"Перворожденный" - читать интересную книгу автора (Кларк Артур, Бакстер Стивен)

13. Крепость Соль

Доклад Пакстона представлял собой пеструю смесь фактов, богато иллюстрированную разными графиками и фотографиями, часть из которых была трехмерной и подвижной. Голограммы витали над столом, как рекламные буклеты для каких-то фантастических игрушек. Однако суть доклада была мрачной.

— Со дня солнечной бури мы потратили значительные средства для наблюдения за небесами как с Земли, так и с других объектов Солнечной системы…

У Беллы возникло впечатление, что Земля покрыта сетью электронных глаз, неустанно глядящих в небо на всех длинах волн. Сюда же были подключены средства НАСА: во-первых, древняя сеть исследования глубокого космоса, составленная из комплексов слежения в Испании, Австралии и на Мохаве; во-вторых, околоземные средства слежения за астероидами, расположенные в Нью-Мехико и называемые Линейной системой; и наконец многочисленные спутники, военно-космические корабли и установки на других планетах. В Аресибо был недавно сооружен гигантский телескоп, который большую часть времени был задействован не для астрономических исследований, а для поиска космических сигналов, имеющих искусственное происхождение.

Сами астрономы внезапно нашли деньги на осуществление своих ранее неосуществимых грез. Белла внимательно изучала снимки, сделанные телескопом в Чили, который без всяких изысков был назван Очень Большим Телескопом. Телескоп в Марокко еще менее оригинально был назван Чрезвычайно Большим Телескопом. А монстр, названный Совой, или Невероятно Большим Телескопом, располагался в Антарктиде, в месте, названном Куполом С. Туда завезли такое количество металла, которого хватило бы на построение второй Эйфелевой башни, и вся эта конструкция поддерживала огромное зеркало диаметром в сотню метров. Сова занималась тем, что фотографировала вспышки сверхновых звезд, а также — что имело не меньшее значение — картографировала поверхности планет, входящих в системы близлежащих звезд.

Внеземные сооружения производили не меньшее впечатление. Самой успешной из всех космических обсерваторий была станция «Циклопы», которая постоянно летала вокруг Земли, находясь на стационарной орбите Лагранжа. На «Циклопах» был сооружен телескоп с уникальными огромными дифракционными линзами, называемыми линзами Френеля.

И все эти автоматические глаза искали во Вселенной одно: то, что предсказывали энтузиасты космоса во все времена своих наблюдений. Изобретались стратегии для улавливания сигналов всех типов, включая самые короткие, случайные вспышки сильно сфокусированного излучения, испускаемые лазерами и длящиеся, возможно, какие-то доли секунды.

Пакстон много говорил о лазерных глазах, о том, что ими нашпигована вся Солнечная система вплоть до орбиты Нептуна. Тут он представил трехмерные фотографии «Следопыта глубокого космоса Х7-6102-016», который выходит на орбиту Сатурна.

— Вот это наши роботы-часовые, передовая линия обороны, — грохотал Пакстон. — «Следопыт» среди них был типичным, достаточно неплохо оснащенным в научном плане кораблем, хотя и слишком громоздким, слишком тяжелым. Подобные ему небольшие аппараты патрулируют небеса до границ Солнечной системы. Кроме того, они не менее внимательно следят друг за другом.

— Это правда, — нерешительно вставил профессор Карел. — По существу, именно наблюдения других зондов, которые зарегистрировали уничтожение Х7-6102-016, привлекли мое внимание, а вовсе не то, что передал сам зонд.

Белла сказала:

— Итак, мы живем в прекрасно обследованной и просматриваемой насквозь Солнечной системе. Что же дальше, Билл?

— Оружие. — Пакстон взмахнул рукой, и изображение зонда Х7-6102-016 исчезло с экранов.

— Мы назвали нашу концепцию Крепость Соль, — мрачно продолжил Пакстон. — Она предполагает несколько линий обороны, сконцентрированных вокруг колыбели человечества, то есть вокруг Земли. Вы уже знаете, мадам, что мы построили комплексы даже на Троянских астероидах.

Троянцы были огромным скоплением астероидов, входящих в систему Юпитера и двигающихся по его орбите. В настоящее время дочь Беллы, Эдна, находилась как раз на Троянской станции, которая разрабатывала новое поколение космических кораблей, называемых «кораблями А». Все эти исследования были глубоко засекречены.

