"Полусредний мир" - читать интересную книгу автора (Дон Александр)

Глава 16 ПОГОНЯ

Спуск с горы занял у Вована около часа.

Все это время Вован предавался мечтаниям о том, какие наслаждения ждут его внизу, в городе.

Пару раз, замечтавшись, он едва не сорвался со склона и не свернул себе шею, но заставить себя идти медленнее он никак не мог. Ноги сами несли его вперед — к манящим удовольствиям городской клоаки.

Наконец спуск окончился и Вован со всех ног устремился к шумевшему впереди городу.

Появление его произвело неожиданный и весьма сильный эффект.

Двое стражников, стоявших на входе в город, завидев Вована, в ужасе побросали алебарды и позорно бежали, бросив на произвол судьбы и пост, и ворота, и город.

Вован проводил их недоуменным взглядом и вступил на городскую улицу.

Две женщины с корзинками, набитыми зеленью и овощами, стояли шагах в двадцати и мирно беседовали. Одна из них машинально глянула в сторону Вована, отвернулась, потом вздрогнула и обернулась снова.

Вован увидел, как ее глаза расширяются и медленно вылезают из орбит.

Мерный шум города прорезал сверлящий визг.

Корзинки полетели на землю. Картофель, огурцы и кабачки запрыгали по брусчатке. Женщины, мелькая юбками, улепетывали с такой скоростью, что у Вована зарябило в глазах.

Он пожал плечами, подобрал подкатившийся огурец и задумчиво сжевал его. Странное поведение стражников и женщин насторожило его, но понять его причину Вован никак не мог.

Подобрав еще один огурец, Вован побрел по улице, разыскивая какой-нибудь ресторан или питейное заведение. Однако тут, на окраинах, попадались только мастерские ремесленников и небольшие лавки, торговавшие их изделиями — серпами, косами, плугами и тому подобным сельхозинвентарем, не представлявшем для Вована никакой ценности.

Продвигаясь вглубь города, Вован не мог не заметить, что всюду повторяется одна и та же картина: стоило ему показаться на глаза, как горожане с визгом разбегались кто куда. Свое бегство они сопровождали разнообразными криками:

— Чудовище! Монстр! Спасайтесь!

— Дикарь! Снежный человек!

— Обезьяна!

— Волосатый людоед!

Вован недоуменно вертел головой, пытаясь отыскать это самое чудовище, обезьяну-людоеда или хотя бы снежного человека, но напрасно — улица была пустынна.

Вован снова попытался задуматься. Он бы еще долго размышлял над причинами странного поведения горожан, но тут в конце улицы показался отряд городской стражи, поднятый по тревоге. Сержант Калитка, получивший сигнал о появлении в городе обезьяны-людоеда, вывел своих гвардейцев, вооруженных пиками и аркебузами с твердым намерением найти и уничтожить чудовище.

С первой частью плана все складывалось как нельзя лучше. Не успел отряд пройти и двух кварталов, как сержант заметил чудовище.

Огромная — ростом с высокого человека — уродливая обезьяна, грязная, заросшая густой шерстью, брела по улице и жевала огурец.

— Готовсь! — скомандовал сержант Калитка.

Стражники сняли с плеч аркебузы и приготовились стрелять.

— Целься! — закричал Калитка.

Вован насторожился. Эти люди явно замышляли что-то нехорошее.

— Пли!

В свое время Вовану часто доводилось участвовать во всевозможных разборках. Обычно все подобные мероприятия завершались массовой стрельбой, причем отнюдь не по тарелочкам. Из бурных событий молодости Вован вынес одно твердое убеждение — когда на тебя направляют ствол, действовать надо быстро. И в этот раз интуиция его не подвела.

Услышав «пли!» Вован, действуя на полном автомате, мгновенно рухнул на землю. Его реакция оказалась на долю секунды быстрее, чем у стражников. Вован увидел, как отряд окутался густым белым дымом. Над головой противно свистнуло и пули защелкали по стене дома позади.

Когда дым рассеялся, сержант Калитка обнаружил, что чудовище исчезло.

Сержант не растерялся. Он выхватил саблю и скомандовал:

— За мной!

Стражники, подхватив пики наперевес, ринулись в погоню.

Вован несся по булыжным мостовым как призовой жеребец, стуча отросшими ногтями. Он чувствовал сзади ледяное дыхание смерти. На этот раз она приняла образ солдат с пиками.

