"Путь Тьмы. Часть 3. Становление." - читать интересную книгу автора (Бочарова Юлия Романовна)

Глава 8. Цели и средства

Магистр был очень зол. Его светло-зеленые глаза потемнели от ярости, а на скулах заходили желваки.

Кулаки мужчина сжимал так, что у него побелели костяшки пальцев и от напряжения на руках вздулись вены.

Он стоял у окна своего кабинета, в собственном доме, и всматривался в ночь, будто ища там ответы на свои вопросы.

После уничтожения первого отела пришлось срочно ускорять операцию и вновь приняться за рискованные эксперименты, что не могло положительно сказаться на результатах. Да еще в здании первого отдела находилось множество нужных документов и формул, восстановление которых потребует значительной затраты времени, которого совсем не осталось.

Весь совет, вместе с архимагом, уже испытали на себе действие запрета на магию и начали постепенно слабеть. Единственной надеждой еще хоть как-то удержать свою власть, было в скорейшее время закончить эксперименты по созданию универсальных солдат.

В последнее время магистрам удалось получить более сильные экземпляры, но из-за какой-то ошибки, кою они до сих пор не смог вычленить, эти экземпляры погибли. А единственный маг способный хоть как-то разобраться в данном вопросе — умер, за что спасибо надо сказать зарвавшейся девчонке. Хотя мертвым, наверное, уже все равно, что думают о них живые.

Да, у совета были некоторые планы насчет пятого магистра, и она могла бы стать неплохим подспорьем для их исследований, но из-за каких-то дрязг её пришлось устранить. «Если уж быть совсем честным»:- подумал маг, — «то Кристина вполне могла бы им помочь в исследованиях, но кто ж знал, что её непомерное любопытство доведет до такого».

А сейчас, в самый ответственный момент, мир будто взбесился и так и норовит прихлопнуть всех восставших, против хода вещей, магов. Светлый совет сообщил о том, что у них произошел непредвиденный инцидент, и их лаборатория полностью уничтожена, так что единственная надежда сейчас на главную лабораторию на севере Темных земель. Хоть господин Ларенцо был в этом и не слишком убежден. В последнее время дела у них шли все хуже. А дракон, который являлся неотъемлемой частью опытов, находится при смерти и как спасти этого мальчишку, не знал никто.

Маг напряженно повел плечами, отошел от окна и сел в кресло за письменным столом. Доставая из нижнего ящика увесистую серую папку и кладя её прямо напротив себя.

Разработки в настоящее время полностью лежали на нем и он, как глава исследовательского отдела, был обязан найти ошибку в формуле преображения.

Другие же магистры вместе с архимагом пытались утихомирить местное население и подготовить все для переворота. Сейчас, правда, император практически полностью потерял власть, и единственное что мог, так это сидеть в своем дворце и не показывать нос. И вроде как незачем еще больше давить, но гильотину, после того как её запустили, уже не остановить.

Архимаг, после уничтожения первого отдела, разумно посудил, что для ликвидации кабинета министров нет лучшего времени, да и императору нужно показать, в чьих руках истинная власть, прежде чем полностью лишить его её. Сам же Ларенцо не одобрял действий архимага, но высказывать что-либо против, не стал. Все они плывут в одной лодке, и теперь придется идти до конца, раз он согласился на эту авантюру.

Когда-то он был глупцом и надеялся, что их эксперименты сделают мир лучше. Но после столетий такой игры, мужчина уже полностью утоп в крови своих жертв. Скольких он убил и скольких еще убьет, сейчас не имело значения, для их борьбы все средства хороши, разве что он жалеет о том, что так и не решился увидеть свою дочь и жену, после столетней разлуки, а сейчас что-либо предпринимать уже было поздно.

Магистр откинул мешающие ему мысли, раскрывая папку на нужной странице и начиная поэтапно проверять магическую формулу.

Свет настольной лампы освещал документы, лежащие на столе, и мага, который давно похоронил себя ради мифической цели, в которую уже и сам не верил.

Мрачная обстановка. Каждый занят своими мыслями и не горит желанием делиться ими с окружающими.

За завтраком никто так и не притронулся к еде. Стол ломился от яств, заботливо приготовленных здешней прислугой, но мы как в воду опущенные, кроме чая, ни к чему не притрагивались.

Дэинир, друг Лесэля и любовник Майоли — сегодня уехал обратно в светлые земли. Лесли еще не вернулся с прошлого вечера, занятый моими поручениями. А мы втроем сидели мрачные и угрюмые, не обращая ни на кого внимания. Хотя я подозреваю из-за чего демонесса и эльф переживают, хотя нет, не так — из-за кого.

