"Улучшение зрения без очков" - читать интересную книгу автора (Бейтс Уильям Горацио, Корбетт Маргарет...)

У.Г. Бейтс

Серия: Домашний доктор

Издательство: А. В. К. – Тимошка


Мягкая обложка, 320 стр.

ISBN 5-324-00146-5


Тираж: 7000 экз.

Предисловие к первому изданию на русском языке


1.

Большинство ученых-офтальмологов, кажется, уверилось в том, что последнее слово в вопросах рефракции (преломление световых лучей в оптической системе глаза) уже сказано [I]. Согласно их теориям, слово это наводит уныние. Сегодня почти каждый человек страдает той или иной формой аномалии рефракции [2]. Нас пытаются убедить в том, что для подобных нарушений зрения, которые не только причиняют неудобства, но часто мучительны и опасны, нет никакого способа и никаких смягчающих мер, если не считать тех оптических костылей, которые известны нам как очки. Уверяют нас и в том, что в современных условиях жизни практически не существует и никаких профилактических мер.

Хорошо известен факт, что человеческое тело – далеко не идеальный механизм. В ряде случаев ответственность за неумение человека приспособиться к окружающей обстановке несет на себе природа. Строя человеческое тело, она оставила после себя некоторые беспокойные участки вроде аппендикса. Но, пожалуй, нигде так грубо она не ошиблась, как при построении глаза. Офтальмологи в один голос твердят, что орган зрения человека никогда не предназначался для тех целей, в которых он используется в наше время.

Эволюция глаза завершилась задолго до появления школ, печатных изданий, электрического света и кинофильмов. До этого он идеально служил потребностям человека. Мужчина в те далекие времена был охотником, пастухом, фермером или воином. Нам говорят, что он нуждался, главным образом, в зрении вдаль. А поскольку глаз в покое приспособлен именно для зрения вдаль, то полагается, что процесс зрения является таким же пассивным процессом, как и восприятие звука, не требующего какого-либо мышечного усилия. Считается, что зрение вблизи было скорее исключением, требовавшим приложения мышечных усилий столь малой продолжительности, что процесс зрения в этом случае осуществлялся без какой-либо ощутимой нагрузки на механизм аккомодации (приспособление глаза к видению на различных расстояниях) [3]. То же, что первобытная женщина была швеей, вышивальщицей, ткачихой и вообще мастерицей во всех видах тонких и изящных работ, как правило, забывается. Тем не менее, у женщин, живших в первобытных условиях, было такое же хорошее зрение, как и у мужчин.

Когда же человек научился передавать свои мысли посредством письма и печатных изданий, к глазу, бесспорно, стали предъявляться новые требования. Первоначально это коснулось немногих людей, но круг их все расширялся и расширялся, пока в большинстве развитых стран большая часть населения не оказалась подверженной воздействию этих новых требований. Несколько столетий назад даже королей не учили читать и писать. Сегодня же мы заставляем ходить в школу всех, хотят они того или нет. Даже совсем маленьких детей мы отдаем в детские сады. Поколение или около того назад книги были редки и дороги. В наши дни благодаря библиотекам, стационарным и передвижным, они стали доступны всем. Открытие способа производства бумаги из древесины, сделавшее возможным выпуск газеты с ее бесконечными колонками плохо напечатанного чтива, превратило газету в часть нашей жизни. Совсем недавно жировую свечу сменили различные виды искусственного освещения, искушающие нас продлевать свои занятия и развлечения на часы, в течение которых первобытный человек вынужден был отдыхать. И, наконец, совсем недавно появились кинофильмы, призванные завершить этот предположительно пагубный процесс.

Было ли разумным ожидать, что природа учтет все эти обстоятельства и создаст такой орган, который отвечал бы дополнительным требованиям? Общепринятым в современной офтальмологии является мнение, что природа не могла предусмотреть и не предусмотрела этих обстоятельств и что, хотя развитие цивилизации зависит от зрения более чем от любого другого чувства, глаз оказался не совсем приспособлен для решения своих задач.

Существует большое количество фактов, которые, казалось бы, подтверждают этот вывод. В то время как первобытный человек практически не страдал от пороков зрения, можно с уверенностью сказать, что среди людей старше 21 года, живущих в условиях цивилизации, девять из каждых десяти имеют плохое зрение. С возрастом это соотношение растет в такой степени, что к сорока годам почти невозможно найти человека, свободного от недостатков зрения. Широкие статистические данные подтверждают это.