В несколько секунд Вован пролетел пустынную улицу и выбежал на перекресток.

Сзади его настигал топот кованых сапог, бряцанье металла и хриплые крики «Стой! Держи!».

Вован, тяжело дыша, стоял на перекрестке. Перед ним в разные стороны разбегались три улочки. Правая, застроенная богатыми двух- и трехэтажными домами с мансардами и пышными витринами, упиралась в фонтан. Там играли дети и гуляли парочки. Левая, на которой строения были попроще и пониже, метров через двадцать сворачивала и терялась где-то в гуще зеленых двориков. Третья, прямая и ровная, вела к городской площади.

Вован задумался. Бежать направо было нельзя — у фонтана было слишком много народу, там его могли схватить. Бежать налево рискованно — Вован не знал города и мог легко запутаться в лабиринтах проходных дворов. Его преследователи имели здесь явное преимущество. Прямая дорога была предпочтительнее — Вован надеялся, что ему удастся затеряться на отходящих от площади улицах. После короткого раздумья Вован рванул прямо.

Но не успел он пробежать и десяти шагов, как на площади показалась большая толпа горожан, вооруженных вилами, топорами и лопатами. Узнав о появлении в городе обезьяны-людоеда, губернатор объявил премию в сто реалов золотом тому, кто принесет шкуру убитого чудовища, и привлеченные щедрой наградой, горожане во множестве высыпали на улицы города.

Завидев чудовище, толпа с криками бросилась на Вована.

Вован побежал назад.

Он успел выскочить на перекресток одновременно со стражниками и на несколько секунд раньше горожан. Возникло короткое замешательство, которым воспользовался Вован. Он свернул налево и рванул вниз по кривой и ухабистой улочке, вздымая тучи пыли и ежесекундно рискуя свернуть себе шею.

В одном из переулков он попал под обстрел. Десяток сидевших на заборе мальчишек лет десяти-двенадцати забросали Вована твердыми зелеными яблоками и гнилыми помидорами.

— Лови! Держи! Ха-ха-ха! Обезьяна!

Мальчишки свистели, горожане кричали, стражники осыпали его ругательствами, а бедный Вован со всех ног несся по улице, старательно вписываясь в повороты.

И вдруг… О нет! Вован резко затормозил.

Улица упиралась в глухой высокий забор. Это был тупик.

Вован в отчаянье бросился на дощатый забор в надежде опрокинуть его, но тот даже не пошевелился.

Сзади приближались крики горожан и воинственное бряцание оружия.

Вован подпрыгнул. Без толку. Забор был слишком высок. Вовану не удалось даже зацепиться за его край.

Шум позади него приближался. Еще минута-другая — и все будет кончено. Загнанный в западню Вован отчаянно скакал под забором, пытаясь дотянуться до верху. Наконец, с четвертой или пятой попытки ему удалось уцепиться за край. Некоторое время он висел, беспомощно болтая ногами, но тут за его спиной послышался радостный крик:

— Сюда, сюда! Чудовище здесь! Вот оно!

Страх придал Вовану силы. Из последних сил он подтянулся на руках, нечеловеческим усилием перевалился через забор и рухнул во двор.

Это был небольшой уютный дворик, заросший сиренью и жасмином.

На резной скамеечке в пяти шагах от забора сидела толстая девица, несколько перезрелая, но еще не вышедшая из призывно-невесточного возраста. Девица болтала ногами и шумно сосала большой розовый леденец. На коленях ее лежала раскрытая книга. Девица, поглощенная книгой, что-то тихонько напевала себе под нос и не замечала Вована.

Вован шевельнулся. Под ногой его громко хрустнула ветка.

Девица подняла голову и увидела Вована.

Вован в ужасе застыл. Сейчас девица завизжит, на ее крик сбегутся стражники и тогда…

Но девица и не думала визжать. Напротив, выражение настороженного удивления на ее лице сменилось неподдельным восторгом.

— Чудовище! — восхищенно выдохнула девица.

Она вскочила, и книга упала на траву. Изумленный Вован успел рассмотреть на картинке ядовито-зеленого дракона с огненными языками из открытой пасти и тощего юношу в берете, тычущего дракона длинным копьем в розовый живот.

Девица подбежала к Вовану и схватила его за руку.