То, что эльф уедет, было, делом времени. Я по его глазам видела, что этого светлого совершенно не волнуют наши заботы, да и дела ради которых он подолгу пропадал в городе, были очень подозрительными. Убеждать мужчину и просить остаться — ради чего, он ведь с самого начала, мне кажется, находился здесь только из-за Лесэля, а сейчас закончив все свои дела в столице, уехал. Оставалось только гадать, что Лесэль оставил ради нас и чем это ему теперь грозит.

Спрашивать у эльфа об этом я не решилась, уповая лишь на его благоразумие. Сам же мужчина, когда замечал мой пристальный взгляд, улыбался уголками губ и делал вид, будто его ничего не гнетет, хотя на самом деле ему было тяжело, и я это видела.

Что же касается демонессы, то она взрослая девочка и должна справиться со всем сама, хотя если на нее посмотреть, внезапный отъезд светлого, для Майоли был ударом. Уж и не знаю, влюбилась она в него или нет, но её глаза, после отъезда Дэинира, потухли.

У меня же в голове сейчас место свободного не было. Вопрос за вопросом и страх перед неизвестностью. Хотя себе можно и признаться в том, что я просто очень переживаю перед встречей с Дарианом. Я ведь с ним поступила не очень хорошо, да и явно о теплой встречи речи не идет, наверняка он меня ненавидит. Сердце при этой мысли кольнуло. Он был моим самым близким другом. А что сейчас?! Былой жизни больше нет, и прошлое потонуло в океане пустоты. Кем я сейчас хочу себя видеть и смогу ли я пережить все трудности, не оглядываясь назад?

Пригубив уже порядком остывший чай, я поймала на себе задумчивый взгляд эльфа и невольно улыбнулась. Наверняка заметил, что мне не по себе. С ним ведь станется. Сам-то не в лучшем расположение духа, но волноваться из-за меня не перестает.

Лесэль тяжело вздохнул, задумчиво рассматривая мое лицо, а затем поднялся со своего места и, не сказав ни слова, вышел из столовой.

Я проводила его взволнованным взглядом, но бежать за взрослым мужчиной и выяснять причину его поведения, не стала. Сейчас лучшее лекарство это время, вот посижу еще немного, а там можно и полюбопытствовать, что такое с ним стряслось, но сейчас извольте.

«Признайся, ты из-за него переживаешь»:- промелькнула в голове мысль, но я её быстро отогнала, решая, что большего помешательства, чем влюбленность не может быть. От этой «умной» мысли я чуть чаем не подавилась и под стол не свалилась.

Демонесса на меня хмуро посмотрела, заметив мои мученические потуги, сдержать кашель. Я быстро отвела от нее взгляд, делая вид что ничего, в сущности, не произошло. Да уж, докатилась!

— Ты сегодня собираешься перемещаться в замок вампиров? — спокойным голосом вопросила девушка.

— Да, собираюсь, — тут же ответила я, — и ты мне в этом должна помочь.

— Как скажешь, — бесстрастно отозвалась демонесса.

На её лице больше не отражалось никаких эмоций, и глаза были спокойны и холодны. Впервые за все время нашего знакомства, я поняла, что Майоли куда старше, чем кажется и то, что девушка не хрупкий цветок, она войн и маг.

Да, она в первую очередь демонесса и свои чувства может подавить и выкинуть из головы, при крайней необходимости. И сейчас Майоли была само спокойствие и уверенность, что в очередной раз заставило меня убедиться в правильности моего решения насчет принесения мне клятвы в верности. Как бы это плохо не выглядело. В любом случае, сейчас уже нет хода назад, и мы с ней связанны, пуще всяческих земных оков.

Справится со своими чувствами и выкинуть из головы эльфа, у меня не получилась, так что больше десяти минут я высидеть не смогла, направившись на его поиски.

Долго искать не пришлось, мужчина сидел в гостиной и с задумчивым видом смотрел на огонь. Я на минуту становилась, решая, стоит ли мне ему мешать или может быть поговорить потом.

Эльф почувствовал мое волнение и с хитрой улыбкой на устах, прищурившись, на меня посмотрел.

— Что? — от его пристального взгляда мне стало не по себе, и я как стояла у двери в комнату, так и стояла, не решившись сделать и шага.

— Твое беспокойство я даже здесь ощущаю, — не сводя с меня своих зеленых глаз, твердым голосом произнес он.