Более ста лет медики ищут метод остановки разрушительных воздействий цивилизации на глаз человека. Германия, для которой этот вопрос имел жизненно важное военное значение, потратила миллионы долларов на выполнение советов специалистов, но все было впустую. В настоящее время большинство изучающих этот вопрос допускает, что те методы, которые когда-то самонадеянно защищались как надежные гаранты зрения наших детей, дали немного, почти ничего. Некоторые специалисты придерживаются оптимистического взгляда касательно рассматриваемого вопроса, но их умозаключения почти никогда не подтверждаются фактами.

От широко распространенного метода лечения посредством линз, компенсирующих аномалию рефракции глаза, всегда очень мало требовалось, за исключением, пожалуй, того, чтобы эти приспособления нейтрализовали последствия различных состояний, для которых они предписывались, точно так же, например, как костыли дают возможность ходить хромому. Предполагалось также, что они иногда препятствуют прогрессу этих состояний, но любой офтальмолог сегодня знает, что их полезность для этой цели, если таковая и имеется, весьма ограничена. В случае миопии (близорукости) немногие офтальмологи до 1916 года [4] понимали, что очки и все обычные методы, имеющиеся в нашем распоряжении, мало или бесполезны для предотвращения, как прогрессирования этой аномалии рефракции, так и развития очень серьезных осложнений, которыми она нередко сопровождается.

Я изучаю рефракцию человеческого глаза более тридцати лет. Мои исследования полностью подтверждают выводы о бесполезности всех ранее разработанных для профилактики и лечения аномалий рефракции методов. Очень давно, однако, во мне зародилось сомнение, что эту проблему нельзя решить никакими методами.

Каждый офтальмолог по опыту знает, что теория неизлечимости аномалий рефракции не соответствует действительности. Нередко такие нарушения зрения самопроизвольно излечиваются или же меняют свою форму. Длительное время было принято либо игнорировать такие причиняющие беспокойство факты, либо отделываться от них поверхностными объяснениями. К счастью тех, кто считает необходимым, во что бы то ни стало поддерживать старые теории, роль хрусталика глаза, приписываемая ему в аккомодационных процессах, в большинстве случаев представляет собой лишь правдоподобное объяснение.

Согласно этой теории, которую большинство из нас изучало еще в школе, глаз фокусируется на различные расстояния путем изменения кривизны хрусталика [5]. В поиске объяснения непостоянства теоретически постоянного отклонения рефракции от нормы теоретики выдвигают довольно бесхитростную идею о присущей хрусталику способности к изменению своей кривизны не только для целей своей нормальной аккомодации, но также и для ликвидации или производства аккомодативных отклонений от нормы. При гиперметропии (обычно, но неправильно называемой дальнозоркостью, хотя человек с таким видом нарушения зрения не может четко видеть ни удаленные, ни близкие объекты) глазное яблоко слишком коротко в своей продольной (передне-задней) оси. Все лучи света, как сходящиеся в одной точке (конвергентные), приходящие от близких объектов, так и параллельные, приходящие от удаленных объектов, при гиперметропии фокусируются позади сетчатки глаза вместо того, чтобы сфокусироваться на ней. При близорукости, наоборот, глазное яблоко слишком вытянуто в своей продольной оси. При этом расходящиеся (дивергентные) лучи от близких объектов фокусируются на сетчатке, а параллельные лучи от удаленных объектов ее не достигают.

Полагается, что оба этих состояния должны быть постоянными: одно врожденным, а другое – приобретенным. Таким образом, когда люди, которые однажды проявили себя как имеющие гиперметропию или миопию, демонстрируют в другой раз либо отсутствие этих состояний, либо меньшую их степень, считается невозможным предполагать, что в таких случаях произошло какое-либо изменение в форме глазного яблока. Следовательно, в случае исчезновения или уменьшения гиперметропии, нас уверяют, что глаз в процессе зрения, как в ближней, так и в дальней точках, увеличивает кривизну хрусталика в такой степени, чтобы полностью или частично компенсировать сплющивание глазного яблока. При наличии близорукости, утверждают они, глаз изо всех сил старается создать такое выпуклое состояние хрусталика или сделать имеющееся состояние еще сильнее. Говоря их словами, так называемая «цилиарная мышца», призванная, как считается, управлять формой хрусталика, наделена способностью достижения более или менее длительного состояния сокращения, продолжительное время, поддерживая, таким образом, хрусталик в состоянии выпуклости. Такое состояние, согласно этой теории, должно приниматься только при зрении вблизи.