— Здравствуй, чудовище! — затарахтела она. — А меня зовут Лила. Я все-все про тебя знаю. Ты — заколдованный принц, злая волшебница превратила тебя в чудовище, но я тебя поцелую, и ты превратишься обратно в прекрасного принца, и мы поженимся, и ты увезешь меня в свой замок, и потом… потом…

Похоже, девица не вполне представляла себе, что бывает с принцессами потом. В сказках, из которых она черпала сведения, на этот счет был большой пробел.

Девица, впрочем, не особенно смутилась. Она махнула рукой и потащила Вована к скамеечке.

— Я знала, я знала! — ликовала она. — Я тебя ждала каждый день! Все подруги смеялись надо мной! А я все равно ждала! Уж теперь-то они полопаются от зависти! Ну, что же ты такой робкий, мой принц, давай, обними же скорее свою принцессу!

Она схватила Вована за другую руку и притянула к себе.

— Фу, как от тебя воняет, — разочарованно сказала она. — Я и не думала, что чудовища такие вонючие. Ну да ладно, потерплю как-нибудь. Сейчас я тебя поцелую, и ты превратишься…

Девица не договорила.

Раздался жуткий грохот и деревянный забор зашатался под напором десятков могучих рук.

— Скорее, — закричала девица. — За мной, чудовище!

Она протащила Вована через сад и втолкнула в низенькое бревенчатое помещение.

— Сиди тихо, чудовище! — сказала девица. — Я скоро вернусь. Будь умницей и не огорчай свою принцессу!

Дверь захлопнулась. Вован услышал быстро удаляющиеся шаги.

Он огляделся.

Это была баня. Деревянные струганные полки приятно пахли свежей смолой. На низенькой печке булькал в большом котле кипяток, а двадцативедерная дубовая бочка в углу оказалась доверху наполненной прозрачной ключевой водой. Тут же на полке Вован обнаружил два отличных березовых веника.

Запах бани пробудил в нем давно забытые воспоминания. Вовану нестерпимо захотелось хорошей баньки: с горячим паром, ароматным веничком и освежающей ледяной купелью.

Вован решительно потянулся за бадьей.

Банька была великолепна. Вован от души парился, плескался, хлестал себя веником, яростно тер могучее тело мочалкой, а потом, громко фыркая, с наслаждением плескался в холодной воде.

Обвисшие мокрые патлы, маячившие перед глазами, раздражали его и Вован недолго думая, взял лежавшую тут же на полке бритву и побрил голову, сбрив заодно бороду и усы. Нашлись в баньке и мыло, и зубная щетка, и порошок, и ножницы, и даже какая-то жидкость вроде одеколона с приятным цветочным запахом.

Вован чувствовал себя на вершине блаженства. Розовый как поросенок, он нежился на полке, когда снаружи послышались громкие вопли. В баню ломились горожане. Вован услыхал пронзительный голос Лилы:

— Здесь нет никакого чудовища! Уходите прочь!

— Оно здесь! Кривой Смуки видел, как оно лезло через забор!

— Уходите! Здесь никого нет!

— Ставлю десять реалов, что оно здесь! Открывай, девка!

— Прочь, мужланы! Я принцесса!

Послышался дружный хохот. Потом грубый голос сказал:

— Ну хватит! Ломаем дверь! Раз-два взяли!

Послышался треск и истошный визг Лилы.

— Еще взяли!

Дверь затрещала и слетела с петель. В баню ввалились горожане.

Шум мгновенно смолк. Вошедшие вытаращились на Вована.

Возникло замешательство. Горожане неловко топтались у входа, смущенно переглядываясь.

Из-за их спин вперед протолкалась девица.

Некоторое время она недоуменно смотрела на Вована. Потом бросилась к печке, заглянула за нее, залезла под полку, заглянула в пустую бочку и снова вернулась к печке.

— Чудовище!.. — позвала она робко.

Никто не отозвался.

— Чудовище, милое! Где ты? — в ее голосе явственно звучали слезы.

Лила повернулась к Вовану. Губы ее дрожали.

— Мое чудовище… Где мое чудовище?..

Рот ее скривился, она бросилась к Вовану и принялась колотить его кулачками в грудь:

— Где мое чудовище? Куда ты дел мое чудовище, мерзавец? Отвечай, что ты с ним сделал? Ты убил его, негодяй!