— Астероиды — вот наш следующий рубеж, — продолжал Пакстон. — Для военных целей мы используем линию А, центральный пояс астероидов, который должен стать границей между внешней Вселенной и внутренней Солнечной системой. Кроме того, у нас есть станции в точках Лагранжа Марса и Земли…

Военные комплексы имелись также в самой системе Земля — Луна: склады с оружием и пусковые платформы на самой Луне, в точках Лагранжа и на земной орбите. Спутники-убийцы могли атаковать реактивными снарядами любого непрошеного гостя, либо изжарить его рентгеновскими лазерами, либо попросту их протаранить. Существовали также системы обороны наземного базирования: тяжелые лазеры, пучки частиц, законсервированные межконтинентальные ракеты времен «холодной войны», которые все еще могли доставить свой смертельный груз в точки, расположенные не только на Земле, но и вне ее. Даже верхние слои атмосферы Земли постоянно патрулировались огромными самолетами, несущими на своих бортах оружие, способное сбивать любые чужие ракеты. И так далее. Все пространство между Землей и Луной было до предела забито оружием. Пакстон в лающей форме назвал этот рубеж «НЕО, ЛЕО, ГЕО, а также супер-ГЕО» — то есть включил сюда системы наземные, атмосферные, геостационарные, лунные и некоторые более отдаленные.

Но все эти явные, нескрываемые военные силы были всего лишь надводной частью айсберга. Все, что могло быть военизировано, было военизировано. Даже системы космического контроля погоды, вроде километровых космических линз и зеркал, с легкостью могли быть переоборудованы для военных целей. Каждый плуг мог быть перекован в меч.

Воображение Беллы нарисовало страшную картину сражения не на жизнь, а на смерть, которое могло разразиться с помощью такого количества оружия, и ее сердце дрогнуло от страха. Кроме того, она прекрасно понимала, что, хотя все эти военные комплексы были спроектированы для войны с Небесами, все же они с легкостью могли быть повернуты против врага на Земле, и тогда неизвестно, что может произойти. Пакстон сказал:

— Разумеется, мы прекрасно осведомлены о том, что все эти средства ничего не смогли сделать для остановки солнечной бури. Поэтому у нас также имеются пути отступления. Мы не знаем, каким способом Перворожденные атакуют нас в следующий раз. Но с целью обобщения накопленного опыта мы изучили все исторически зафиксированные катаклизмы и естественные катастрофы, которые случались на нашей планете в прошлом, и посмотрели, как наши предки с ними справлялись.

Он развернул перед собравшимися новую схему, мрачный калейдоскоп земных катастроф.

Среди них он выделил «локальные катастрофы», которые уничтожили только несколько процентов земного населения, вроде извержений крупных вулканов и мировых войн двадцатого столетия; следующими по масштабу шли «глобальные катастрофы», уничтожившие значительные сегменты людской популяции, куда входили столкновения с небольшими астероидами; и наконец он выделил «события уровня полного вымирания», когда с лица Земли исчезали целые виды и сама жизнь оказывалась под угрозой.

— Если бы не щит, — жестко указывал Пакстон, — солнечная буря стала бы венцом всех катаклизмов уровня полного вымирания, потому что она могла расплавить земную поверхность вплоть до вулканического основания. А щит снизил уровень ее опасности до простой «глобальной катастрофы».

И к тому же, добавил он, солнечная буря дала толчок развитию новых подходов к защите Земли в случае будущих атак.

— Мы пытаемся перестроить нашу промышленную базу таким образом, чтобы ее можно было быстро перенаправить на восстановление нанесенного ущерба в случае катастрофы любого уровня. Например, если нам придется строить еще один щит, то теперь мы сможем это сделать более эффективно. Разумеется, многие мне возразят, что существование Перворожденных вообще не доказано, и если они не существуют, то все наши приготовления излишни.

— Но у нас есть некоторые успехи, — продолжал он. — Инфраструктура космического базирования может помочь восстановлению наземной цивилизации. Например, системы контроля погоды смогут стабилизировать климатический фон на планете, как это случилось после солнечной бури. Орбитальные станции смогут починить разрушенные подъемники, энергетические космические комплексы и системы связи. Кроме того, в космосе можно строить медицинские центры. Очевидно, оттуда можно даже кормить мир, — если создать, например, достаточное количество орбитальных ферм или, скажем, развить лунное сельское хозяйство. Все дети Земли вернутся из космоса, чтобы помочь восстановлению своей раненой матери. — Он поморщился. — Если, конечно, эти чертовы космики объединятся.