— А я твое, — неуверенным голосом отозвалась я, прислонилась спиной к косяку и складывая руки на груди.

Он наигранно подпер рукой голову и оценивающе на меня посмотрел, ехидно улыбнувшись.

— А знаешь, — медленно проговаривая каждое слово, начал он, — я ведь что-то еще чувствую, но это что-то постоянно от меня ускользает.

Его глаза в этот момент так озорно блеснули, что я сразу поняла, о чем речь. Я начала усиленно краснеть и смущаться. Но когда мое волнение сменилось возмущением, то я нахмурилась и быстро вышла из помещения. То, что произошло дальше, совсем вывело меня из себя потому, что этот наглый тип, залился смехом, который я даже поднявшись на второй этаж, хорошо слышала.

Я была в крайней степени смущения и злости, которые смешавшись вместе, давали гремучую смесь.

Зайдя в свою комнату, я тут же закрыла дверь на замок и стала метаться по комнате взад вперед, поминая Лесэля нецензурными словами.

Успокоилась я минут через пятнадцать и с совершенно спокойным лицом, вышла из комнаты, в надежде найти демонессу и покинуть дом как можно скорее. И желательно не наткнувшись по дороге на эльфа.

Не успела я сделать и пяти шагов, как наткнулась на мужчину. Он стоял, прислонившись к стене, и с совершенно серьезным лицом, ожидал пока я выйду из комнаты. Я при виде его мысленно помянула всех богов и демонов, которых знала.

«Вот же!»:- завопила я про себя и попыталась пройти мимо, но не тут-то было. Мужчина схватил меня за руки и повел обратно в комнату. Я возмущенно сопела, и решила перестать с ним разговаривать, что было красноречивее слов.

Мы вошли в комнату, он усадил меня на кровать, а затем закрыл дверь на ключ, при этом уж очень вызывающе улыбаясь.

Лесэль сел рядом со мной, внимательно следя за моей реакцией. Я отстранилась, про себя повторяя — что это все дурной сон и мне бы пара проснуться. Чем больше я нервничала, тем глупее себя чувствовала, а поэтому, минут через пять, я не выдержала и начала возмущаться.

— Лесэль, хватит на меня так смотреть и вообще, — я отсела еще дальше, заметив в его глазах озорные огоньки.

— И вообще?! — повторил за мной он и за раз преодолел все разделяющее нас расстояние.

Я тут же попыталась отстраниться, но у меня ничего не вышло, так как его руки прижали меня к его нему.

— Отпусти, — хмуро попросила я, пытаясь освободиться из объятий.

— А если не отпущу? — улыбнувшись краешком губ, спросил он.

Я уже собиралась дать ему исчерпывающий ответ и не в «очень» цензурной форме, но не успела, так как он прильнул к моим губам, крепко сжимая меня в объятьях. Мои глаза затуманила дымка и из головы пропали все здравые мысли. Он целовал меня жадно, со страстью и желанием и я на долгий миг покорилась ему, позабыв обо все на свете, но потом, когда поняла, к чему это все может привести, отстранилась, уперев руки ему в грудь.

— Не надо, пожалуйста, — с болью в голосе произнесла я, смотря в его затуманенные желанием глаза, — я не могу.

Он все еще не отпускал меня из своих объятий, но его взгляд стал холодным и бесчувственным. И именно в этот момент я поняла, что сделала ему очень больно.

Лесэль отстранился от меня и, борясь со своим желанием, не произнеся больше ни слова, открыл дверь и вышел вон.

По моим щека потекли холодные слезы и я, забравшись в кровать, начала тихо плакать.

Я испугалась и в моей голове сразу всплыли воспоминания о Дрейке и о его предательстве, о том, что он играл со мной и о том, что убил. И эти горькие воспоминания враз перечеркнули все те удивительные чувства, которые я испытывала к Лесэлю, вернув меня к неизбежной действительности. И он понял это, понял и ушел, так ничего мне не сказав. Я причинила ему боль, губя тот росток, что взошел благодаря нашим чувствам. Сможет ли он простить меня, я не знала.

Мне было больно и грустно и я винила себя за то, что невольно сравнила их. Ведь нельзя избавиться от боли если раны еще свежи и в памяти постоянно всплывает последний день моей прошлой жизни и Дрейк.

— А я ведь поклялась, что больше не буду плакать из-за него, — всхлипывая, прошептала я, крепко сжимая в руках подушку, — больше никогда.

По моим щекам вновь заструились слезы, унося вместе с собой мою печаль, а потом я заснула, желая только одного — чтобы он простил меня.