Вован пытался схватить ее за руки, но она вырвалась и продолжала колотить его, неистово крича:

— Это было мое чудовище! Оно должно было стать прекрасным принцем! Куда ты дел его, толстый урод? Верни мое чудовище! Хочу чудовище! Отдайте мое чудовище!

Она упала на полку и зарыдала. Сквозь всхлипывания долетали обрывки фраз:

— Прекрасный… принц…чудовище… поцеловать… сбежал… обманул… столько лет… ждала… верила…

Горожане, бросая на девицу смущенные взгляды, стали торопливо покидать баньку. В дверях образовалась небольшая пробка. Вован тоже бочком-бочком стал пробираться к выходу, но тут девица неожиданно вскочила. Глаза ее пылали яростью обманутой женщины. Она схватила дубовую бадью и ринулась на Вована.

— Стой, негодяй! Верни мое чудовище! Мерзавец! Вот тебе! Отдавай мое чудовище!

Вован, чудом увертываясь от тяжелой бадьи, рванул прочь из бани. Он с ходу врезался в толпу отступающих горожан, повалив несколько человек, и по головам, шеям, плечам ринулся к выходу.

Выскочив из баньки, Вован, как был голышом, сломя голову ринулся прочь по улице.

Под свист и улюлюканье мальчишек он пробежал несколько кварталов и выскочил к городским воротам. Тут он остановился и перевел дух.

Стражники, стоявшие на воротах, заметив голого Вована, окликнули его:

— Эй, парень!

Вован подошел.

— Ты что, проигрался в кости?

Вован опешил:

— А ты, блин, как узнал?

Стражник усмехнулся:

— Очень просто. Для добропорядочного горожанина на тебе слишком мало одежды.

Вован почесал бритый затылок:

— Дак это, командир… тут такая фигня вышла…

— А где ты живешь, бедолага? Где твой дом? — спросил стражник сочувственно.

Вован подумал и неопределенно махнул в сторону леса:

— Там…

— Там? — переспросил стражник. Усмешка сползла с его лица. Он внимательно оглядел Вована и сказал с подозрением:

— Значит, ты из леса… А может, ты разбойник? Ты знаком с Галлеаном?

Вован задумался. Вопрос стражника состоял из двух частей, и если на первую Вован вполне мог ответить утвердительно, то на вторую следовало дать отрицательный ответ: будучи по образованию и профессии разбойником, Вован, тем не менее, с Галлеаном знаком не был.

Стражник расценил молчание Вована по-своему. Он посуровел:

— Вот что, парень, я тебе скажу. Вали-ка ты отсюда по добру, по здорову!

— Куда? — опешил Вован.

— В лес. К своему дружку Галлеану.

Заметив, что Вован пытается что-то возразить, стражник угрожающе поднял пику и двинулся на Вована:

— А ну, пошел прочь, разбойник! Не то худо будет!

Вован понял, что лучше не обострять конфликт и поплелся к воротам.

Вован уходил прочь из города, чувствуя бритым затылком недобрые взгляды стражников.

Вскоре он достиг леса. Солнце давно перевалило за полдень и Вован поспешил укрыться от палящих лучей в густой чаще. Он брел, на ходу срывая мелкие кисловатые ягоды дикой малины, пытаясь понять, что ему следует делать дальше, но ничего путного так и не придумал.

Вован блуждал довольно долго, пока не почувствовал настоятельную потребность облегчиться. Он подошел к ближайшему кусту, и с удовольствием стал прислушиваться к ощущениям. Но тут его внимание привлек изменившийся звук. Он опустил голову и увидел, что струя орошает лежащий на земле огромный ржавый меч с наборной рукояткой.

Не привыкший упускать то, что попало к нему в руки, Вован поднял меч и старательно обтер его пучком травы.

После этого он тщательно осмотрел находку.

— Ну, чего пялишься? — недовольно спросил меч скрипучим голосом.

От неожиданности Вован выпустил меч. Тяжелый меч шлепнулся прямо ему на ногу, к счастью, плашмя, иначе огромное лезвие просто оттяпало бы ему ступню.

— Я просто удивляюсь, — продолжал меч сварливо. — Бывают же такие хамы! Сначала обгадят всего, просто живого места не оставят, потом еще роняют, а после всего разглядывают — достаточно ли наиздевались, или еще продолжить!.. А еще, небось, рыцарь, по морде видно, хотя и голодранец! Невежа!