— Тем не менее, — продолжал он веско, — мы должны идти дальше и прогнозировать худший вариант событий. — Он оглядел присутствующих пытливым взглядом, заглянув в глаза буквально каждому. — Мы должны составить план на случай нашего полного уничтожения.

— Разумеется, сейчас уже существует внеземная человеческая популяция, — размышлял он вслух. — Но мне говорили, что никто не гарантирует, что все эти внеземные колонии выживут без подпитки с Земли. Поэтому нам необходимо постоянно их дублировать.

Тут он заговорил о строительстве бункеров на Земле и вне ее. Например, уже было сделано пробное внедрение в лунную гору, называемую Пико, в кратере Имбриум. Кроме того, необходимо позаботиться о сохранении копий земной мудрости на золотых носителях или в электронном виде. Хранить шифры ДНК. Замороженные половые клетки. Если человечество исчезнет, то того, кто пойдет этим путем, необходимо всячески поддерживать. Нельзя упускать из виду и «посылки с Земли»: отправка к звездам фрагментов земной цивилизации накануне солнечной бури стала еще одним способом сохранения собственной идентичности.

— Хорошо, Боб, — прервала его Белла. — Вы считаете, что всего этого достаточно?

Лицо Пакстона окаменело.

— Знает ли кто-нибудь из вас, что такое космическая фантастика? Размышления о далеком будущем, видения войн между галактиками, мечтания о космических кораблях величиной с целые миры. Прошло всего сто лет со времен Второй мировой войны! Всего сто пятьдесят лет с тех пор, как главным средством передвижения во время войн была лошадь! И вот мы встретились с угрозой, сопоставимой с предсказаниями космической фантастики! В ближайшую тысячу лет, надо полагать, мы распространимся так далеко, что никакие катастрофы галактического уровня не смогут нас уничтожить. Но сегодня мы все еще очень уязвимы.

Билл Карел робко поднял руку.

— Это значит, что по логике вещей второй удар на нас последует именно сегодня, а не потом.

— Да, — согласился Пакстон.

— И, несмотря на ваше блистательное выступление, адмирал, во всех обрисованных вами стратегиях имеются существенные изъяны. — Последовал коллективный вздох всех присутствующих, но Карел как будто ничего не заметил. — Разрешите мне сказать?

— Говорите, — быстро вставила Белла.

— Прежде всего, надо отметить распыление ресурсов, адмирал. Несмотря на то что у вас есть станция на орбите Юпитера, это не значит, что ожидаемая опасность обязательно подойдет к нам с этого направления, а не, скажем, с другой стороны от Солнца.

— Мы в курсе всего этого…

— Такое впечатление, что вы мыслите двухмерно, как будто речь идет о войне старого образца. А что если атака на нас последует под углом к эклиптике? Я имею в виду, под углом к плоскости Солнечной системы?

— Я был на Марсе, — угрожающе начал Пакстон, — и знаю, что такое эклиптика. Но так уж случилось, что на сегодняшний день угроза приближается к нам вдоль плоскости галактики. В будущем мы, разумеется, учтем варианты внегалактической атаки. Но вы знаете не хуже меня, что энергетические затраты на это сегодня просто неподъемны. Да, профессор Карел, вы правы, Солнечная система — очень большое место. Да, вы правы в том, что мы не можем всю ее контролировать. Но что еще нам остается, кроме как пытаться?

Карел едва не смеялся.

— Но все ваши усилия столь ничтожны, что практически бесполезны…

Пакстон приготовился яростно спорить, но Белла подняла руку:

— Прошу вас, Билл.

— Прошу прощения, — продолжал Карел. — Кроме того, возникает вопрос об эффективности всех этих средств перед лицом той конкретной угрозы, которая на нас надвигается…

— Прекрасно. — Пакстон злобно очистил дисплеи от прежних изображений. — Давайте поговорим об аномалии.

Белле страстно захотелось свежего кофе.

После столь детального доклада Пакстона о Крепости Соль, обзор сведений об аномалии оказался на редкость кратким.

Он вкратце перечислил все данные о ее принципиальном существовании.

— В данный момент эта штука движется через орбиту Юпитера. По существу, именно здесь у нас имеется возможность ее перехватить, потому что, к счастью, траектория проходит очень близко от Троянской базы. В данный момент мы работаем над вариантами такого перехвата. Потом она пройдет сквозь пояс астероидов, орбиту Марса и направится к Земле, где, как представляется, мы сможем ее прицельно уничтожить. Но все дело в том, что мы до сих пор понятия не имеем, что это такое, на что оно способно и когда сюда прилетит.