Эти любопытные представления могут показаться противоестественными для непрофессионального ума. Но тенденция потворствовать им, когда речь идет об устройстве органа зрения, должно быть, настолько укоренилась, что при подборе очков обычно закапывают атропин – капли, с которыми знаком любой, кто посещал окулиста, – в глаз для того, чтобы парализовать цилиарную мышцу и, предотвратив, таким образом, какие-либо изменения кривизны хрусталика, выявить «скрытую гиперметропию» или избавиться от «ложной близорукости».

Думается, однако, что состоянием хрусталика можно объяснить лишь незначительные степени изменения аномалий рефракции и лишь в ранние годы жизни. Для более значительных степеней изменений в аномалиях рефракции или тех, что встречаются после сорокапятилетнего возраста, когда хрусталик считается утерявшим более или менее свою эластичность, правдоподобного объяснения найдено не было.

Исчезновение астигматизма [6] или изменение его характера представляет собой проблему, которая еще больше сбивает с толку. Это состояние глаз связано в большинстве случаев с несимметричным изменением кривизны роговой оболочки глаза, что ведет к неспособности свести в фокус лучи, исходящие от каждой отдельной точки. Считается, что глаз обладает лишь ограниченной способностью преодоления этого состояния. Тем не менее, несмотря на это предположение, астигматизм возникает и исчезает с той же легкостью, что и другие аномалии рефракции. Хорошо известно также, что астигматизм можно воспроизвести по желанию. Некоторые люди могут создать до трех диоптрий астигматизма (диоптрия – это фокусирующая сила, необходимая для сведения параллельных лучей в фокус на расстоянии 1 метра, или 39, 37 дюймов [7]). Я сам могу произвести астигматизм в 1,5 диоптрии.

Осматривая тысячи пар глаз в нью-йоркской больнице по лечению заболеваний органов слуха и зрения, я неоднократно отмечал случаи, когда аномалии рефракции либо самопроизвольно меняли свою форму, либо полностью исчезали. Ни игнорировать их, ни довольствоваться ортодоксальными объяснениями, даже в тех случаях, когда такие объяснения имелись в наличии, я не мог. Мне казалось, что если какое-либо утверждение является истинным, оно должно всегда оставаться таким. Здесь не может быть никаких исключений. Если аномалии рефракции неизлечимы, то они не должны самопроизвольно исчезать или менять свою форму.

Со временем я обнаружил, что миопия и гиперметропия, подобно астигматизму, могут воспроизводиться по желанию; что миопия связана не с использованием глаз для работы на близком расстоянии, как мы долго полагали, а с усилием увидеть удаленные объекты; что никакая аномалия рефракции не представляет собой неизменного состояния; что низкие степени рефрактивных аномалий могут быть устранены, а более высокие – снижены.

Пытаясь пролить свет на эти проблемы, я обследовал десятки тысяч глаз. Чем больше фактов я накапливал, тем труднее становилось согласовывать их с общепринятыми воззрениями. В конце концов, я предпринял серию экспериментов на глазах людей и животных. Результаты этих экспериментов убедили как меня, так и других в том, что хрусталик не является фактором аккомодации и что регулировка, необходимая для зрения на различных расстояниях, осуществляется в глазе точно так же, как в фотоаппарате, т.е. путем изменения длины органа зрения. Это изменение происходит под воздействием мышц, находящихся снаружи глазного яблока. В равной мере было убедительно доказано, что аномалии рефракции, включая пресбиопию (уплотнение тканей хрусталика, ведущее к затруднению в аккомодации и отдалению ближней точки видения), связаны не с какими-либо органическими изменениями в форме глазного яблока или в строении хрусталика, а с функциональным расстройством действия мышц, окружающих глазное яблоко, и, следовательно, могут быть устранены [8].

Сделав такие заявления, я хорошо понимаю, что оспариваю ради лучшей участи человечества практически неоспоримое учение офтальмологической науки. Но к этим выводам меня привели факты, причем так медленно, что сейчас я сам удивлен собственной нерешительности. Уже тогда я мог снижать высокие степени миопии, но мне хотелось быть консервативным, и я разграничивал функциональную миопию, которую я был способен вылечить или уменьшить, и органическую миопию, которую, принимая во внимание ортодоксальную традицию, я некоторое время считал неизлечимой.