— Ты… вы… — промямлил Вован, со скрипом соображая, как следует обращаться к говорящему куску металла. — Вы кто?..

— Авальд, — представился меч, несколько смягчившись. — Волшебный меч. Мог бы и сам сообразить. Ну да я не в обиде. Не всем же быть такими умными, как я (меч попытался надуться от гордости, но у него ничего не вышло). Хоть ты и хам, но судьба свела нас на этом жизненном перекрестке. Теперь мы вместе, и нам предстоит совершить множество славных подвигов!

Вован был настолько ошарашен, что не нашелся что ответить.

Меч находился в плачевном состоянии и был густо покрыт ржавчиной, но благодаря недюжинной физической силе Вован, потратив два часа и изведя гору песка и травы добился того, что меч стал блестеть, как новенький пятак.

Неподалеку Вован обнаружил ржавые ножны. Еще два часа ушло на то, чтобы привести в соответствующий вид ножны.

— Ну, — горделиво заметил похорошевший меч. — Теперь можно перейти к подвигам.

— К чему? — удивился Вован.

— К подвигам, — терпеливо пояснил меч. — Ну, там, побеждение… побеждание… победение драконов, освобождение девственниц, битва за справедливость и тому подобная чепуха.

— Мне бы похавать, — робко сказал Вован.

— Вам бы только брюхо набить! О душе бы подумал! — назидательно заметил меч, но тут же, смилостивившись, разрешил Вовану поискать какое-нибудь приличное заведение, желательно предназначенное для королевских особ и принцев крови, потому что он, меч, хотя сам не ест, но не может позволить себе посещать сомнительные заведения, ибо его родословная происходит, как известно, от самого Кунка, а Кунк был самым благородным мечом во всем Семимедье, выкованным бессмертными эльфами, а бессмертные эльфы…

Короткий рассказ об истории бессмертных эльфов занял полтора часа и утомил Вована до смерти.

Он брел сквозь чащу, пытаясь найти выход из леса, и все время обнаруживал, что ходит по кругу.

Меч тем временем непрерывно тарахтел что-то о позолоченных ножнах и о сапфире размером с голубиное яйцо в рукояти, которые якобы крайне необходимы для того, чтобы соответствовать его высокому происхождению.

— Когда тебя убьют в честном поединке, — заявил меч напоследок, — я перейду к победителю, так что ты уж постарайся, чтобы я прилично выглядел. Не хотелось бы показаться полным неряхой.

Вован имел неосторожность довериться мечу, заявившему, что знает всю местность как собственный эфес, вследствие чего они проблуждали в чаще четыре часа и окончательно заблудились.

На возмущенные упреки Вована меч, нисколько не смутившись, заявил, что волшебный мир на то и волшебный, чтобы непрерывно меняться, что вообще все в мире течет и все изменяется, что самое легкое в жизни — это собственно изменение, и предложил Вовану в качестве проверки испить водицы из ближайшего копытца и посмотреть, что из этого получится. Подумав, Вован от проверки отказался. В предложении меча ему почудился какой-то подвох.

Между тем они забрели в самую чащу. Деревья тянули к ним черные ветви, и казалось, будто ожившие злые духи леса тянут к Вовану свои черные щупальца.

— Страшновато! — поежился меч (насколько вообще может поежиться полутораметровый кусок металла).

— Надо, блин, на дерево залезть, — предложил Вован.

— Не надо на дерево! Я боюсь высоты, — захныкал меч.

— Так я тебя внизу положу, — сказал Вован.

— А вдруг меня кто-нибудь украдет! — возмутился меч. — Ты совсем меня не ценишь! Волшебный меч — это не какая-нибудь босяцкая финка! Обладание волшебным мечом накладывает на рыцаря ряд священных обязанностей. Во-первых…

Вован плюнул и стал продираться сквозь заросли.

Меч всю дорогу ныл, что рыцарей мол, нынче как грязи, а волшебные мечи наперечет. В конце концов он довел Вована до белого каления, и тот в сердцах пообещал мечу выбросить его обратно в кусты.

— Меня нельзя выбросить! — торопливо сказал меч. — Кто меня бросит, на того падет родовое проклятие! До седьмого колена… Нет, до девятого!.. Даже до двенадцатого!!!…И хронический геморрой будет! — добавил он, немного подумав. Видимо, у кого-то из предыдущих его владельцев были с этим серьезные проблемы.

