Вам отдельное купе или вторым классом поедете?

Путешественники дружно подняли головы. В окне зеленой будки красовалась дородная баба в серой форменной блузке с серебряным значком «Семимедийские Ч.Д.».

— А что такое «Ч.Д.»? Чокнутые друиды? — поинтересовался оракул, разглядывая значок.

— Ты что, дикий? — удивилась баба. — «Ч.Д.» — это чугунные дороги. Чугунные дороги Семимедья — самый быстрый, надежный и комфортный способ передвижения. Путешествуйте нашими чугунными дорогами!

Вован перевел взгляд на плакат, украшавший будку. На плакате был изображен большой серебристый паровоз, летящий сквозь ветер и вьюгу. Надпись на плакате гласила: «Фирменный поезд «Серебряная стрела»! Прямые рейсы в сто двадцать городов Семимедья! Цены втрое ниже, чем у волшебников!».

— И загадок никаких не будет? — поразился оракул.

— Да на кой мне ваши загадки? — удивилась баба в будке. — Платите по два реала и берите билеты. Поезд девяностый, отправляется в час тридцать пять, в Фелифании завтра в шесть пополудни.

К Вовану наконец вернулся дар речи, и волшебник, заметивший грозную перемену в лице своего шефа, попытался свернуть разговор на другую тему. Он открыл было рот, но Вован опередил его:

— Билет?!! — заревел он. — Просто купить билет на поезд?! Ах ты, падла! А как же великаны?! А загадки?! Да меня чуть не замочили из-за тебя!

Он бросился на несчастного волшебника и принялся тузить его с такой яростью, что Нунстрадамус в ужасе закрыл глаза. «Пропал волшебник!» — подумал он. Хотя оракул и недолюбливал волшебника и ссорился с ним чуть ли не ежеминутно, но в этот момент даже почувствовал к нему что-то вроде жалости.

Волшебник не сопротивлялся. Он только жалобно кряхтел, пока Вован вымещал на нем перенесенный стресс:

— Загадки, блин! А тут поезд, в натуре! А тебе загадки, гнида!

Наконец он отпустил волшебника, который сразу же постарался отползти как можно дальше от разгневанного босса. Вован же все никак не мог успокоиться, и потрясал кулаками, повторяя:

— Загадки, блин! А?! Загадки!

— Этот поезд не по правде! Это научный обман! — хныкал волшебник, ползая по мостовой на четвереньках и собирая рассыпавшиеся пилюльки. — Никакого поезда на самом деле не существует! Это обман зрения!

— Я тебе покажу обман! Вставай, сволочь! — и Вован яростно пнул волшебника.

Приобретя три билета в первый класс и выяснив у словоохотливой кассирши дорогу к вокзалу, друзья отправились в путь. Вован все никак не мог успокоиться, и по дороге то и дело пинал волшебника, повторяя:

— Загадки, блин! Ах, ты падла! Загадки!

К счастью, вокзал был неподалеку. Не успели путешественники разместить багаж, как поезд тронулся.

Волшебник категорически отказавшийся признать существование поезда, залез на вторую полку и отвернулся к стене, чтобы не видеть несуществующих пейзажей, мелькающих в несуществующем окне. Впрочем, в существование завтрака, принесенного проводником, он поверил сразу и безоговорочно, несмотря на то, что самого проводника считал обманом зрения.

После завтрака уставший Вован сразу же завалился спать, а оракул с волшебником отправились исследовать поезд. Волшебник, твердо стоявший на своем, утверждал, что и паровоз, и вагоны, и рельсы, и пассажиры — не более чем иллюзия, оптический обман, и на самом деле они по-прежнему сидят под зеленой будкой, а поезд им только кажется. В запальчивости Романчиш заявил, что берется разоблачить научный подлог. Нунстрадамус, чья вера в способности волшебника сильно поколебалась после истории с загадками, побился с ним об заклад на бутылку губернаторского коньяку.

Пройдя весь состав и задержавшись по пути часа на три в вагоне-ресторане, друзья, покачиваясь несколько сильнее, чем этого требовало движение поезда, дошли до последнего вагона. В стеклянное окошечко двери было видно, как убегает из-под колес чугунное полотно и теряется в туманной дали.

Волшебник, который ухитрился уничтожить в вагоне-ресторане недельный запас спиртного, совершенно утратил осторожность и заявил, что сейчас докажет Нунстрадамусу, что этот так называемый поезд — не более чем оптический обман.

— Сейчас я вылезу из этого кажущегося вагона, и ты увидишь, что этот кажущийся поезд на самом деле стоит на месте и никуда не едет! Я буду стоять рядом с ним и держать его одним пальцем! — хвастливо сказал он.

Волшебник открыл заднюю дверь и полез на полотно. Он говорил так уверенно, что оракул начал сомневаться. А вдруг Романчиш прав, и этот поезд действительно всего лишь оптический обман? И они на самом деле до сих пор сидят под зеленой будкой?

— А-а-а-а-а!!! Помогите!!!

Отчаянный крик вывел Нунстрадамуса из задумчивости. Он посмотрел вниз и завыл от ужаса.

Несчастный волшебник висел над стремительно летящим назад полотном, вцепившись в какую-то железную загогулину на подножке. Ноги его волочились по земле, и загнутые концы туфель бешено колотили по убегающему полотну.

— Помогите!!! — вопил перепуганный волшебник. — Спасите!!! Нунстрадамусик, миленький, вытащи меня! Пожалуйста!!!