Когда он сел, наступило напряженное молчание.

Билл Карел посмотрел на Пакстона, потом оглядел присутствующих, словно ожидая от них каких-то дополнений.

— И это все? — спросил он.

— Это все, что у нас есть, — пробурчал в ответ Пакстон.

— Я даже представить себе не мог, что вы знаете так мало, — разочарованно протянул он. — Впрочем, зачем бы мне тогда сюда приезжать? Вы позволите, адмирал?

Боб Пакстон взглянул на Беллу, которая примирительно ему улыбнулась, и он нехотя уступил свое место Карелу.

— Моя встреча с этим «привидением», — начал Карел, — произошла еще до солнечной бури. Я тогда работал с астрономом по имени Сиобан Мак-Горан на зонде, называемом «Квинтэссенциальный анизотропный зонд», сокращенно «Квазон» или «Квази», как мы его называли…

Пакстон и его патриоты зашевелились и заворчали.

«Квази» был модернизацией старого корабля, называемого «Микроволновой анизотропный зонд Уилкинсона», который в 2003 году изучал эхо Большого Взрыва и впервые определил пропорции основных компонентов Вселенной: барионной материи, темной материи, темной энергии. Именно темная энергия, которую многие называли квинтэссенцией, энергетически обеспечивала расширение Вселенной. Теперь целью «Квази» стало измерение эффектов космического расширения путем улавливания эха реликтовых звуковых волн.

— Эта концепция была очень элегантной, — продолжал Карел. — Первобытная Вселенная, маленькая, плотная и неимоверно горячая, могла быть представлена в виде комнаты с эхом, полной звуковых волн, которые распространялись по ней через турбулентную среду. Но затем она стала расширяться. — Он поднял вверх свою тонкую руку. — Бум! Внезапно в ней появилось пространство для разных вещей, которые по мере остывания Вселенной порождали другие, еще более интересные физические явления.

— Пока происходило расширение, — продолжал он, — эти реликтовые звуковые волны рассеивались. Но при этом они оставляли свой след, некое воспоминание о том сжатии, которое повлияло на формирование первых галактик. Таким образом, нанося на карту расположение галактик, мы надеялись реконструировать реликтовые звуки. Это, в свою очередь, могло дать нам ключи к расшифровке физики квинтэссенции, то есть темной энергии, которая в настоящее время…

Военные волновались все сильнее. Белла вежливо прервала докладчика:

— Нельзя ли поближе к теме, Билл?

Он ей улыбнулся. У него имелся с собой собственный гибкий компьютер, который он развернул на столе. Его быстро подключили к местной системе питания.

— Вот диаграмма расширения Вселенной. — Диаграмма представляла собой усаженную остриями кривую, построенную в логарифмических масштабах и изгибающуюся вверх. Карел объяснил, что этот изгиб был получен путем анализа светового излучения, идущего из глубокого космоса и коррелирующего со структурами, которые обследовались в разных системах координат. «Частота» рисунков галактических формаций коррелировала с частотами реликтовых звуковых волн.

На этот раз не выдержал Пакстон.

— Господи! Избавь меня от всей этой галиматьи! Нельзя ли как-нибудь поближе к делу?

Карел нажал на экран.

— Некто из моих студентов случайно получил движущееся изображение разрушения «Следопыта Х7-6102-016», — невозмутимо продолжал он.

— Мне бы хотелось знать, как он смог пришить это к делу? — прогрохотал в ответ Пакстон.

— Это не он, а она, — беззаботно объяснил Карел. — Девушка по имени Лайла Нел. Нигерийка, очень умная. Разрушение «Следопыта» произошло очень странным образом, вы же знаете. Создавалось впечатление, что он не был атакован извне, каким-то внешним оружием. Скорей можно было предположить, что его разорвало на части нечто, что находилось у него внутри. Осмысливая этот факт, Лайла построила кривую расширения для «Следопыта», чтобы показать, как была разрушена эта маленькая Вселенная.

Он вывел на экран следующий график. Масштаб был другой, это Белла видела ясно, но совпадение двух графиков было очевидным. Кривая взрыва «Следопыта» совпадала с космической диаграммой, полученной на «Квази». Точно совпадала, насколько убедились все присутствующие, когда Карел наложил графики один на другой. Белла была потрясена.

— Так что все это значит? — спросила она после некоторого молчания.

— Я могу только теоретизировать… — начал Карел.

— Так сделайте это! — рявкнул Пакстон.