— Тогда заткнись! — лаконично предложил Вован, и меч действительно на какое-то время умолк.

Между тем вечерело. В лесу стало быстро темнеть, а дороги Вован так и не нашел.

И вдруг он увидел тропинку. Это было так неожиданно, что вначале Вован растерялся, но быстро пришел в себя и бодро потрусил по тропинке. Тропинка петляла, то и дело скрываясь в траве, и Вован, уткнувшись в землю как гончий пес, старался не потерять ее из виду. Вот она почти совсем исчезла в густой траве. Вован замедлил ход и пригнулся к самой земле. Тропинка исчезла. Раздосадованный Вован опустился на четвереньки и принялся выискивать пропавший след. Он прополз несколько метров, почти уткнувшись носом в землю, пока не уперся головой во что-то твердое.

Вован поднял голову.

Вначале он увидел ноги. Ноги были обуты в высокие кожаные сапоги с отворотами, а прямо над сапогами болтался огромный старинный пистолет с широким раструбом.

Вован перевел взгляд еще выше и обнаружил, что сапоги и пистолет принадлежат бородатому детине в куртке из свиной кожи и широкополой замшевой шляпе. Харя у детины была совершенно разбойничья — почти такая же, как у самого Вована, с тем только различием, что у детины она была украшена огромным лиловым шрамом.

— Я так понимаю, денег у тебя нет, — мрачно сказал детина.

Вован не ответил. Он смотрел за спину детины. Там маячили еще несколько смутных теней.

Вован мгновенно оценил обстановку. Среди множества острых ситуаций, в которые приходилось попадать Вовану за свою жизнь, эта была не самой худшей.

Вован напрягся и потянул меч из ножен.

Меч не поддавался.

Вован дернул сильнее.

Никакого результата.

Вован потянул изо всех сил, но меч застрял намертво.

— Э, брателло, — обратился Вован к мечу. — Вылазь давай! Сейчас козлов мочить будем!

— Ты что, с ума сошел! — зашипел меч. — Посмотри, вон их сколько! А вдруг меня сломают в драке? Я не могу так рисковать! Волшебный меч — это большая редкость, меня надо беречь. Мне могут поцарапать эфес, повредить рукоять или сделать зазубрину на лезвии. И вообще, от размахивания у меня морская болезнь начинается!

— Кончай базар! — рассвирепел Вован. — Вылазь, сволочь! Не видишь, падла — блудняк в натуре? Вылазь, гад!

Но меч ни в какую не хотел вылезать из ножен, скулил, хныкал и требовал гарантий личной безопасности.

Пока Вован препирался с мечом, разбойники подтянулись поближе и взяли Вована в кольцо. Бородатый детина поднял пистолет.

Вован отшвырнул бесполезный меч и с ревом бросился в атаку.

Разбойники из шайки лекаря Галлеана совершили две роковых ошибки. Во-первых, они напали на Вована, даже приблизительно не представляя, с кем имеют дело. Во-вторых, они были в явном меньшинстве — их было всего шестеро.

Очень быстро выяснилось, что в искусстве мордобития Вовану не было равных во всех мирах. Вован сосредоточенно работал пудовыми кулаками, вымещая на несчастных разбойниках все обиды и унижения Полусреднего мира. Бородатый детина, схвативший было Вована, от могучего удара перелетел через куст, сбил с ног второго и замертво рухнул на землю. Еще два бандита, попытавшихся одновременно напасть на Вована с двух сторон, были нокаутированы стремительными апперкотами. Двое оставшихся, видя, что удача не на их стороне, попытались было улизнуть, но Вован в три прыжка настиг беглецов, повалил на землю и сосредоточенно пинал ногами, пока те не затихли окончательно.

Вован удовлетворенно оглядел поле боя и поверженных злодеев, в живописных позах украсивших лужайку.

Убедившись, что первая в истории Семимедья стрелка завершилась полной и безусловной победой представителя земной цивилизации, Вован повернулся и собрался уходить. Но потом раздумал, вернулся, внимательно осмотрел лежащих злодеев, стянул с одного разбойника сапоги, с другого — штаны и рубаху, с третьего — куртку и шляпу, и неторопливо облачившись, подобрал восторженно вопящий меч и отправился по тропинке к видневшемуся между деревьев просвету.