Оракул встал на четвереньки и попытался дотянуться до волшебника. Но пальцы его едва коснулись руки волшебника. Нунстрадамус вытянулся и прополз на животе вперед насколько было возможно, и наконец, с третьей или четвертой попытки ему удалось поймать руку волшебника. Он попытался подтянуться, но нога его внезапно соскользнула, и оракул почувствовал, как волшебник медленно, но верно увлекает его вниз, под колеса.

— Отпусти! Отпусти меня, идиот!!! — завизжал Нунстрадамус, мертвея от ужаса. — Отпусти мою руку, кретин!!!

— Нет! Не отпущу! Я тогда упаду!!!

— Отпусти!!! Отпусти, тебе говорят!!!

— Не отпущу!!!

— А-а-а-а-а-а!!! — завопил оракул.

— А-а-а-а-а-а!!! — вторил ему волшебник.

Оба неумолимо ползли вниз. Нунстрадамус почувствовал, что ноги его, до этого еще как-то цеплявшиеся за выступы тамбура, окончательно потеряли опору. Он отчаянно закричал и вместе с намертво вцепившимся в него волшебником покатился вниз.

Вован проснулся от того, что прямо в глаза ему било послеполуденное солнце.

Он зажмурился и сладко потянулся. Жизнь показалась ему вполне сносной, а недавнее приключение с великанами даже вызвало у него благодушную улыбку. Вовану снова удалось уцелеть, и это было главным. Завтра они будут в Фелифании, там он найдет Флей-фею, а уж добазариться с этой биксой, чтобы перекинула его обратно, в привычный и родной мир — дело двух минут. Для этого у Вована имелся большой арсенал дипломатических методов — от простых угроз до поэтапного отстреливания отдельных частей тела оппонента.

Пожалуй, единственное, чего ему не хватало в данный момент для полного счастья — это хорошего табачку. Вован пошарил в своем бархатном, шитом золотом кисете, но оказалось, что табак кончился. Вован, впрочем, не особенно расстроился, зная, что кисет волшебника всегда доверху набит отборным сам-баровским табаком. Вован обернулся и тут обнаружил, что волшебник исчез. Не было также и Нунстрадамуса.

Вован ворча поднялся и вышел в коридор. Странно, но в коридоре его спутников тоже не было. Вован недоуменно хмыкнул и направился в тамбур, полагая обнаружить приятелей в туалете, но и там никого не оказалось.

Тогда Вован стал продвигаться по составу, заглядывая в купе и энергично пиная ногой двери туалетов, чтобы услышать голоса находящихся внутри.

В ресторане он задержался, чтобы слегка перекусить. Потрясенный недавним визитом волшебника официант подробно рассказал ему, как Романчиш в течение трех часов опустошил до капли вагонный бар. При этом одинокая рыбка, которую волшебник взял на закуску, так и осталась лежать на тарелке нетронутой. Поглотив несколько смертельных доз алкоголя, волшебник со своим спутником как ни в чем не бывало отправились дальше по составу, а пораженный официант еще целый час пересчитывал пустые графины, не веря своим глазам.

Вован ухмыльнулся. Он был на верном пути. Волшебник с оракулом были в ресторане, а сейчас находились где-то в хвосте поезда. Он бросил официанту золотой реал, презрительно отмахнулся от предложенной сдачи и провожаемый восторженными славословиями официанта, отправился на поиски приятелей.

Дойдя до последнего вагона, Вован остановился. Ему послышались какие-то странные звуки. Вначале он решил, что просто ошибся, но прислушавшись, Вован отчетливо услыхал чьи-то отчаянные вопли.

Он рванул по коридору. Рывком открыв дверь, Вован ввалился в тамбур.

Первое, что он увидел, были ноги Нунстрадамуса. И эти ноги стремительно ускользали в открытую дверь, навстречу бешено летящей земле. В проеме двери мелькнуло и тут же скрылось перекошенное ужасом лицо волшебника.

Не раздумывая, Вован ринулся вперед. Он успел схватить оракула за ногу как раз в то мгновение, когда Нунстрадамус с волшебником уже летели в бездну. Рыча и матерясь, Вован втянул неудавшихся экспериментаторов обратно в тамбур.

Друзья являли собою жалкое зрелище. Волшебник, в изодранном в клочья балахоне, растрепанный и жалкий, не мог произнести ни слова, а только жалобно мычал и делал руками какие-то странные движения. Во время падения он основательно ободрал физиономию о металлическую ступеньку и получил по огромному фингалу под каждым глазом.

Нунстрадамус, обмочившийся от страха, также не способен был к продуктивному общению. Он только по-собачьи преданно смотрел на Вована и все пытался поцеловать ему руку.

Вован, глядя на страдания друзей, не мог удержаться от хохота. Отсмеявшись, он выдал приятелям по подзатыльнику, и погнал их назад в купе.

Волшебник и оракул так измучились и устали, что, завалившись спать, проснулись только на следующий день. В коридоре слышался какой-то шум. Вован, также прилегший вздремнуть после сытного обеда, открыл глаза и турнул Нунстрадамуса:

— Слышь, баклан, сбегай, посмотри, че за кипиш!

Оракул открыл дверь и Вован увидел в коридоре множество людей с чемоданами, баулами, узлами и дорожными сундуками.

Послышался гудок паровоза и состав остановился.

Вован откинул бархатную штору. Его взгляду предстал большое здание с массивными прямоугольными колоннами, высокими окнами и просторным входом. Фронтон его украшала большая лепная надпись, увитая резными цветочками, клубничками и вишенками.

— Фе-ли-фа-ния! — по слогам прочитал волшебник.