— Мне кажется, что «Следопыт» был разрушен путем специфического локального применения темной энергии, квинтэссенции то есть. Он был разорван на части в точности той же силой, которая стала причиной расширения Вселенной, только сфокусированной на маленьком космическом кораблике. Это, если вам угодно, некое космологическое оружие. Весьма мощное. — Он улыбнулся. — Лайла назвала его квинт-бомбой.

— Остроумно, — буркнул Пакстон. — А теперь скажите нам, можно ли ее остановить, расстрелять, уничтожить?

Казалось, такой вопрос Карела удивил.

— Ну, насчет этого у меня нет абсолютно никаких соображений. Это совсем не солнечная буря, адмирал, которая оказалась событием весьма разрушительным, но грубо спроектированным. Интересующая нас аномалия едва ли относится к изученной части физики. Очень трудно себе представить, как мы можем ответить на абсолютно неизвестное нам явление.

Белла спросила:

— Но, Билл, что случится, если эта квинт-бомба достигнет Земли?

И снова такой вопрос показался Карелу неуместным.

— Ну, это же абсолютно очевидно. Если она сработает прежним способом — впрочем, у нас нет причин думать, что ее возможности как-то ограничены, — то с нами случится то же самое, что и со «Следопытом». — Он щелкнул пальцами. — Бум! — и все.

В зале повисла мертвая тишина.

Белла первая пришла в себя и огляделась кругом. Испытанные небесные воины, еще совсем недавно занятые исключительно самолюбованием, сидели молчаливые, уничтоженные, вся заносчивость с них мигом слетела.

И, что самое худшее, насколько представлялось Белле, эта самая «космическая технология» уже преспокойно прошла сквозь многие шаткие и дорогущие заслоны, которые воздвигло на ее пути человечество.

— Хорошо, — сказала она наконец. — В нашем распоряжении двадцать один месяц, прежде чем эта бомба достигнет Земли. Так что же нам теперь следует делать?

— Мы должны ее остановить! — снова взревел Пакстон, пытаясь силой голоса заглушить общую растерянность. — У нас нет другого выхода! Иначе мы не сможем сохранить население Земли! Мы же не можем эвакуировать всю планету! На борьбу с ней мы должны бросить все силы! И начать должны с тех ресурсов, которые имеются на Троянах! — Тут он взглянул на Беллу.

Белла знала, что он имеет в виду. Корабли А. И еще она знала, что такое решение означает, скорей всего, приказ Эдне действовать. Но пока она оставила эту мысль при себе.

— Набросайте план операции, Боб. Но у нас нет оснований считать, что мы должны отдать предпочтение какому-то одному виду оружия. Сперва мы должны побольше узнать об этой аномалии и найти в ней слабые звенья. Профессор Карел, здесь вам карты в руки.

Карел молча кивнул.

Пакстон вмешался:

— Но тут есть кое-что еще.

— Что именно?

— Байсеза Датт. Мы ее упустили. Она ускользнула от нас на подъемнике, как крыса по водосточной трубе.

Белла была потрясена.

— На космическом подъемнике? И куда же она летит?

— Не знаю. В клинике анабиоза ее нет, и охрана не заметила ее исчезновения. Вполне возможно, что она сама не знает, куда летит. Зато об этом знают другие, какие-нибудь гнусные подонки из числа космиков.

— Адмирал! — одернула его Белла. — Вряд ли такие выражения помогут нам в работе!

Пакстон хищно улыбнулся.

— Хорошо, я буду паинькой. Но мы должны найти Байсезу Датт, чего бы нам это ни стоило.

Белла вздохнула.

— Хорошо. А теперь мне надо на некоторое время удалиться. Я должна подготовить резюме по этой проблеме для ряда заинтересованных структур. Кто-нибудь хочет что-нибудь добавить?

Пакстон покачал головой.

— Давайте снова соберемся через час. И, господа… вы понимаете, отсюда не должно быть никаких утечек…

Собрание было прервано, но беспокойство Беллы не утихало. Тот факт, что Карелу пришлось едва ли не силой прорываться сюда со всеми своими знаниями, стал для нее уроком: представительность собрания вовсе не подразумевала в его участниках столь же всестороннего владениями знаниями и информацией. И если бы не случай, а именно наблюдения умной студентки Карела, то присутствующие ни на шаг не приблизились бы к разгадке истинной природы того явления, которое на них надвигалось. Того явления, которое получило теперь название квинт-бомбы.

А что еще они упустили? Что еще им надо найти? Что же, что еще?